Like a stone

Палатка не была звукоизолирующей, только слегка водонепроницаемой — этот аспект портил всё: воздух внутри становился влажным, капли оседали на одежде и вещах, дышать с каждым движением становилось всё тяжелее. Реальные ингаляции, только со вкусом чужого дыхания. Вай казалось, что от Кейт пахло остатками ядрёной мятной зубной пасты с вечера. Или она хотела так думать. Хотя, оказываясь рядом с ней, Вай редко включала мозги. Глаза Кейт закатываются. Она начинает дышать чаще — да, точно мята. Из неё вырывается стон и она сжимает в руке волосы на затылке Вай, чуть ли не срывая следом скальп. Вай действует быстро, технично, заполняя пространство хлюпающими звуками даже несмотря на то, что её рука под несколькими слоями одежды. Никаких сюрпризов и самодеятельности. Пальцами чувствует лаву, губами ловит дыхание и стоны, а своё бельё уже давно намокло — и не потому, что влажность в лесу такая высокая. Пара уверенных движений... Приоткрывает рот вместе с Кейт, предвосхищая её следующий стон. Ей каждый раз срывает голову, когда она видит её лицо во время оргазма — от него одного можно было кончить и этого бы хватило на целый год. Кейт впивается в губы, жадно кусая на самом пике своего наслаждения, заставляя сжаться внутренности. Она содрогается в руках Вай несколько секунд, отрывисто дыша, а потом возвращает на своё лицо маску серьёзности. — Помнится мне, что ты сегодня отвечаешь за завтрак, — Кейт застёгивает ширинку на штанах, не замечая того, что чуть не зажевала кожу на руке Вай. — Гаргулья снова превращается в камень, — фыркает Вай, вытирая пальцы о заранее приготовленные салфетки. Сама не понимает, почему терпит это, но продолжает. Она остаётся лежать в своей душной палатке и пялиться в потолок. Восемь ночей — восемь оргазмов Кейт в копилку и, кроме них, ничего. Холод днями и страсть ночами — Вай чувствует, что ею нагло пользуются. Что будет с ними, когда они покинут альплагерь и вернутся в город? Ничего. Она и не рассчитывает на что-то большее, это так, обычная интрижка, которых у Вай навалом. Она затягивает бандану на голове и выходит из палатки. Свежесть утреннего леса бодрит, а умывание холодной водой остужает окончательно, стирая все остатки ночи. Полена в костре ещё не успели догореть, но Вай всё равно подбрасывает несколько веток и раздувает огонь — завтрак и чай на углях не сваришь. Ставит воду и наблюдает за небом. Она не очень любит рассветы, потому что они говорят только о том, что рабочий день начался, а значит, солнце будет давить на голову и отблёскивать от стеклянных небоскрёбов. Но она не в городе. И не будет целый день виснуть перед окнами офисных клерков, полируя их. Две недели в лагере настоящих альпинистов — её спасение. Вай наслаждается каждым днём (и ночью тоже) и отбрасывает любые мысли о том, что ей придётся вернуться к работе через считанные дни. Из палаток постепенно начали вылезать люди, громко зевая и потирая заспанные лица. Кейт торчит в своей дольше всех, как обычно. Одному богу известно, что она делает там каждое утро после того, как покинет Вай. Но её это не должно волновать — это ведь банальная интрижка. Всё закончится так же быстро, как и началось. — Восьмая ночь подряд, — смеётся Чейз, хлопая Вай по плечу. — Язык не устал? — он падает на стул рядом, теребя короткую чёлку. — Язык? — хмурится Вай, отрывая взгляд от закипающего чая в кастрюле. — Я сквозь сон сам завёлся. Не надо так, — пригрозил он пальцем. — Вай, — театрально стонет Одри, подходя к ним. — Ах, — приседает в коленях, закатывая глаза и прислоняя ладонь ко лбу. — Мы, между прочим, завидуем! — всплёскивает руками она. — Вам стоило назначить траходромом палатку Кейт, — он указал пальцем на самую дальнюю палатку от всех остальных. — Заткнитесь, — морщится Вай, снимая кастрюлю с огня. — Я тут… Не я тут правила диктую, в общем. — Задрали уже со своими потрахушками! — со свойственным ей акцентом возмутилась Нармин. — Будто мы приехали сюда, чтобы вас слушать… Завтрак