После. Часть первая - Падение Марса

Спустя сутки, когда Виталий, опираясь на неё, уже делал первые шаги по ангару, её взгляд упал на брелок, лежавший на столе рядом с грубой схемой нового тела. «Теперь — твой черёд, Тошка. Не вечно тебе быть игрушкой...» «Да, пора и честь знать!» — задорно отозвался голосок из брелока. Работа началась снова. Но теперь это был не акт отчаяния, а акт творения. Она не ковырялась в груде металлолома — она творила. Каждый проводок, каждый имплант, каждый грамм синтезированной плоти подчинялся её воле, направляемой тихим шёпотом Омниссии — того самого бога, что когда-то отверг её. Теперь он, через её руки, давал шанс другому. Это не был человеческий процесс. Не было скальпелей и паяльников. Была только её воля, материя из чана и свет, что лился из её рук, сплетая плоть и металл в единое, гармоничное целое. И когда он был готов, она вдохнула в него жизнь — не энергией варпа, а чистой, сконцентрированной силой машинного духа, тем самым, что живёт в каждой шестерёнке и каждом процессоре. На столе, среди спутанных проводов и пустых картриджей от СИДов, лежал юноша на вид лет шестнадцати. Каштановые волосы, гладкая кожа. Но из густых прядей торчали два лисьих уха, повторяющие сложный окрас: у основания каштановые, плавно переходящие в русый с золотистыми прожилками. Из-под простого покрывала выбивался пушистый хвост, чей мех на копчике был нежно-русым с золотым отливом, а к кончику пламенел чистым, золотисто-рыжим огнём. Его лицо было удивительно знакомым — это был Антон, каким она помнила его в самой далёкой юности, до всех войн и аугментаций. Она мягко коснулась его виска. Над глазами, ближе к вискам, будто из-под кожи, проступали два чёрных, глянцевых, словно обсидиан, импланта — сканеры, похожие на статичные, немигающие паучьи глаза. Он медленно открыл свои, человеческие. Карие. И улыбнулся её улыбкой. «Ну что, Тась, я хоть на человека похож? Или слюнявить тебя сразу начну?» — его голос был живым, тёплым, без малейшей механической примеси. Лишь лёгкий, едва уловимый шелест, исходящий от его новых имплантов. Он поднял руки, повертел ладонями. Кожа была мягкой, но в центре каждой ладони была едва заметная линия — порт, готовый в мгновение ока открыться и подключиться к любому интерфейсу в мире. «Атоней...» — прошептала Настя, глядя на него. «Младший апостол Омниссии. Привет в новом теле.» «Тело — огонь!» — он ловко спрыгнул со стола, потянулся, и его великолепный хвост весело взметнулся, переливаясь на свету от рыжины к золоту. «Ощущения... дикие. Паутинки чувствую. Токи в проводах вижу. А запах... Боже, я забыл, как пахнет воздух!» Он замолк, посмотрев на них — на Настю, стоящую в лучах тусклого света, и на Виталия, опирающегося на стену. Его новая, лисья улыбка стала мягче. «Спасибо, Тасюль. Выдюжили. Теперь опять вместе.» Трое. Младший техножрец, выживший на краю гибели, чья любовь к познанию едва не стоила ему всего. Инженер, ставший проводником воли богов. И апостол, рождённый из памяти и любви. Виталий, всё ещё слабый, сделал шаг вперёд, опираясь на стену. Он посмотрел на свои руки — те самые, что в порыве научного безумия сунул в поток асинхронного пси-поля, чтобы ощутить его текстуру, понять его суть. Теперь они были просто руками. Исцелёнными. «Больше не полезу» — хрипло выдохнул он, и в его фиолетовых глазах читалась не боль, а смирение учёного, познавшего цену дерзости. Настя молча смотрела на него. Они познакомились задолго до ядерной войны, в одной из бесчисленных компьютерных игр той, безвозвратно ушедшей эпохи. С Атонеем она встретилась в том же виртуальном мире тремя годами раньше. Тогда, за пиксельными аватарами, они были просто друзьями по голосовому чату. Их общение на расстоянии, его поддержка и посильная техническая помощь стали для неё опорой. Он помогал ей тогда справляться с трудностями. Теперь её черёд возвращать долг. «Главное — без пси-поля, герой» — бросила она, и в её голосе, всё ещё лишённом той самой, присущей живым нотки, звучавшем слегка механически, слышалась давнишняя, знакомая ему до дрожи нежность. Атоней, тем временем, с восторгом разглядывал свои новые пальцы, шевеля ими перед лицом. Он пристально взглянул на едва заметные линии-порты на своих ладонях. «Хммм, а способна ли аугментика коннектиться к нестандартным разъёмам?» — пробормотал он с неподдельным профессиональным интересом, и его карие глаза сверкнули любопытством инженера. Они стояли среди руин мира, который хотел отнять