Твоя звезда помнит моё имя

Город жил своей привычной жизнью. Суета, шум, аромат кофе и свежеиспечённых булочек — всё казалось обычным, но для Макино этот день был особенным. Она шла рядом с Цукасой, впервые без страха, без тени больничных стен за спиной. Просто они двое — среди людей, среди звуков и запахов большого мира. — Всё выглядит… таким настоящим, — сказала она, останавливаясь у витрины с цветами. — Даже запах дождя. — Это не дождь, — поправил Цукаса, хмуря брови. — Это… эм… как он там… атмосферный испаритель? Макино рассмеялась — впервые громко, искренне, без тени усталости. — Ты хотел сказать «влажность», Цукаса. Он почесал затылок, как всегда, когда ошибался. — Ну… я же почти попал. Они пошли дальше. Проходили мимо уличных музыкантов, кафе, старых переулков. Макино всё чаще останавливалась, глядя по сторонам — и где-то внутри неё будто что-то отзывалось. Вот лавочка у фонтана — здесь они когда-то ссорились из-за ревности. Вот мост — там она кричала, что «ненавидит его»… и через минуту плакала у него на плече. — Домёдзи, — тихо сказала она, — я… начинаю вспоминать. Не всё. Но… лица, голоса, моменты. И… как я себя чувствовала рядом с тобой. Он замер, боясь дышать. — Правда? Она кивнула. — Это как… будто сердце вспоминает раньше, чем разум. Цукаса медленно взял её за руку. Его ладонь — теплая, сильная, чуть дрожащая. — Не важно, вспомнишь ты всё или нет. Главное, что мы снова здесь. Вместе. Она улыбнулась. — Но я хочу помнить. И хочу… прожить всё заново. Только без боли. --- Когда они вышли из кафе, небо потемнело, и вдруг пошёл дождь — тихий, весенний, как будто сам мир решил смыть всё, что было до этого. Макино подняла лицо вверх, позволяя каплям падать на кожу. — Знаешь, — сказала она, — раньше я ненавидела дождь. Он всегда появлялся, когда я плакала. — А теперь? Она посмотрела на него — в его глаза, тёмные, но тёплые, как сама ночь. — Теперь кажется, что он просто помогает начать заново. Цукаса засмеялся тихо и вдруг шагнул к ней ближе, не обращая внимания на мокрую одежду. — Тогда… начнём? Она не ответила — просто сделала шаг навстречу, и их губы встретились под дождём. Без пафоса, без драм. Просто поцелуй — мягкий, немного растерянный, но настоящий. Как у тех, кто потерял и снова нашёл друг друга. Ветер гнал воду по мостовой, а где-то за тучами, скрытый, светил Сатурн — их символ, их звезда. Макино тихо прошептала, не отпуская его руки: — Я помню… теперь я точно помню, как сильно я тебя люблю. Цукаса улыбнулся, и в его голосе звучала привычная, немного неуклюжая уверенность: — Конечно. Я же говорил — судьба, она… не лапша. Но вкусная штука. Они оба засмеялись — и, казалось, дождь вместе с их смехом смывал всё прошлое, оставляя только чистое, новое чувство. Начало новой истории.