готов? Я есть хочу, — смуглой рукой она подняла крышку кастрюли с кашей. — Славно. — Вай тарелку не даём, она уже позавтракала, — смеётся Обри, гремя посудой. В разгар всеобщей трапезы и разговоров о предстоящем подъёме из своей палатки выходит Кейт, руками приглаживая волосы к туго завязанному высокому хвосту. Вай готова утверждать, что её кожа блестит от дневного света, а когда та попадает под солнечные лучи, то и вовсе начинает светиться. Нет, она не влюбилась. Восемь дней — это ни о чём. Да и любовь с первого взгляда — не про Вай. И она точно не падкая на стронг-фейс. И нет, дело не в точёной фигуре. Да и холодные неприступные женщины не в её вкусе. Вообще не в её. — Слюни втяни, а то уже капают, — Чейз настырно тычет в лицо Вай салфеткой. Она гневно отбрасывает его руку от себя и поднимается, унося свою пустую посуду к мойке. На её место села Кейт — её дыхание можно услышать даже сквозь шум, превышающий допустимые для человеческих ушей значения. И Вай представляет, как та закинула ногу на ногу, поставила на себя тарелку и медленно начала завтракать, едва открывая рот, будто на большее не способна. Но Вай знает, что способна. К чему этот аристократический цирк в походных условиях — неясно. Привычка? Может быть. — Через пять минут общий сбор! — кричит Самуэль, зазывая всех рукой. Время разделить всех на пары. Вай не была только с Одри и Кейт. Она бы хотела, чтобы сладенькое осталось на последний день, раз уже есть такая тенденция, но и сегодня бы не прочь оказаться с Кейт наедине при свете дня. — …Патриция… и Чейз на страховке, — указывает он пальцем в толпу. — Нармин сегодня страхует Эллиота… и постарайся не убить мальчишку, — пригрозил он ей. — Наставление хорошее, — цыкает Нармин. — А Вайолет будет страховать Кейтлин, — он улыбнулся, прищурив глаза. — А можно я дам наставление? — смеётся Чейз, поднимая руку. Самуэль кивнул. — И постарайтесь не затрахать друг друга, — он высунулся из толпы, посмотрев на Вай. — Какой же ты гандон, — вполголоса говорит она, закатывая глаза. Кто-то сзади посмеялся. Кейт же на подобные высказывания никогда не реагирует, на лице даже никакой эмоции не возникает, будто она не слышит, что говорят. — Одри страхует Уиллоу, а я поведу Фреда. Всё по классике: можете выбирать любую точку вдоль хребта, желательно ту, где вы ещё не были… Если ни у кого нет вопросов, то берём снаряжение и выдвигаемся, — он хлопает в ладоши и отходит. Кейт — лидер? Вселенная решила превратить Вай в терпилу. Водородные сияшки на небе сегодня сошлись, но не так, как надо. Она набросила рюкзак со снаряжением и присоединилась к остальным, уходя в лес по тропе. И почему Вай родилась в век усиленной урбанизации? Она бы отлично себя чувствовала, живя посреди лесного массива. Нет же, всё нужно вырубить и застроить муравейниками, а парки — «ну, вот вам клочок земли с тремя соснами, наслаждайтесь» — и этого хватит. Сраные урбанисты. Чтоб у них кислород в башнях кончился. — Прихватила с собой портативный душ? — смеётся Чейз, толкая Вай. — Завали кабину, наставник, — толкает в ответ, что парень сходит с тропинки, шелестя травой. — Кейт прикольная, — он продолжает идти рядом. — И горячая, согласен. Жаль, что по девочкам. — Тебе бы и мальчики не дали, — усмехается Вай, оглядывая его: взъерошенные волосы, беспорядочно отросшая борода и сгоревшее на солнце лицо со следами от очков. Под курткой он тоже не плейбой. — Да, она не разговорчивая, но и хернёй не мается… как некоторые, — шепнул он, кивая на шатающиеся рюкзаки впереди. — Я лучше десять раз схожу с Кейт, чем с Патрицией. Вечно ворон считает… — Знаю, — кивает она. — Поедешь зимой? Я уже начал на одежду откладывать. Самуэль говорит, что хочет общее восхождение устроить. — Не знаю. Надо по деньгам смотреть, — Вай разглядывает верхушки деревьев. Птиц сегодня как-то маловато или они ещё не успели проснуться. — Хотелось бы. — Ну, ты хорошо подумай. Я бы хотел тебя там увидеть. И группа вроде как меньше будет, так