Увядший цветок, что некогда цвëл 🥀💝

Мицури проснулась рано утром. Рядом сидел Обанай, а сама она была в другой комнате. Увидев, что она проснулась, он сказал: — ... Доброе утро. Лучше? — ... Немного... Спасибо... Игуро полностью повернул к ней и стал смотреть на неë, анализируя, изменилось ли еë состояние. И она действительно изменилась, хоть и незначительно. Кожа стала менее бледной, мешки под глазами пропали, тело перестало сильно сжиматься, словно отгораживая себя от мира, а глаза стали на капельку менее пустыми. Выражение лица его смягчилось. За маской он слегка улыбнулся. Затем в комнату вошла Шинобу. При виде Мицури она улыбнулась искренней улыбкой. Видеть свою лучшую подругу более живой было лучшим. Она несла с собой на подносе суп, как в прошлый раз. — Доброе утро, Мицури! Я тебе принесла поесть. Канроджи взяла миску в руки и разглядывала этот бульон. Она взяла ложку и начала есть. Это так вкусно... Будто она ничего вкуснее в жизни не ела. — Не торопись, не торопись... Никто у тебя не отберёт. Ешь на здоровье. ^^– сказала Шинобу, погладив еë по голове. Вскоре она всë съела. — ... Спасибо... — Всегда пожалуйста! Живот не болит? — ... Тошнит немного... Кочо кивнула и взяла со стола стакан с водой и таблетку. — Выпей. Это поможет. ^^ Мицури взяла таблетку и запила водой. Затем, она долго смотрела на Шинобу, потом на Обаная. Она сказала, опустив голову вниз слегка: — ... Простите, что вчера так бурно отреагировала... Я просто сильно испугалась... — Не извиняйся. Такая реакция была совершенно нормальная. – Сказал Игуро, посматривая на неë краем глаза. Кочо кивнула, согласившись. — Было бы странно и тревожно, если бы ты не расплакалась... Так что всё нормально, не переживай. ^^ Канроджи посмотрела не них и кивнула. — ... А почему я здесь?... — Я решила, что тебе лучше спать в другой комнате. Тебе нужен покой, особенно после вчерашнего. А ко мне в кабинет переодически кто-нибудь заходит и я там почти всегда сижу. Я не хочу тебе мешать. ^^ — ... Понятно... Шинобу слегка наклонилась к ней и мягко улыбнулась. Она не хотела спрашивать прямо. — ... Чем бы тебе сейчас хотелось заняться? Мицури замолчала. Она посмотрела сначала на свою подругу, затем на Обаная. Еë взгляд упал на свои слегка бледные руки. —... Я... Я не знаю... Я даже не помню, что я делала до произошедшего... Я не помню, что я делала после того, как проснулась... что я делала после еды... что я делала после тренировки... — ... И что ты делала в итоге? – Спросил Игуро, посматривая на неë боковым зрением. — ... Я просто лежала... или сидела... И ни о чем не думала... Я даже спать не могла... либо у меня была бессоница... либо мне снились кошмары, после которых я боялась засыпать... Мне ещё казалось... что кто-то за мной наблюдает... и что этот демон... трогает, держит и шепчет мне на ухо... сколько бы я не воротилась, сколько бы я не сжималась, хватая себя за волосы... он не уходил. А один раз... я его видела... он стоял надо мной и душил, говоря "ласковые" речи... Я не могла пошевелиться... но как только я моргнула, тут же проснулась, а его рядом не было... — ... Это называется сонный паралич. Это не опасно. Если бы тот демон был с тобой тогда... сомневаюсь, что он пропал бы. – Сказала Шинобу, потрепя еë по голове. — Если бы он присутствовал в еë поместье, она давно была бы мертва. – Сказал Обанай, переходя на свой обычный бесстрастный и холодный тон голоса. Но он не был по отношению к Мицури. Кочо отклонилась слегка. — ... Что ещё у тебя было? Чувствовала ли ты опустошение? Канроджи кивнула и ещё больше опустила глаза. — ... Да... До сих пор это чувствую... Мне кажется, что мир вокруг меня... стал слишком ярким... глаза аж режет... Я перестала получать удовольствие от того, чем мне раньше нравилось заниматься... Зачем есть? Зачем идти умываться? Зачем вставать, когда всё равно ты ничего