у них всё. Год до прихода крейсеров? Это был не срок. Это был вызов. И они были готовы. Трое. Теперь их было трое. И тихий, размеренный хаос их убежища обрёл новую, непривычную симметрию. «Расходники кончаются» — констатировала Настя, перебирая последние алмазные дискеты. Её голос, слегка подрагивающий, проглатывающий отдельные буквы, тем не менее, нёс в себе отзвук усталой тревоги. «Питательной пасты на семнадцать соларных дней. Воды в отстойнике — на тридцать, если не мыться. Материи для репликатора — на один серьёзный ремонт или на три мелких. Нужно идти на Склады Четвёртой Эпохи.» Склады Четвёртой Эпохи. Это звучало как приговор. Километры заброшенных ангаров, набитых скарбом народов техноварваров и артефактами последних, отчаянных дней доядерной Земли. Путь лежал через Разлом Маска — гигантскую тектоническую рану, существовавшую испокон веков, и ставшую кладбищем для кораблей и механизмов после взрыва на Олимпе. Они шли молча, прислушиваясь к вою ветра, который гудел в рёбрах искорёженных остовов, как в гигантских флейтах смерти. Воздух был густым от пыли, пахнущей озоном, ржавчиной и чем-то сладковато-гнилостным. «Смотри-ка!» — Атоней внезапно замер, указав на огромную, наполовину вмёрзшую в грунт конструкцию. Его карие глаза широко распахнулись. «Старый грузовик. Модель “Ирбис”. Кажется, на ходу. Батареи... почти живые.» Он прикоснулся ладонью к облупившейся краске на борту, и его пальцы на мгновение слились с металлом, считывая остаточный заряд. «Можем разобрать на запчасти. Или... попробовать завести.» Виталий молча наблюдал, его фиолетовые глаза внимательно скользили по окружающему пейзажу. Он подошёл к грузовику, осторожно провёл рукой по шву кузова. «Здесь... тихо,» — тихо произнёс он. «Пси-эхо почти угасло. Только память металла. Старая, усталая.» Настя, тем временем, подошла к завалу у входа в один из ангаров. Дверь, когда-то автоматическая, теперь была лишь грубой металлической плитой, заклинившей в пазах. Она не стала упираться плечом. Вместо этого она просто посмотрела на него. В воздухе запахло медью и кровью. Невидимая сила — Усиление Кхорна — с гулким скрежетом сдвинула многотонную плиту, словно она была из картона. Внутри царил хаос. Стеллажи, словно кости великанов, рухнули, рассыпав по полу своё содержимое. «Фортуна-лотерея~» — пропела под нос Настя, и в её голосе прозвучала тень былого азарта. «Можем найти патроны с чистой пастой. А можем... Хм, просроченные на двадцать миллениумов энергоячейки, которые щас рванут.» Они принялись за работу. Атоней, ловко лавируя между завалами, выискивал неповреждённые упаковки, его хвост сметал пыль с этикеток. Виталий проверял всё на предмет аномалий. Настя же вскрывала контейнеры одним прикосновением руки — там, где нужна была точность, её пальцы окутывала изумрудная дымка Коррозии Нургла, бесшумно разъедающая любые замки и сплавы. Внезапно Атоней замер у дальней стены. «Насть, глянь!» — он откинул обломок балки, открыв небольшой, нетронутый ящик. Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали десятки капсул с питательным концентратом. «Джекпот» — выдохнул Виталий, и на его лице впервые за долгое время появилась слабая, но настоящая улыбка. Они сидели потом у запущенного на скорую руку теплогенератора, передавая по кругу одну кружку с тёплым, почти что мясным бульоном. «Помнишь, в “Подземельях и Драконах”, мы тоже так сидели у виртуального костра, после рейда на босса?» — тихо спросил Атоней, облизывая ложку. «Только там не пахло жжёной изоляцией,» — хрипло усмехнулся Виталий. «Зато здесь бульон настоящий, и Виталя всякой хернёй половину хитпоинтов не срезает,» — добавила Настя, и в её слегка дрожащем голосе послышалась тёплая, живая нота. Она посмотрела на них — на техножреца и апостола, на своих мальчишек. И подумала, что ради этого стоит идти и на Склады Четвёртой Эпохи, и вообще куда угодно. Внезапно Атоней вздрогнул, его новые уши напряглись, а надбровные сканеры-пауки замерцали тусклым фиолетовым светом. Он замер, склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным. «Эхо...» — прошептал он, и его голос потерял всю свою привычную живость, став плоским и механичным, как у старого когитатора. «Слышу эхо в сетях. Не наши... Чужие протоколы. Идут по следу.» Настя мгновенно выпрямилась. Её тело, ещё секунду назад расслабленное, вновь стало собранным и острым, как клинок. В воздухе запахло озоном и статикой — безмолвный признак того, что силы внутри неё пришли в