что надо пораньше место застолбить. — Хорошо. Стоит ли вообще Вай продолжать появляться в этой компании, если в ней так и будет Кейт? Может, лучше сменить клуб, чтобы продолжить нормальную жизнь и пытаться построить отношения с девушкой, которая не будет к ней так относиться? А кто знает, может, и Кейт здесь этим летом — разовая акция, и она не станет постоянно превращать хобби Вай в десятидневные сексуальные манипуляции? Они вышли из леса, оказавшись посреди плато, от которого по обе стороны возвышались горы. Их интересует хребет слева: он ниже, больше выступов и не такой крутой — самое то для неспешных тренировок. Кейт остановилась, отойдя от основной кучки людей, которая продолжала идти вперёд. Вай оценила склон позади неё, прикинув, какую именно трассу для них присмотрела та. — Удачи, — Чейз подмигнул и ускорился, догоняя остальных. — Решила не отходить далеко от лагеря? — усмехается Вай. — Здесь, если что, везде туалет. — Очень смешно, — глаза Кейт слегка прикрылись. — Хочу туда, — она указала пальцем на верхушку склона с одиноким тонким деревцем. — Ты сегодня босс, веди, — Вай слегка поклонилась. «И всегда», — пронеслось в голове. Солнце появляется над горизонтом, заставляя отбрасывать на жёлтую траву две тени. Вай плелась за Кейт, отгоняя мошек от лица, а той было совершенно всё равно на насекомых, стремящихся залететь во все дыры. Самое главное, что Вай-то любит эти неудобные условия, просто не хочет упускать из вида фигуру впереди, бесконечно моргая. Или, если быть точнее, то уже привыкла к ним, не считая чем-то утяжеляющим жизнь. Сколько в детстве она провела времени в походах? Да не сосчитать. Апогеем её любви к горам стала экспедиция в восемнадцатилетнем возрасте, когда она несколько недель провела вдали от города и без связи, лишь с рюкзаком, полным снаряжения, и командой альпинистов. А потом в её жизни появилась работа и она была вынуждена свести всё это дело к хобби, а не к смыслу жизни, который в детстве казался железобетонным и неспособным быть разрушенным. — Почему я тебя раньше не видела? — разрывает щебет птиц и стрекот насекомых Вай. — Я состояла в другом клубе. — В каком? — Это имеет какое-то значение? — та поворачивает голову, демонстрируя профиль своего лица. Она определённо светится. — Нет. Просто Самуэль не любит новичков. Хочет подготовить свою команду, — машинально пожимает плечами Вай. — Если я здесь впервые, это не значит, что я не могу вписаться в команду. — Если молчать, когда все разговаривают, то вписаться не очень получится. — Будешь учить меня жизни? Если считаешь, что я как-то не вписываюсь, то ты можешь сказать об этом Самуэлю, но я сомневаюсь, что он что-то сделает. И сомневаюсь, что тебе на самом деле что-то не нравится. Меня лично всё устраивает. — Чёрт, ты, оказывается, можешь говорить несколько предложений подряд… — улыбается Вай. — Знаешь, ночью ты мне тоже нравишься больше. — Так я тебе нравлюсь? — Вай даже догнала её, просунув голову над плечом Кейт и заглянув в лицо. — Не знаю, что ты услышала в моих словах, но они должны были прозвучать обидно. Идём сюда, — она показала рукой на пологий подъём, свернув в сторону. — На таких, как ты, сложно обижаться. Скорее мне тебя жаль. Какие должны быть проблемы в жизни, чтобы себя так вести? Дай угадаю… у тебя в городе есть муж, дети, собака и поэтому… — Ноль попаданий, — она остановилась, скинув рюкзак на траву. — Завтра Чейз достанет виски, и я уверена, что это тебя разговорит, — Вай бросает рюкзак рядом. — А я сказала, что буду выпивать? — она достаёт обвязку, гремя ею. — Выбора нет, кексик. У нас по-другому нельзя, ты либо с командой, либо не в ней, — повторяет всё в аналогии за Кейт, закрепляя обвязку на поясе. — Тогда смею тебя огорчить — алкоголь ничего не изменит. Предлагаю тебе закончить этот разговор, он меня утомляет, — она снова закидывает рюкзак на спину. — Смотри, чтобы это восхождение тебя не вымотало, — Вай цепляет к Кейт альпинистскую верëвку, бросая моток