Твоя звезда помнит моё имя

Вечером того же дня Макино думала, что всё закончилось на лепестках и кулоне. Но Цукаса настоял: — Идём со мной. Только… э-э… не убегай, ладно? Она посмотрела на него недоверчиво, но всё же пошла. F4 с Юки остались позади, будто понимая, что этот момент должен принадлежать только им. ******* Они вышли за пределы больничного двора и поднялись по узкой дорожке к небольшой поляне на холме. Там уже всё было готово: плед, маленький термос с чаем и коробочка с печеньем. Но самое главное — рядом стоял телескоп. Макино остановилась, поражённо глядя на всё это. — Ты… сам это сделал? — Ну, — почесал затылок Цукаса, — не совсем сам. Эти трое помогли, конечно. Но идея — моя. Он подошёл к телескопу и, немного возясь с настройкой, сказал: — Помнишь… ну то есть, может, и не помнишь… Рюи мне когда-то сказал, что мы с тобой рождены под знаком Сатурна. Что судьба… или как это… космос, чёрт его подери, связал нас. Он повернул телескоп к небу и жестом пригласил её взглянуть. Макино нерешительно наклонилась и прижала глаз к окуляру. В тот же миг в поле зрения вспыхнуло светлое кольцо — величественный Сатурн. Дыхание Макино перехватило. — Он… красивый… — Вот! — с гордостью воскликнул Цукаса. — Это наша планета! Ну… точнее, твоя и моя. В смысле, не в прямом… короче, ты поняла! Макино впервые за долгое время засмеялась. Лёгко, звонко, искренне. Цукаса замер, глядя на неё, словно боялся пропустить этот миг. Сердце колотилось так сильно, что он едва не перепутал слова снова. — Ты… Макино… — начал он, запинаясь. — Даже если ты сейчас не помнишь всё… я… я буду ждать. Сколько угодно. Буду рассказывать тебе сто раз, тысячу раз, если надо. Потому что… потому что я не откажусь от тебя. Никогда! Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло то самое — доверие. Ещё не любовь, ещё не все воспоминания, но первый шаг. Она тихо сказала: — Спасибо, Домёдзи. Я… я хочу верить тебе. Он не выдержал и радостно выпалил: — Вот! Значит, всё будет как в кино! Точнее… как в жизни! Они оба засмеялись, и в этот момент звёздное небо стало свидетелем того, что их история только начинается заново.