Увядший цветок, что некогда цвëл 🥀💝

Мицури вернулась к себе в поместье. Еë взгляд метнулся к саду. Всë казалось слишком ярким, да так, что эта яркость резала ей в глаза. Мысли перестали быть резкими, безостановочными и хаотичными. На их место встала пустота. Она на автомате зашла в здание. Девушка просто стояла в коридоре и не двигалась. Не дышала. В этот момент осознание всей ситуации обрушилось на неë огромной волной. Сердце застучало, дыхание начало участятся, ноги подкосились, отчего она ударилась спиной об стену. —...а-агх...ч-что это со мной... Бормотала она между всхлипами. Еë состояние всë ухудшалось. В голове начали проигрываться воспоминания о случившемся и стали лезть слишком много вопросов. Как сказать им? Как объяснить, почему катана сломалась? Как объяснить почему еë униформа порвана и испачкана местами в белой жидкости? Как им сказать, что всë нормально? Как их заставить поверить в это? Как заставить саму себя поверить, что всë нормально? На все эти вопросы можно было придумать хоть какое-то оправдание. Кроме последнего. Потому что саму себя не обманешь. Эта правда, которую она себе придумала, будет навсегда жить в еë сердце и болеть. Мицури успокоилась спустя несколько минут. — "надо поесть..." Подумала Мицури и медленными шагами пошла на кухню, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Жгучая боль в теле давала о себе знать. Она приготовила себе поесть и села за стол. Еда казалась ей странной, неправильной и противной. Дрожащими руками, девушка взяла палочки и притянула лапшу к своему рту. Ощущения были мерзкими. Она с трудом проглотила и вдруг, ей захотелось блевать. Мицури быстро встала и прикрыла рот рукой. Она посмотрела на тарелку. Ей показалось, что вместо лапши там кровавое месиво из органов и крови. Дыхание перехватило, по спине прошлись мурашки, глаза расширились, а на лбу выступил холодный пот. Канроджи рванула в уборную, так как рвота уже быстро текла вверх по глотке. После этого, Мицури снова пошла на кухню. Еда стала снова нормальной. Эта галюцинация возникла из-за длительного шокового состояния, которое до сих пор продолжало действовать. — ...Ох... Канроджи опустилась на пол и обняла себя за колени. На еë глазах навернулись крупные слезы. —...я не могу...я не могу это есть...я не могу...я не чувствую, что достойна этой еды... Я... Она даже сама себе ничего не могла сказать нормальным голосом, а не всхлипами. Время текло, а Мицури не двигалась с места. Всë же, желание спать еë побороло. Девушка медленно закрыла глаза... Ей снился сон. Ужасный, ужасный сон. Мицури стояла посередине, всë вокруг было размыто. Сначала она оказалась рядом с своим родным домом. Перед ней стояла еë семья. Их взгляд...не был добрым, как раньше. Даже у младшего брата, который обычно всегда поддерживал свою старшую несмотря ни на что. У Мицури сжалось сердце. Она хотела подойти к ним, но еë ноги были прикованы к земле. — Мама! Крикнула она, смотря на свою мать. Та лишь покачала головой и сказала резко и холодно: — Мицури ты...просто позорище. Канроджи тихо всхлипнула и попыталась отойти назад. Но и это тоже не получалось. — ...Ты нам не дочь больше... — ...Сестра, как ты могла так! Их слова были словно как яд, пронизывающие ей душу. Еë взгляд опустился вниз, а на сухую землю упала слеза. Обстановка поменялась. Теперь она стояла в поместье Ренгоку. На еë плечо легла чья-то рука. Это был Кëджиро. Но он не улыбался. —... Мицури...Я не хочу тебя больше знать. Ты меня разочаровала. Его лицо искажается в отвращении и он убирает руку. Канроджи тянется за ним, но он уже исчезает. — Ренгоку-сан, я... Это не я! Почему вы не верите мне? На еë вопрос холодно ответила Шинобу, стоящая среди хашира сзади неë: — ...Потому что это твоя вина, Мицури. Я тебе говорила сжечь эту униформу. Но ты, лишь сделала вид, что постеснялась, шалава. Так тебе и надо. Еë слова, как и взгляд были мрачными, резкими. А глаза смотрели прямо в душу. Это так на неë не похоже! Шинобу... никогда бы так не сказала! Обанай, стоящий рядом с ней добавил: —...Это исключительно твоя проблема. Уйди. Ты опозорила саму себя, свою семью. Всех. Кому нужна изпользованная шлюха как ты? Игуро бы тоже так никогда ей не сказал... Канроджи долго смотрела на них. Вдруг она ощутила, как кто-то хватает еë за руку и она падает на землю. Девушка просыпается в холодном поту и с тяжёлым дыханием. Оглянувшись, девушка обнаружила, что всë ещё находится на кухне. Одна. Время было позднее. — ...