на землю. Кейт несколько секунд смотрела в глаза Вай, едва склоняя голову вбок, будто ища слова для ответа, потом резко развернулась, оценивая взглядом скалу. Первые минут пять она поднималась уверенно, а дальше начала долго продумывать ходы. — Зацепка на сорок пять градусов. — И без тебя вижу, — холодно отвечает Кейт, переставляя руку на нужный выступ. — Вот скажи мне, — Вай облокачивается на пыльную стену плечом, — почему ты ведёшь себя как сука? — Мы здесь языком трепать или дело делать? — кряхтит она, взбираясь выше. — Даже с Нармин легче найти общий язык, — качает головой Вай. — И как все тебя терпят целый день? — Так тебе что-то не нравится? — Кейт замирает и оборачивается, смотря на неё сверху, как на ничтожного муравьишку. Да, Вай много чего не нравится, но и нравится тоже, поэтому она вздыхает, закатывает глаза и прикусывает язык. — Так и думала, — она продолжила переставлять руки и ноги. — Я не знаю, в чём твоя проблема, но нужно быть проще, кексик, — цыкает она, рисуя глазами нужную траекторию подъёма. — У меня нет проблемы. А в чём твоя? — стонет она, подтягиваясь за выступ. — Ты вроде бы согласилась со всеми условиями в первый день, так почему ты так… так меня бесишь? — Согласилась, — кивает Вай. — Просто проверяю твой словарный запас. — А не пойти бы тебе к чёрту? — Воу… хочешь потерять свой ежедневный секс? Если ты с ним такая злая, то что будет без? Боюсь представить… — Думаешь, я не могу обойтись без него? — снова оборачивается она, ухмыляясь. — Кончай притворяться, Кейт, — смеётся Вай, подходя к отвесу и оказываясь прямо под ней, — я ведь вижу, что ты здесь не потому, что хочешь покорять вершины и дышать пылью… Так… кто ты? — Я ценю твой длинный язык, — пыхтит она, — но ты меня отвлекаешь. — Уходишь от вопросов, — Вай задирает голову, смотря, как та переставляет бёдра. — Вечерами ничего о себе не рассказываешь… прямо не женщина, а загадка. В курсе, что если загадка слишком сложная, то её бросают? — А я просила меня разгадывать? Не припомню такого в своих словах. Мы договорились, что ничего личного, разве не так? — Сложно же тебе живётся, наверное… — Пока не жалуюсь… Ставлю оттяжку, ты ведь собираешься сегодня оторвать ноги от земли? — Я бы была уже наверху, если бы ты быстрее поднималась. — Я бы была наверху, если бы ты не отвлекала меня своими глупыми разговорами, — шипит она, прощёлкивая верëвку. — Что, сложно выполнять два дела одновременно? — усмехается Вай. — Принципиально не буду с тобой разговаривать, пока не поставлю первую станцию. — Ставь, ставь, — приговаривает она, протягивая верёвку в руках. — Зацепка на шестьдесят. Кейт громко вздохнула, вызвав улыбку на лице Вай. Она так ждала того дня, когда они наконец встанут в пару и смогут нормально поговорить, но, видимо, это слишком сложная задача. Кейт не просто камень, а целый булыжник. Такой неподъёмный, с острыми краями, но если полить водой, то чертовски красивый. Родители Вай запрещали в детстве таскать большие камни домой, потому что они занимали много места и «он же обычный», а если те оказывались там, то кто-то постоянно на них натыкался мизинцами, громко возмущаясь. А Вай доказывала, что каждый из них уникален и что ему необязательно быть кварцем или яшмой, чтобы привлекать внимание. Наверное, поэтому у неё теперь половина квартиры в неприметном сером керамограните. — Поднимайся, — кричит Кейт, сбросив верёвку. Вай не любит быть страхующим. Во-первых, ей нравится на позиции лидера — и как бы этого достаточно, чтобы обосновать свою нелюбовь. Просчитать все шаги наперёд и вести людей — вот это по её части. А барахтаться внизу и ждать, пока кто-то там сверху раздуплится — чертовски скучное занятие. И лезть по уже пройдённому кем-то маршруту… убейте её. — Так и? — Вай встаёт рядом с Кейт, стирая пыль со лба. — Два дела одновременно — слишком сложно? — Чего ты добиваешься? — качает она головой и разводит руками. — Мне интересно, как долго ты ещё будешь строить из себя… это, — Вай