не изменишь... Я грязная... Я чувствую себя такой... Я не могу оттереть эту грязь... Хоть до крови три, ничего не выйдет! Его руки... его щупальца... они везде... они всегда меня трогают. Он появляется передо мной... он говорит со мной... Шинобу кивнула, прекрасно понимая, что Мицури сейчас описывает свои галлюцинации. — А что он говорил? — ... Что мне нравилось... что я такая милашка... что я так мило краснела... Может мне действительно нравилось, а я просто не осознаю этого? Может быть я в самом деле такая? Может быть это моя вина? Может быть я всегда была... грязной шалавой, но не осознавала этого? Да, наверное это так... Я спровоцировала своей униформой, вот так и вышло. — ... Нет. Ты не виновата. Ты не грязная. И ты не шалава и никогда ею не была! Открытая форма могла лишь привлечь внимание, но не спровоцировать. Но у меня такое чувство... будто ты не первая, с кем он так обращался. – сказал Обанай, слегка прищурившись. Мицури резко взглянула на него. — ... Всмысле? — Это слишком странно. Никто из демонов такого ужаса не вытворял. Даже те, кто любил пофлиртовать с девушками. Они обычно просто убивали медленнее. А он... с чем это связано? Ты помнишь, что он говорил тебе, когда ты с ним сражалась? Девушка задумалась. Честно, она мало что помнила, но кое-что она всë-таки вспомнила. — ... Он говорил, что с такой фигурой мне следовало бы оставаться дома... он хвалил меня... Говорил комплименты, чтобы сбить меня с толку... Он сказал, что давно не встречал девушек-охотниц... что давно не встречал таких как я... А когда он схватил меня, он сказал, что просто убить меня... будет скучно... Она замолчала. Глаза снова грозили выпустить слëзы. Губы немного задрожали. — ... Лучше бы он просто убил меня тогда... это лучше, чем лишать меня невинности... Зачем он это сделал? Зачем он дотронулся до меня? Зачем? Почему? Почему именно я? Что я сделала, заслужив это...? Шинобу взяла еë за руку. — ... Канроджи, послушай меня, ради Бога. Это не твоя вина. Это вина того чëртового демона, который не умеет держать руки при себе. А ты – жертва. — ... Я знаю... но я не могу избавиться от чувства, будто это моя вина... Меня никто теперь точно замуж не возьмёт... я проживу одна... потому что никому не нужна грязная и использованная девушка. Это правда, Шинобу. Ты сама знаешь. Ведь если девушка— Еë прервала Шинобу. Она сжала еë руку и сказала, слегка строго: — ... Да, ты права. Но если мужчина тебя правда любит, ему будет всë равно это. Тем более это было не по твоей воле. Тебя изнасиловали, принудили к половому акту. Ты не могла этому противостоять. Это не было с твоим согласием. А если... мужчина не захочет быть с тобой только из-за этого, то у него явно с головой проблемы и он тебя не любит. Понятно? — Кочо права. И... если ты не можешь избавиться от чувства вины... то мы тебе поможем перестать так чувствовать. Ты не должна испытывать вину, за то что с тобой сделали. Это неправильно. Мицури посмотрела на Обаная и На Шинобу. Она не знала, что сказать. — ... Я... Я знаю. Просто... это сложно... очень... Я чувствую себя грязной. Я тëрла себя до красноты, а всë равно... Грязь не уходит... Скажите, я такой останусь? Грязной? Навсегда? — Нет, нет, что ты. Ты не грязная. Это просто чувство. Это пройдёт. Дело всë во времени. Что ты ещё чувствовала?