Твоя звезда помнит моё имя

Прошло три месяца с того дня, когда Макино впервые снова сказала «я люблю тебя». Город жил своей жизнью, а за его чертой, в уютном доме с видом на реку, начиналась новая — жизнь Макино Цукуши и Домёдзи Цукасы. В саду звенели колокольчики ветра, запах жасмина витал в воздухе, а Макино в белом халате поливала цветы у веранды. Цукаса, сидя на ступеньках, сосредоточенно пытался завязать галстук, который явно имел против него личную неприязнь. — Макино! — крикнул он возмущённо. — Почему эта… штука душит меня?! — Потому что ты её завязываешь не туда, где шея, а где плечо, — смеясь, ответила она. — Я гений бизнеса, а не галстуков! Она подошла, взяла ткань и ловко поправила. — Вот, теперь ты похож на человека, а не на манекен, переживший бурю. Он недовольно буркнул, но глаза его светились счастьем. — Знаешь, я бы женился на тебе хоть прямо сейчас. Без этих всех церемоний. — А я бы заставила тебя пройти всё как положено, — поддела Макино, — чтобы потом вспоминать, как ты запутался в галстуке. В этот момент из-за калитки раздался взрыв веселья и громких голосов. — Невеста! Жених! — кричал Акира, неся в руках букет из полевых цветов. — Репетиция свадьбы начинается! — добавил Соуджиро, хлопая по плечу смущённого Цукасу. — Мы решили устроить вам маленький сюрприз, — с загадочной улыбкой сказал Рюи. А за его спиной появилась Юки, в руках — огромный торт с надписью: «Поздравляем с тренировкой перед катастрофой под названием "Свадьба"! ❤️» — Эй! — возмутился Цукаса. — Что за катастрофа?! — Ну, ты же сам сказал, что не любишь формальности, — подмигнула Юки. — Вот мы и решили облегчить процесс. В саду быстро установили импровизированную арку из ветвей и лент. Акира надел на голову венок и гордо объявил: — Я — священник! Прошу всех сохранять серьёзность. Соуджиро уже включал музыку, Юки подхватила подол платья Макино (которое, конечно, было просто её летним сарафаном), а Рюи стоял рядом с Цукасой, шепча: — Главное — не наступи ей на ногу. — Я не идиот! — возмутился Цукаса. — В прошлый раз я просто… проверял устойчивость пола! Все засмеялись. Макино шла по садовой дорожке, чуть смущённая, но с улыбкой, такой же, как тогда — в школе, когда она впервые назвала его другом. Когда она подошла к нему, Цукаса тихо сказал: — В этот раз я всё сделаю правильно. Без ошибок. — Даже слова не перепутаешь? — поддела она. Он выдохнул. — Я… Домёдзи Цукаса, клянусь быть твоим мужем. Даже когда я… не знаю, что говорю. Даже когда всё вокруг против нас. Даже если галстук снова решит меня убить. Все разразились смехом, но в глазах Макино блестели слёзы — от счастья. Она взяла его за руку и ответила: — А я… обещаю всегда напоминать тебе, что любовь — не лапша. Но всё равно вкусная штука. Все захлопали. Юки смахнула слезу, Соуджиро свистнул, а Акира объявил: — Поцелуй разрешён! Цукаса притянул Макино к себе. Их губы встретились, а где-то за облаками, как будто специально, снова появился Сатурн — их символ, их знак. Рюи тихо сказал, глядя на небо: — Похоже, звёзды решили, что теперь им пора быть просто счастливыми. --- Вечером, когда все разошлись, Макино сидела на веранде, положив голову на плечо Цукасы. — Спасибо за всё, — шепнула она. — За то, что не сдался. Он улыбнулся, глядя в небо: — Я же говорил — если судьба лапша, то я её не переварю без тебя. И где-то далеко, среди звёзд, сиял Сатурн — напоминание, что даже после самых тёмных бурь приходит свет. И настоящая любовь… всегда возвращается. 🌌