провела ладонью в воздухе, очерчивая фигуру Кейт. — А тебе кажется, что я что-то из себя строю? — она задумчиво оглядывает следующую скалу для подъёма. — О, Кейт, определённо, — тихо смеётся Вай, снова подпирая стену и ковыряя пальцем породу. Кейт начинает взбираться по утёсу. — Почему я? В лагере много женщин. — А почему я? Это был обоюдный выбор, нет? — Знаешь, когда девушка сама приходит ко мне в палатку и начинает раздеваться, то мне трудно отказать. — А я думала, что это ты первая прижала меня к дереву около умывальника. — Ты ещё в автобусе смотрела на меня так, будто у меня нет выбора. — Тебе показалось. — У тебя точно нет мужа, — качает головой Вай, — он бы сбежал после первого свидания. А вот женщины… они любят пострадать… — Выбираешь страдания вместо того, чтобы признать, что завтра всё закончится? — она вщëлкнула верёвку. — Ты поедешь зимой? Чейз говорит, что Самуэль планирует групповое восхождение. — Уже не терпится повторить? — стонет она, взбираясь выше. — Я так далеко не планирую. — Нет, хочу заранее знать, чтобы, если что, не оказаться там с тобой. — Готова предать себя из-за какой-то случайной девушки? — Забочусь о своём психологическом благополучии. Вай не понимает почему, но что-то в Кейт заставляет её сердце биться чаще. Это не страх или тревога, это что-то совсем другое. И не влюблённость точно — у неё другие проявления, Вай ли не знать. Хотя и влюблялась она в жизни всего пару раз: в тринадцать лет в девочку из параллельного класса и свою уже бывшую, с которой они познакомились в колледже и несколько лет вместе снимали квартиру, пока та не решила бросить учёбу и уехать к родителям в другой город. Собственно, это было очень давно. Остальные встречи с девушками заканчивались совместной ночью, обменом номерами телефона и решением больше никогда не пересекаться. Имён она не помнит, как и с какой из них ей было лучше всего. Кажется, ни с одной. — Если ты переступишь на тот выступ слева и поставишь оттяжку, то… — Я сама могу справиться, — перебивает Кейт, переставляя ногу и соскальзывая — песок и камни посыпались вниз, но она задержалась руками за зацепку, что-то простонав. Вай прикрылась рукой, но оступ был не критичным. — Будешь говорить под ноги, я больше вообще не буду с тобой разговаривать. — Шантажируешь молчанием, — протянула Вай. — Тебя родители так в детстве наказывали? — Уверена, что ты находишься в выгодной позиции, чтобы говорить о родителях? Она представила, как Кейт вбивает крюк в скалу, от той откалывается огромный кусок и летит прямо на голову Вай. Даже самая прочная каска не спасла бы её от сотрясения. Ну, может, оно было бы к лучшему и ей не пришлось бы ещё следующие несколько часов вести этот диалог, потому что с каждой станцией вопросов всё больше, а ответов так и нет. Солнце поднималось вместе с ними, медленно начиная припекать спину. На следующей станции Вай пришлось снять ветровку вслед за Кейт, потому что жарило прилично. Она только успевала стирать пот с лица, отдыхая на небольших выступах. Слабый ветерок начал обдувать их уже ближе к вершине, унося и очередные просьбы Кейт заткнуться, а Вай ничего не могла с собой поделать, продолжая вбрасывать своё видение следующего шага и попытки пробить защиту Кейт. Если к первому она ещё прислушивалась, то вот остальное — всё равно что говорить с камнем. — Давай руку, — Кейт склоняется к ней, мельтеша пальцами. Вай взяла секунду на размышления и крепко вцепилась в протянутую ладонь, подтягиваясь выше. — Оказывается, ты можешь быть нормальной, — вздыхает она, отряхиваясь. — Не обольщайся, — Кейт завела руку за спину, вытаскивая из рюкзака бутылку воды. Сделала несколько жадных глотков, проливая немного на подбородок. И если бы всё было проще, Вай бы собрала капли этой воды своим языком, но она просто тяжело вздохнула и направилась к тому самому деревцу. — Молодой можжевельник, — заключает Вай, стуча пальцем по стволу. Она бросила рюкзак на траву, садясь рядом с ним. Кейт опустилась