– говорила Шинобу, нежно гладя еë по волосам. — ... Я чувствовала, будто у меня нет будущего. Что я обречена и больше никогда не обрету счастье. Что если все узнают, от меня отвернутся... или не будут относится как прежде... Я чувствовала себя полнейшей шлюхой, которая вдобавок всех и себя обманула... Может мне действительно нравилось? Может я не отказалась носить такую униформу, потому что мне нравится, когда меня разглядывают? Может я слишком навязчивая? Может я веду себя неподобающе? Может быть мне нравится, когда меня трогают, а я просто не осознаю этого? Но... я ведь знаю, что это ложь! Тогда почему мне кажется, что я самой себе лгу... ?! Из глаз потекли слëзы, пальцы схватились за волосы, а во рту пересохло и оставался неприятный привкус отчаяния. Шинобу вздохнула, обдумывая еë речь. Обанай не смотрел на Мицури, стараясь подобрать правильные слова. — ... Я не чувствую, что заслуживаю есть... пить... что я заслуживаю вашей доброты... что я заслуживаю вообще жить. Этот демон разрушил мою жизнь. Так зачем жить дальше и мучиться? Еë голос стал громче, а горло драло от слëз и своеобразной мольбы о помощи. — ... Я давно бы повесилась или утопилась, если бы не люди... я не могу бросить тех, кого я защищаю! Даже если они меня возненавидят и будут презирать! Она сжала пальцы в кулаки от злости на саму себя. — ... Почему я такая слабая? Почему я не смогла дать отпор? Почему я позволила этому случится? Почему я вообще пошла одна? Почему я не могла позвать на помощь, чëрт возьми?! Это было так сложно? Почему я пошла в охотники вообще? Почему я не могла просто сидеть дома!? Почему я такая дура!? Мицури закрыла лицо руками и расплакалась ещё больше от своей собственной беспомощности. Обанай повернулся к ней и нежно взял еë за запястье. — ... Канроджи. Канроджи, послушай меня. Ты ни в чем не виновата. Ты не могла дать отпор не потому что слабая, а потому что он тебя обездвижел! Ты не шлюха или что-нибудь подобное! Ты никого не обманула. Тебе кажется, что это не так, лишь потому что накрутила саму себя! И ты не дура. Ты просто очень мечтательная и наивная! Но это не значит, что это плохие черты! Канроджи, все любят тебя такой, какой ты есть! Никто не отвернëтся от тебя, даже от сломанной версии себя. Никто. Ты сможешь стать такой как раньше. Я тебя знаю, ты ещё та упрямица. Этот чёртов демон не разрушил твою жизнь полностью. Он хотел убить тебя, хотел уничтожить тебя. Но вот ты здесь... живая. Сломленная, грустная, пустая, но живая. Знаешь что это значит? Девушка всхлипнула и посмотрела на него. В глазах промелькнул блеск надежды. — ... Ч-что...? Игуро положил ей руки на плечи, чтобы она смотрела в его глаза. Голос звучал уверенно и твёрдо, но во взгляде читалось и отчаяние. — ... Это означает, чтобы ты не сдавалась и жила дальше. Жила не только ради семьи, друзей, людей и себя... но и назло ему. Покажи ему, что тебя не так то просто сломать! Покажи ему, что ты сильная, а не какая-то слабая девчонка, возомнившая себя хашира! Мицури захлопала своими длинными и красивыми ресницами от удивления. Действительно... как она не догадалась? Ведь Акияма как раз и хотел этого! Чтобы она навсегда осталась сломанной куклой... Ей слабо верилось в слова Игуро, но сердце подсказывало, что он абсолютно прав. — ... Я не знаю... но мне хочется верить. Обанай убрал руки. Шинобу улыбнулась услышав такой ответ от неë и сказала, нежно потрепав ту по волосам: — ... А заслуживаешь ты всего самого наилучшего. Заботы, любви, веселья... и прочего положительного. Не давай этому демону влиять на тебя. Ты заслуживаешь жить. Ты не только спасла множество жизней, но и помогаешь своим друзьям и семье. Знаешь чем? Мицури взглянула на неë. Щëки почему-то приятно и слегка начали гореть. Такое знакомое чувство... Неужели это застенчивость в ней проснулась? — ... Ч-чем? — Тем, что ты просто существуешь. ^^ – Кочо крепко обняла свою подругу. Запах глицинии ударил в нос. Столп любви успокоилась в объятиях. Когда она отстранилась, Обанай и Шинобу заметили лёгкий, еле заметный розовый румянец на щеках. Уголки губ еë дрогнули, но улыбки не получилось. А в блестящих от слëз глазах появилось что-то похожее на блик. — ... Спасибо вам огромное... Я... Я не знаю, что без вас бы делала... Я хочу верить в ваши слова... Очень... Вы ведь останетесь со мной? — Конечно... Мы никуда не уйдём. – сказал ей Обанай, слегка улыбаясь под