это сон...Мицури, это просто сон... Просто кошмар, да? Бормотала она сквозь слëзы. Да это был сон. Но...лица были такие реалистичные, что казалось это была правда. Она вспомнила слова Шинобу, сказанные ей во сне. —"...Может быть она права? Наверное мне стоило всë таки подойти и попросить, чтобы мне поменяли униформу...Но это разве бы меня спасло от этого демона?... Я не думаю, что это бы мне помогло, но..но..Но она всë равно права. Я себя повела так, будто я не против. Я видимо действительно была не против. Просто я сама ещё не понимала, какая же я грязная на самом деле... Я ещё и по такой тупой причине пошла в охотники! Найти себе мужа, серьёзно!? Мне стоило просто остаться дома...мне стоило просто вчера просто пойти с кем-то на миссию... это было так сложно, просто попросить? Это было так сложно позвать на помощь...?" Задавала себе самой она вопрос. Но на них конечно же не было ответа. Мицури закрыла глаза. Все эти мысли умолкли на мгновение. В доме была гробовая тишина. Было слышно лишь еë прерывистое дыхание. Наконец-то, она встала. Тело пробило жгучая боль в области таза и чего-то ещё глубже... Похожая боль у неë была при месячных, но сейчас это в разы больнее. Взгляд упал вниз на свои бёдра. Аккуратной алой струйкой текла кровь. —...ай... что это такое...? Пробормотала она дрожащим голосом. Кажется Акияма, входя в неë повредил что-то внутри. — ...чëрт... и что мне теперь делать...? Мицури начала идти к ванне, хромая. Честно, она вообще не желала мыться. Но ходить грязной и пахнущей потом было ещё хуже. Наконец она дошла и посмотрела на себя. Как ужасно... Канроджи не хотела снимать с себя одежду, даже если она была полностью испачкана и изорвана. Ей казалось, что за ней пристально смотрят, хотят потрогать, но она была одна дома. Но всё же, решившись, девушка начала медленно раздеваться. Сначала ремень. Потом, неторопливо рубашку. Она посмотрела на свою грудь. На них были покрасневшие следы от слишком сильной хватки. Мицури нахмурилась. Дальше она сняла с себя порванную юбку. Короткие шорты были порваны и еле-еле держались. Её бёдра были ещё хуже. На них, на заднце были синие и красные следы от щупалец. А между ними была размазана сперма вместе с кровью. Тоже самое была не груди на лице. Взгляд еë упал ниже, не еë зелёные чулки. Они были в пыли и порваны... Мицури сняла их и слегка прижала к себе. Эти чулки подарил ей Обанай. Она сказала, что постарается не испортить. Но не сдержала обещание... Столпу любви они очень нравились. С ними ей становилось чуточку спокойнее сражаться. А осознание того, что ей их подарил такой милый, стеснительный, вежливый и очаровательный парень, заставляла Мицури краснеть от смущения и умиления. Даже сейчас, вспоминая это ей становится капельку лучше. Из воспоминаний еë выбило ощущение холода по всему телу. Положив чулки, взгляд метнулся на тело снова. —...уф... Она перестала смотреть, чувствуя что еë сейчас ещё раз вырвет. Мицури залезла в воду. Жидкость была тёплой, горячей, но тело оно не согревало. Всë оставилось холодным, мутным и грязным. По поверхности текла грязь, пот, пыль, кровь и сперма. Рана на шее и плече начала щипать от прикосновения с водой. Канроджи начала уже с силой оттирать грязь. Кожа уже покраснела от сильного трения, а чувство не проподало. Наконец, она сдалась. Вышла девушка чистая. Чистая снаружи. Внутри — нет. Эту грязь не смыть ничем. Хоть до мяса три, ничего не выйдет. Она вытерлась полотенцем. Кровь перестала течь, но раны остались, поэтому она нанесла бинт на шею, где ныл и кровоточил слегка кровавый засос. Мицури надела на себя юкату. Одежда неприятно легла на еë тело. Местами она казалась слишком тесной или же слишком свободной. Столп любви тихонько всхлипнула и, хромая, пошла на улицу, так как дома ей стало слишком жарко. Небо было облачным. Солнце светило всë также ярко. Слишком ярко... Казалось, весь мир смеётся и издеваться над ней. Канроджи сидела на энгаве, обняв себя за колени. Она полностью игнорировала свою ворону, прыгающую рядом. — ... Извини, я не готова сейчас... Скажи им, что я просто сплю... или это что-то срочное...? — Кар! Кар! Вам письмо от господина Игуро! Игуро? Ах, да, точно... Мицури же каждый день с ним переписывалась, рассказывая обо всех своих проишествиях. Дрожащими руками она открыла письмо.