чуть поодаль. С этой скалы видно плато и второй хребет. Лес, в котором разбит лагерь, кажется отсюда совсем непроглядным и густым — на деле же там столько же пустоты, сколько и здесь, наверху. Солнце слепит глаза, будто не хочет, чтобы кто-то любовался этими видами, заботливо созданными природой веками назад. Вай откинула голову на ствол дерева, прикрыв глаза — идеальное место для медитации. Было бы, если бы её сердце хоть немного вело себя спокойнее рядом с Кейт. — Почему альпинизм? — поворачивается она к Кейт, откинувшейся на руки в траву и наслаждающейся солнцем. — Город давит, — её губы слегка дрогнули. — Почему не байдарки? Не парашют? — Вода и воздух слишком непредсказуемы. Предпочитаю ощущать опору под ногами. А ты? Почему альпинизм? — она слегка приоткрыла один глаз и, заметив взгляд Вай, медленно закрыла обратно. — Я слишком давно этим занимаюсь, чтобы назвать точную причину, — Вай снова оглядывает плато. — Мне просто нравятся горы. Ни один небоскрёб не даёт этого ощущения, когда ты взбираешься на самый верх, вдыхаешь чистый воздух и… ты просто чувствуешь себя на своём месте. Я чувствую себя здесь как дома. И не сказала бы, что альпинизм — это про опору под ногами, скорее он учит тебя не бояться её потерять. Ты не альпинистка, нет, — усмехается она. — У них обычно другие ответы. — Почему я не могу быть любителем? — Любители ведут себя проще и не отказываются от подсказок. Ты здесь не потому, что хочешь подниматься в горы, нет. — Ты не можешь делать выводы о людях только по тому, как они себя ведут рядом с тобой. — Тогда я не понимаю, для чего ты носишь эту маску отстранённости и безучастности. — У каждого на это свои причины, Вай, — трава зашуршала и Кейт поднялась на ноги. — Надо спускаться. — Торопишься закрыться в своей палатке? Мы быстро спустимся, — она продолжила сидеть, постукивая головой о дерево — оно так сотрясалось, что та могла слышать каждое трение листика. — Предлагаю задержаться, — глаза сами закрылись, будто Вай становится частью природы, пуская корни в землю и переплетаясь с можжевельником. В городе нет такой тишины. Если в городе вообще когда-то бывает тихо. Рёв моторов, сигналы экстренных служб, бесконечные разговоры людей и гудки машин, музыка из магазинов, шум вентиляции — всё это до ужаса громко, что когда Вай возвращается домой после работы, то ещё несколько часов вынуждена слушать гул в ушах. А здесь только ветер, листва и птицы. Иногда пролетит какая-нибудь жужжащая штука на прозрачных крылышках, но даже она равна тишине. Сначала Вай подумала, что наступило солнечное затмение, но быстро отбросила эту мысль, открыв глаза. Кейт опустилась перед ней, беспардонно садясь на ноги, опираясь одной рукой на ствол дерева у её головы. — Не рановато? — лениво спрашивает Вай, приподнимаясь на руках и прижимаясь всей спиной к коре. Кейт придавила своим весом её ноги и сложила руки на плечи, внимательно разглядывая лицо. — Не лучший момент для удовлетворения своих потребностей, — Вай кладёт руки на её бёдра, попытавшись сбросить с себя. Взгляд падает на выпирающую в вырезе майки грудь с капельками пота. — Хитро, но мне действительно не до этого, — она зажмуривается, снова пытаясь сбросить с себя Кейт. — Что? Не сдвинуть? — усмехается она, следом прижимаясь губами к губам Вай. Её руки скользнули по шее, забираясь пальцами в мокрые волосы. Целует нежно, будто извиняется. И Вай прощает, отвечая на поцелуй и поднимая руки с бёдер на узкую талию. Она разорвала поцелуй, тяжело дыша. — Мы оставим всё так, как договорились. Ничего личного, Вай, — Кейт поднялась, отходя в сторону. Руки Вай упали на траву. Она закусила губу, будто это поможет как-то успокоиться от разгорающейся досады. Яркое плато перестало быть таким прекрасным. — Тебе уже говорили, что ты ужасна? — морщится Вай, потирая лицо. — Да. Обычно воспринимаю это как комплимент. Спускаемся? — О, да, спускаемся. Мне ещё есть куда опускаться. Постараюсь не оказаться ниже тебя, — она закинула