Твоя звезда помнит моё имя

Палата наполнилась мягким солнечным светом. Домёдзи Цукаса, слегка нервничая, переступил порог, держа в руках две коробочки. Он сел на край стула у кровати Макино, стараясь улыбнуться так, чтобы это выглядело уверенно, хотя внутри его колотило сердце. — Цукуши… — начал он, спотыкаясь словами, — я… я принёс… э-э… твои… твои… самые важные… важные штуки… — он показал коробки. — Сатурн… и кольцо… Макино приподняла бровь, слегка настороженно. Её глаза всё ещё хранили след страха, но в них уже появилась капля любопытства. — А что это такое, Цукаса? — спросила она тихо. Домёдзи покраснел и, теребя края коробки, начал рассказывать: — Рюи… он мне, ну, э-э… он показал в своей книге по астрономии, что… что мы с тобой родились под знаком Сатурна… и это значит… что судьба… ну, типа, решила, что мы… должны быть вместе. Макино слегка улыбнулась, но всё ещё держалась настороженно. — Я… через телескоп показывал тебе Сатурн… помнишь? — Цукаса аккуратно вынул кулон в виде Сатурна. — Я подарил тебе его… и ты носила каждый день… — он чуть замялся. — Я… я обещаю… покажу тебе ещё раз, когда ты выпишешься. Он глубоко вздохнул, собравшись с храбростью, и вынул вторую коробочку с обручальным кольцом. — Э-э… а это… я… ну… я предложил тебе выйти за меня замуж… — он смущённо покраснел. — Я… я сделал это… ну, не очень красиво, и слов совсем… совсем не правильно подобрал… но ты согласилась… и была… счастлива. Макино слегка рассмеялась. Её смех был тихий, но искренний, и в её глазах впервые за долгое время зажёгся блеск. Цукаса буквально растаял, наблюдая за этим: страх на её лице словно улетучился, а вместо него появился свет и доверие. — Хаха… — пробормотала Макино, пытаясь подавить улыбку, — ты… ты всегда такой смешной, Домёдзи… — Э-э… я… ну… это, я старался, — пробормотал Домёдзи, едва сдерживая дрожь в голосе. — Главное, что… что тебе нравится… а я… я просто хотел, чтобы ты… э-э… вспомнила хоть чуть-чуть… Он осторожно положил кулон и кольцо на стол рядом с ней. Но в этот момент дверь резко распахнулась, и в палату вбежал Хаято Куросаки, неся букет цветов и коробку конфет: — Макино! Я подумал, что тебе будет приятно… Макино слегка вздрогнула, глаза её расширились от неожиданности. — ЧТО?! — вскрикнул Домёдзи, вскакивая с места. — Эй, э-э… это… это моё!! — он запинался в словах, сжимая кулаки. — Я… я не дам тебе это!! И тут в палату вбежали F4 и Юки, услышав крики Домёдзи. — Цукаса… — Рюи резко шагнул вперёд, — успокойся! Ты её пугаешь! — Да! — добавил Акира, — не делай глупостей. Ты только разрушишь всё доверие, которое только что начало возвращаться. — Акира прав, — вмешался Соуджиро, — если будешь кричать и дергаться, она снова испугается! Домёдзи тяжело дышал, глаза его пылали ревностью и отчаянием: — Я… я ни за что… не отдам Макино Цукуши этому… этому Хаято! — прорычал он, путая слова. — Она… она моя! И я… я верну ей память… и любовь… хоть что бы мне это… стоило! Хаято только улыбнулся, не собираясь отступать: — Цукаса, я не уйду. Я хочу, чтобы она выбрала меня. И я сделаю всё, чтобы это произошло. Макино сжала простыню, напряжённо смотря на двух молодых людей, а Цукаса тяжело опустился на стул, сжав кулаки, но в глазах его всё ещё горел огонь: — Хорошо… — проговорил он сквозь зубы, — но я… я ни за что… ни за что не позволю, чтобы она выбрала тебя! Юки тихо подошла к нему, положила руку на плечо: — Цукаса, терпение… только осторожно. Она только начала доверять тебе. Не спеши. Рюи поддержал её: — Давай сделаем это правильно, а не силой. Слушай меня, Цукаса. Домёдзи кивнул, сжимая кулаки, и тихо добавил: — Но… но я… всё равно верну её… и память, и любовь… — голос его дрожал, — пусть хоть что бы мне для этого… стоило… Палата снова погрузилась в напряжённую тишину: Цукаса стоял на страже сердца Макино, Хаято строил свои планы, а Макино всё ещё пыталась осознать, что происходит. Маленькие истории и подарки Домёдзи хоть немного вернули ей улыбку и доверие, но настоящая битва за её сердце только начиналась.