готовность. «Чьи?» — один-единственный вопрос, выдохнутый ею, прозвучал как скрежет взведённого затвора. Атоней закрыл глаза, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а порты на ладонях засветились изнутри тусклым алым свечением. «Не распознаю... Архитектура чужая. Жёсткая. Иерархичная. Сканируют обломки на нашем пути... Вычисляют маршрут.» Он открыл глаза, и в карих глубинах плескался холодный ужас. «Они не ищут нас. Они... инвентаризируют. Как складской учёт.» Виталий побледнел. Его рука инстинктивно потянулась к груди. «Кто?» — тихо спросил он. «Выжившие?» «Местные,» — голос Насти снова приобрёл тот самый металлический, проглатывающий звуки оттенок. Она смотрела в пустоту, но её взгляд был обращён вовнутрь, к пяти безмолвным сущностям, чьё присутствие она ощущала каждой клеткой. «Те, кто освоился в этом пепле. Построили свой порядок на наших обломках. Они почуяли активность. Проснулись.» Она медленно обвела взглядом их временное укрытие — ящики с концентратом, тлеющий теплогенератор, тени, пляшущие на стенах. «Джекпот, оказался с сюрпризом,» — её губы искривились в подобие улыбки, в которой не было ни капли веселья. «Мы не просто нашли еду. Мы потянули за ниточку. И разбудили паука в его собственной паутине.» Тишину ангара прорезал новый звук — отдалённый, нарастающий гул, похожий на скрежет металла по металлу. Не песня ветра в разломах. Нечто иное. Нечто механическое и целенаправленное. Вызов только что принял новый, куда более близкий и осязаемый оборот. Атоней резко поднял голову, его лисьи уши дрогнули, улавливая малейшие нюансы звука. «Много... Много шагов. Механических. Идут цепью. Метрах в трёхстах, на уровне десятого яруса.» Настя без лишних слов погасила теплогенератор ботинком. Пепельная тьма поглотила их, нарушаемая лишь тусклым свечением имплантов Атонея и едва заметным фиолетовым отблеском в глазах Виталия. «Варианты?» — тихо спросил Виталий, его пальцы уже лихорадочно перебирали содержимое походной сумки, отыскивая хоть что-то полезное. «Драться — глупо. Их слишком много,» — отчеканила Настя, её сознание молниеносно проигрывало возможные сценарии. «Бежать — оставим след. Нужно... раствориться.» Она посмотрела на Атонея. «Твои новые игрушки. Можешь создать шумовую завесу? Не глушилку. Искажение. Чтоб их сенсоры видели пустоту там, где мы есть.» Атоней кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он приложил ладони к ржавому полу ангара. Порты на его коже засветились ярче, и по металлу побежала едва видимая дрожь. «Попробую. Их протоколы... примитивные, но жёсткие. Как стена. Нужно не сломать, а... обойти, подделать ключ.» Пока он работал, Настя обратила взор внутрь себя. Кхорн рвался в бой, предлагая ярость и силу. Слаанеш шептала о бесшумном, изощрённом уходе. Но ей было нужно не это. Ей нужна была маскировка. Она потянулась к тихому, неумолимому гулу Омниссии — к самой сути машинного духа. Не к творению, а к безразличию. К способности стать частью фона, ещё одним винтом в огромном, безжизненном механизме. Её пальцы провели в воздухе сложную фигуру. Не священную шестерню, а нечто более абстрактное, похожее на схему подавления сигнала. Воздух вокруг них заколебался, исказился, будто сквозь потёкшее стекло. Запах их тел, тепловое излучение, даже тихий звук дыхания — всё это растворилось в общем гуле разрухи. «Готово,» — выдохнул Атоней, и с его лба струйкой скатилась капля пота. «Но это ненадолго. Они всё равно заметят аномалию, когда подойдут ближе.» «Нам и не нужно вечность,» — Настя уже двигалась к запасному выходу — узкой трещине в стене, заваленной обломками. «Нужно лишь время, чтобы уйти. Тихо. Как тени.» Виталий бросил последний взгляд на ящик с концентратом. Джекпот, до которого теперь нельзя было дотронуться. «Эх...» «Наживём ещё,» — бросила ему Настя, и в её механическом голосе снова прозвучала та самая, знакомая ему упрямая нота. «Главное — чтобы мы были живы, чтобы его наживать.» Они скользнули в трещину один за другим, как призраки, оставив за собой лишь пустой, безмолвный ангар, который для сканирующих устройств был таким же пустым и безмолвным. А по ярусу над ними, мерно грохоча, прошёл отряд механических существ, даже не подозревавших, что всего в нескольких метрах под ними только что кипела жизнь. Новая угроза обрела форму. Но трое, теперь связанные не только дружбой, но и силами, способными обмануть саму реальность, были готовы и к этому. Их путь впереди был устлан не только пеплом, но и тайнами.