рюкзак на спину и обогнала Кейт, оказываясь у станции. — Задела, да? Вай снизу вверх посмотрела на неё, в который раз не понимая, откуда в этой девушке столько… дерьма? И тут Вай вспоминает не только о разрушающей всё живое урбанизации, но и о мании потребительства, раскалывающей все привычные ценности. Точная эмоция на лице Кейт не читается: полуулыбка со стеклянными, чуть прищуренными глазами — довольствуется собой или тайно тоскует. Впрочем, Вай всё равно, что она думает и чувствует, потому что зарываться с головой в эту игру она не планирует. Заберёт в качестве трофея ещё пару оргазмов и забудет, как забывала всех. Она прищёлкивает трос и начинает неспешно спускаться. Спуск не занимает много времени, но успевает нагреть Вай до состояния раскалённой лавы. Ещё чуть-чуть и она начнёт дымиться. Но, когда они подходят к лесу, солнце прячется за его верхушками, погружая всё в тень. Лучи пробиваются сквозь листву, падая на растительность, словно выделяя своих любимчиков: резные листья, веточки бузины, и без того заметные колокольчики… и, конечно, солнце падает на Кейт, идущую рядом, то подсвечивая её, то снова облачая в тень. Вай верит в знаки природы, считая ту гораздо умнее любого человеческого мозга, иначе она бы не смогла сотворить все эти горы, леса и поля. И эта смена тени и света всё подтверждает. Они вернулись в лагерь не первыми, как раз за счёт той задержки, так что им не пришлось готовить обед вдвоём. Когда все пары оказались на месте, то Самуэль начал разбор, обращаясь к каждому. Ни Вай, ни Кейт не рассказали о том, насколько на самом деле этот подъём был ненавистен им обеим, но Чейз толкнул ногу Вай, ехидно улыбнувшись. Она знает, о чём тот подумал, но всё прошло похуже. Хорошо, что завтра восхождение пройдёт в компании Одри, потому что нужно закончить всё на хорошей ноте и с кем-то живым. — Чё вы? Поговорили? — Чейз опускается на бревно перед ней, раскинув ноги по обе стороны, как и она. — О чём? — стонет Вай, отворачивая голову к костру и следя за тем, как искры поднимаются к тёмному небу. — Ну… что между вами? — А мы должны были об этом поговорить? — хмурится она. — Между нами ничего. Если мне и нужны отношения, то точно не такие, — Вай указала на палатку Кейт. — Но при этом сегодня она тоже придёт к тебе. — Слушай, — Вай поворачивается к нему, замечая зажатую улыбку, — она ясно дала понять, что ничего большего не будет. Да и мне не надо. Зачем мне что-то выяснять? — А если она останется с нами? Вы же будете пересекаться на скалодроме и тут. — Я уже целый год покупаю кофе каждое утро у девчонки, которая не выходила из моей квартиры неделю — ты меня ничем не напугаешь. — Да? — усмехнулся он. — А Кейт сказала, что ты не хочешь ехать зимой, если там будет она. — Ты с ней разговаривал? — Тоже предложил поехать. — И… и что она сказала?.. — Теперь я точно уверен, что вам нужно поговорить, — он потряс указательным пальцем в её сторону. — Я видел, как люди всё бросали только из-за одного человека и больше никогда не появлялись в клубе. Ты ведь так не поступишь? — Нет… Я, конечно, люблю женщин, но не больше, чем горы. Так что не дождёшься. — Ладно, я запомнил. Пойду спать. Ты тоже долго не сиди, а то гостей профукаешь, — он похлопал её по плечу и ушёл в сторону своей палатки. Если честно, то после того, что произошло днём, Вай совсем не хочется какой-то близости. Она иногда считала себя плохим человеком, когда приходилось отказывать случайным девушкам в продолжении отношений после одной ночи, однако никогда не была на их месте. Да, она не рассчитывала на какие-то отношения, но если бы Кейт вела себя по-человечески, то ей бы и не было обидно — обычный секс без обязательств; обеим хорошо и ни у кого нет претензий. В какой-то момент что-то пошло не так. Руки легли на плечи, сжимая их, — Кейт. Вай медленно запрокидывает голову. Голубые глаза с отражающимся в них огнём смотрят на неё, изучая. Это преступление — быть такой, как она. Сердце забилось чаще, будто оно