бинтами. Кочо кивнула в согласие. — Конечно, мы ни куда не уйдём, солнце! ^^ Мицури промолчала, еë взгляд упал вниз. На глазах навернулись слезы,но не от грусти. Сердце начало стучать так, как тогда, когда она смущалась и радовалась. Шинобу искренне улыбнулась, внутренне радуясь, что еë подруга начала проявлять эмоции. — Хочешь прогуляться? ^^ Канроджи посмотрела на Кочо, немного удивлённыи выражением лица, явно не ожидая, что столп насекомых такое предложит. — ... Д-да... Было бы неплохо, я думаю... Впервые ей хотелось чего-то другого, а не просто лежать или сидеть... Когда они вышли на улицу, воздух стал словно чище, а цвет неба, травы и прочего больше не резал глаза. Чувство стыда осталось, но не такое сильное, как раньше. С ними, с людьми, которые ей помогли в трудную минуту, всë казалось легче и не таким страшным. Во время прогулки, она словила небольшую паническую атаку, но Мицури смогла быстро успокоиться. В последнее время этих панических атак становилось всë меньше и меньше... Ветер приятно обдувал волосы. Солнце не жгло кожу как раньше, а лишь обогревало своим нежным теплом. Во время прогулки Шинобу рассказывала много интересного, отчего даже Обанай слушал еë с непритворным любопытством, вставляя иногда свои фразы. Мицури стало так комфортно, что она почти что улыбнулась. Вскоре наступил вечер. Канроджи снова с удовольствием поела того бульона и легла спать. На душе ей и вправду было лучше, чем на последние несколько дней. Но ночью столпу любви спалось не спокойно. Обаная снова позвали на миссию, так что ему пришлось оставить девушку одну. Тело задрожало, а на лбу выступил пот. Как бы она не воротилась, всë без толку. Ей снова начали казаться его руки, щупальца, медленно ползущие от еë ног вверх и его шопот... Он сейчас был более отдалённый, но всë равно присутствовал. — "Мицури..." — "Мицури, милая... Дай мне потрогать тебя ещё раз.~" — "Ты ведь не против? Ну пожалуйста... ты не против, да, шлюшка?~" — "Милашка... плачь, да, да... плачь для меня!~" Девушка схватилась за волосы и зажмурилась. Она пробормотала немного дрожащим от наворачивающихся слëз голосом: — ... Нет. Хватит... Тебя здесь нет. Ты просто голос... галлюцинация и не более! Почему ты появляешься, как только я начинаю лучше себя чувствовать...? Ощущения продолжались. Мицури села, прижав одеяло к себе. Она раздражëнно и устало провела рукой по лицу. Канроджи встала и аккуратными шагами вышла из комнаты и пошла к Шинобу. В коридоре ей показался образ Акиямы. На секунду замерев, она моргнула и он тут же исчез. — ... Фух... Постучавшись, Мицури открыла дверь. Кочо заканчивала что-то писать и обернулась. — ... Да, что такое, Канроджи? — ... Не спится мне... и кажется, словно он меня трогает и шепчет мне на ухо... не так сильно, как раньше, но всë равно... Можно я здесь посплю? Шинобу оглядела еë и ответила, что-то быстро взяв своими ловкими пальцами в аптечке. Эта была небольшая баночка с какой-то жидкостью. — ... Это снотворное, поможет уснуть. А я рядом буду, хорошо? ^^ — ... Спасибо... Мицури выпила всë до дна, несмотря на неприятный, слегка горьковатый вкус. Шинобу убрала баночку и добавила: — Могу колыбельную спеть. ^^ — ... Я не ребёнок... Шинобу хихикнула и проводила свою подругу до комнаты. Она села рядом с футоном, на котром спала столп любви. Когда та улеглась, Кочо начала что-то рассказать мягким, спокойным, тëплым и нежным голосом, отчего у Мицури слипались глаза. Вскоре она провалилась в сладкий и крепкий сон. Шинобу сидела возле неë долго. Спустя некоторое время, она встала и, поправив чёлку своей подруги, вышла из комнаты. В течение ночи, Кочо переодически приходила проверять, всë ли нормально. Позже и Обанай пришёл и просидел с ней всë оставшееся время до утра. Столпу насекомых что-то не давало покоя... но пока Мицури спокойно спит и видит прекрасные сны, всë хорошо.