Увядший цветок, что некогда цвëл 🥀💝

Мицури проснулась. Утренний свет из окна приятно грел лицо. Рядом сидел Обаная и нежно сжимал еë руку. — ... Игуро-сан?... — Доброе утро. Всë нормально? – спросил Обанай, убирая пальцы. Девушка слабо кивнула. — ... Угу. Спасибо, что остались со мной... Кстати, а вы не спали? — ... Хм? Не переживай за меня. Я могу подолгу не спать. Мицури присела слегка. Она выглядела очень обеспокоенной. — ... Но так нельзя. Вы уже какие сутки не спите? — ... – Обанай промолчал и слегка отвернулся. — ... Не молчите. — ... Твой сон важнее. Тебе сейчас очень тяжело. К тому же ты постоянно нормально выспаться не можешь. – Сказал Обанай, повернувшись к ней. — ... Не жертвуйте ради меня так много. Мне сейчас лучше. Правда, я не вру. Я перестала видеть так много кошмаров и галлюцинаций. А вы постоянно то со мной, то на миссиях. – Мицури снова попыталась улыбнуться, но всë безуспешно. В комнату зашла Шинобу с подносом с едой. Еë голос был ласковый и нежный, как лепесток сакуры. — Доброе утро. Как спалось? Мицури снова попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Взгляд еë стал более мягким, а голос чуточку бодрее. — Уже лучше, спасибо... Я больше не слышала и не видела галлюцинаций. — Это очень хорошо. Что-нибудь снилось? Мицури покачала головой, немного промычав что-то вроде "не-а". Кочо села рядом с ней и слегка приобняла еë за плечи. В течение нескольких дней Канроджи становилось всë лучше и лучше. Есть она стала не жидкую пищу, а просто лёгкую для организма. К ней также иногда приходили остальные хашира и глава вместе с Аманэ. Еë так сильно растрогало это, что она расплакалась. Мицури правда чувствовала себя намного лучше. Она начала потихоньку тренироваться, чтобы снова отправиться на миссии. На этот раз тренировки не были такими ужасными и утомительными. Ещё, Кочо проводила с ней переодически психологические беседы. Конечно, столп насекомых не была психологом, но такие разговоры реально помогали Канроджи. Но вот только одного она сильно боялась – аборта. Девушка не знала, как это будет происходить и она также очень сильно боялась стать бесплодной. Шинобу в течение этих дней изучала медицину ещё углублённее. Она сидела за книгой даже по ночам. Отдавать Мицури каким-нибудь врачам она не хотела. Канроджи сама дрожит как сухой листик на ветру при одном упоминании об этом. А мысль о том, чтобы чужой человек что-то делал у неë "там" бросала в ужас. Наконец не настал тот самый день. Сидя в кабинете у Кочо, Мицури не могла поднять глаз с своих дрожащих рук. Ей было до безумия страшно, а из глаз начали течь слёзы. Шинобу потирала медицинские инструменты и подготавливала всë к этой операции и специально не смотрела на свою пациентку. Наконец, она тихо и мягко говорит, садясь к ней: — ... Мицури, миленькая, ложись. Всë будет хорошо. Я буду делать это через наркоз и обезболивающее, тебе не будет слишком сильно больно. Всë хорошо. Я постараюсь сделать всë как можно быстрее, качественнее и безболезненно. Шинобу протянула ей какую-то жидкость в стакане. Столп любви всë выпила и медленно легла с ужасом смотря на Кочо. Хашира насекомых тем временем протерла ещё раз иглу от шприца и также протерла место будущего укола спиртом. Она выпустила немного препарата из иглы, чтобы проверить на наличие воздуха и воткнула медленно в руку Мицури. — ... Всë будет хорошо, расслабься. Расслабь мышцы. Канроджи чувствовала, как еë начинает клонить в сон. Она последний раз взглянула на неë и всхлипнув, закрыла свои очи. Шинобу приступила к аборту. Она сама очень сильно переживала и боялась что-то сделать не так, боялась навредить и оставить еë бесплодной. Лицо Кочо побледнело и на лбу образовывались капельки пота. Но она не останавливалась и продолжала. Ей пришлось забыть о том, что она оперирует свою лучшую подругу, чтобы не отвлечься и не ранить случайно из-за своих мыслей и чувств. Мицури всë чувствовала, несмотря на обезболивающее и наркоз. Ей хотелось кричать во всë горло от адской боли, но не могла. Наконец, Кочо закончила и Канроджи проснулась. Девушка долго не могла встать. Долго. Слишком долго. Прошло наверное часов 5. Она лежала, вцепившись неосознанно в одеяло. Она снова чувствовала одежду на себе снизу. Это не много успокаивало. Выражение лица стало пустым и задумчивым. Внутри было множество эмоций. Она не реагировала на Шинобу или Обаная рядом с ней и просто смотрела в одну точку. Наконец Мицури посмотрела на Кочо. По щеке прокатилась слеза, а голос стал слегка хриплым и тихим: — ... Шинобу, скажи... я останусь такой? — Нет-нет, что ты... Мицури, я не буду тебе лгать. Это лучше, чем давать пустые надежды. Я не знаю, стала ли ты бесплодной. Но в будущем у тебя возможно будет шанс ещё раз вынести ребëнка. Всë будет хорошо. Это я могу точно сказать. – сказала Шинобу, нежно погладив еë во волосам. Она выглядела очень уставшей и руки до сих пор дрожали. Канроджи нахмурилась слегка и накрылась одеялом побольше. —... Спасибо... я не знаю, за что именно тебя благодарить, ты столько всего сделала... просто... за всë. – тихо пробормотала она. Кочо посмотрела на неë немного удивленно, но затем еë взгляд смягчился. — Не за что, солнце. Я просто хочу тебе помочь. Мицури взглянула на неë немного дольше чем обычно, пока не закрыла глаза снова. Внутри неë былт странные, несвойственные ей чувства. Она ненавидит. Она ненавидит Акияму. Она хочет его смерти. Она хочет, чтобы он страдал. Она хочет размазать его бошку о землю. Она хочет разрубить его на куски. Она хочет, чтобы он медленно сгорел на солнце, прежде чем отправиться в ад. Она хочет его смерти. Столп любви ещё никогда так сильно не ненавидела. Столп насекомых куда-то ушла ненадолго, видимо чтобы успокоиться самой. Мицури села на кровать. Еë глаза были расширены, взгляд был разбит, отчаян и полон ненависти и отвращения. Она сказала тихо и мрачно, не отрывая взгляда от пола: — ... Я убью его. Я ненавижу его. Я хочу его смерти. Я ненавижу его. Ненавижу. Обанай взял еë за руку, чтобы немного успокоить. Его стревожили такие слова. Было непривычно видеть еë такой, но он прекрасно понимал еë и разделял с ней ненависть. — ... Тогда не дай гневу взять над тобой контроль. Обрати весь свой гнев в клинок и перережь ему горло. Он немного сжал еë руку сильнее, но не больно и добавил: — ... Мне бы хотелось, чтобы это сделала именно ты, Канроджи. Мицури обернулась на него и долго смотрела в его глаза, пока наконец не кивнула. — ... Спасибо. Игуро слегка наклонил голову в бок. — За что? Еë губы слегка изогнулись в лёгкой, настоящей улыбке. Она в ответ сжала его руку. — ... За всë.