"Здравствуй, Канроджи. Мне радостно слышать, что у тебя всë хорошо. У меня тоже. Ты говорила, что ушла на задание вчера. Как всë прошло? Ты не ранена? Надеюсь нет. В любом случае ты большая молодец. В последнее время активность демонов всë растёт. Нужно быть ещё больше осторожными и бдительными на патрулях и заданиях. Кстати о патрулях. Завтра я отправляюсь на проверку одной местности... Там очень красиво. Тебе понравится. Если хочешь, мы можем сходить вместе.

Я буду ждать твоего ответа. До встречи."

Пальцы сжали бумагу, а на глазах образовались слëзы. Тяжёлые солëные капли падали на письмо и размывали чернила. Ей бы хотелось пойти. Если бы этого всего не случилось, то она бы с удовольствием пошла! Но не сейчас... Сейчас нельзя. Она не имеет право идти. Она слишком грязная и грешная чтобы вообще выйти на улицу. Таким как она нужно сидеть и не высовываться. Мицури не знала, что ответить. Как отказаться? Какое оправдание придумать? Как убедительно написать, чтобы он ничего не заподозрил? Она начала вспоминать, как писала ему раньше. Взяв кисть с чернилами, Канроджи начала писать ответ. Но ничего не выходило. Рука зависла над бумагой, а слëзы безостановочно падали вниз. Она взяла новый лист, вытерев слëзы. На этот раз иероглифы вышли кривыми и не разборчивыми. Где-то вообще была клякса. Дыхание начало участятся, на глазах снова навернулись слëзы, сердце начало бешено колотится. Девушка схватила себя за голову, пытаясь успокоиться. Что ей делать? Как быть? Что ответить? Что придумать? Наконец, усмерив бесконечный поток мыслей, столп любви написала ответ:

"Здравствуйте, Игуро-сан! Я очень рада, что у вас всё хорошо! У меня тоже. На задании я слегка ранена, а вот демона я к сожалению не смогла победить. Я сражалась с 4 высшей луной. Но я справилась! В следующий раз я точно одолею!

А насчёт патруля. Я к сожалению не смогу с вами пойти. У меня есть незаконченные дела. Спасибо, что написали.

До встречи!"

Нормально получилось. По крайней мере, Обанай наверное подумает, что Мицури просто устала и не станет задавать лишних вопросов. Она тяжко вздохнула и отправила письмо. Еë взгляд долго держался на птице с посланием, пока она наконец не скрылась из виду. В груди оставалось неприятное ощущение. Врать нехорошо... Но выбора у неë особо и не было. Если хочешь, чтобы об этом никто не узнал, то молчи и ври. Ври обо всём. Вспоминай, как ты отвечала раньше. Вспоминай, как ты вела себя раньше. —... Может быть... стоит рассказать правду...? Я не знаю, смогу ли я продержаться так долго... Бормотала она, обращаясь к самой себе. Она правда не знала, что делать. После всего произошедшего у неë жизнь словно разделилась на до и после. Вдруг она услышала, как к ней в ворота кто-то стучит. Девушка нервно сглотнула. Кто это мог быть? Канроджи аккуратно подошла и, кашлянув, сказала, стараясь звучать более уверенно: — Да? Кто там? — Госпожа Канроджи! Мы вас искали после вашего сражения с демоном. Вы в порядке? Фух, это какуши. Слава богу! Мицури немного помолчала, а затем ответила: — А... Я просто торопилась домой! Простите пожалуйста, что не сказала! Со мной всë хорошо! Для убеждения она открыла ворота и выглянула. На еë лице была натянутая улыбка, на лбу было пару капелек пота, а пальцы нерво хватались на дерево. — Я в полном порядке! Только вот... Моя катана сломалась, а униформа порвана. Вы бы мне не могли мне выдать новую? Какуши переглянулись между собой. Столп любви выглядела как обычно. Но что-то в еë выражении лица было не так... — Хорошо... Вы уверены, что с вами всë нормально? — Ага! Ну ладно, пока! Канроджи быстро захлопнула ворота и выдохнула. Они ведь ничего не заподозрили, верно? Девушка медленно спустилась на землю, прислонившись спиной к стене. Она и не заметила, как наступил вечер. Но всë казалось таким тихим, неправильным... Хотелось закрыть голову руками и лечь, желая закрыть себя от этого жестокого мира. Но в конце концов Мицури встала и пошла обратно в поместье. Всë-таки спать на улице ей не очень-то хотелось. Канроджи дошла до своей комнаты и легла на футон и закрыла глаза. Спать она вообще не хотела. Абсолютно. Ей было страшно засыпать, она боялась ещё одного кошмара. Мицури казалось, что жестокие и грубые руки Акиямы трогают еë тело, сжимают и словно опустошают. Сколько бы она не ворочалась, от этих чувств не получалось избавиться. Ей всë чудилось, будто он еë лапает и держит, не выпуская из хватки. Девушка открыла глаза и схватила себя за свои уже растрёпанные розово-зелëные волосы и бормотала дрожащим голосом: — ...хватит... Перестань... Это просто ощущение... Тебя здесь нет... Хватит меня трогать... Ты меня даже здесь мучать собрался? Но мерзкие чувства не прекращались. — ... Перестань... Хватит... Пожалуйста, хватит... ПРЕКРАТИ...! Ощущения "прикосновений" были просто невыносимы. Из еë пустых, лишённых прежнего счастья, глаз текли слëзы. Мицури пролежала так до самого утра, поспав лишь пару часов. Сон был беспокойным, несмотря на то, что ей ничего не снилось.