совершенно не подчиняется мозгу. — Я думала, ты у себя, — выдаёт Вай. Холодные пальцы поползли по шее и обхватили лицо, а казалось, что и всё тело. — Нужно было проветриться, — шепнула она, следом склоняясь для поцелуя, словно это какая-то обыденность. С ней точно что-то происходит после заката, но что именно — Вай объяснить не может, однако это делает Кейт настолько желанной, что отказать невозможно. И пусть это тоже можно считать потребительством со стороны Вай. Глупо было бы упускать такую возможность, даже если это вскоре может ударить по самолюбию. — Продолжим? — выдохнула Кейт в губы. Как будто у Вай есть вариант отказать? Даже если перед ней сейчас появится её будущая версия и начнёт говорить о том, что добром всё это не кончится, то она бы всё равно согласилась, невзирая на последствия. Подумаешь, пострадает недельку и отпустит, она ведь вовсе не влюбилась, это обычное физическое влечение — не более. — Продолжим, — Вай снимает её руки, поднимается и тянет к себе в палатку, озираясь по сторонам и боясь пересечься с кем-то взглядом. Возможно, теперь ей становится стыдно за всё, что происходит эти дни, но желание сильнее. Или она слишком слабая, чтобы отказать. Запускает Кейт первой. Второпях застёгивает за собой вход, погружая внутренности палатки практически во мрак — свет от костра лишь немного просвечивает через материал. Не успевает развернуться, как Кейт притягивает её за воротник ветровки, вовлекая в поцелуй и роняя их на спальник. Вай на автомате выставляет руку, чтобы не раздавить Кейт, удерживая себя на весу, но оказываясь максимально близко, чтобы чувствовать упругое тело, скрытое слоями одежды, под собой. Ночью в лесу становится холодно, но не в палатке Вай. Можно было бы подумать, что они вместе только потому, что обе пытаются согреться, но как бы не так — рука Кейт скользнула к штанам Вай, расстёгивая их. Не разрывая поцелуя, столкнула её, моментально оказываясь сверху. Холодные, как мрамор, пальцы оттянули резинку белья, заставляя Вай вжаться в землю и собрать все внутренности в одном месте. — Мне жаль, — шепчет Кейт, обдавая щёку горячим дыханием, — что у тебя появились ко мне чувства, — оставляя поцелуй за поцелуем на шее. Её движения между ног Вай набирают обороты, заставляя пропускать смысл слов. Две максимально разные температуры столкнулись. — Мы здесь языком трепать или дело делать? — шумно вдыхает она, прижимая Кейт к себе. Та усмехнулась и впилась в губы Вай с таким рвением, будто готова этим поцелуем уничтожить её — разорвать своими губами на клочья, оставаясь с победным трофеем в руках. Всё, что сейчас может чувствовать Вай — это желание быть ближе; может, через язык тела или длинные пальцы внутри себя узнать Кейт, ну, хотя бы что-то. Что-то гораздо ужаснее, чем холод. Что-то, что заставит её воспринимать это всё как обычный секс. Но чем дольше, тем сильнее она растворяется в этой игре, где она — проигрывает. Несчастно проигрывает, не сдерживая стона, исчезающего в губах Кейт. По телу разливается тепло, обволакивая каждый сантиметр. Сердце норовит вырваться из груди, но не от накала, а от разочарования. Сейчас они максимально близко, ощущают сбитое дыхание, пульсацию крови по телу, естественный запах в этом спёртом воздухе, а утром снова станут друг другу никем — игрушкой на ночь — ничего личного. — Кейт… — Вай приближается к разрядке накопленного за день напряжения, откидывая голову в сторону. Боится открыть глаза и увидеть безэмоциональное лицо Кейт, хотя в этой темноте она бы всё равно ничего не увидела, но знает — та выглядела бы именно так. А Вай на её фоне слишком жалко, содрогаясь от каждого прикосновения и желания чего-то большего. Хватает воздух, сминая в кулаке спальник, предательски громко шуршащий, и, дойдя до мерцающих разноцветных звёздочек в глазах, облегчённо выдыхает. Влажный кончик языка провёл линию по шее, завершаясь поцелуем где-то около уха — последний аккорд, долгожданный флажок на вершине горы, обязывающий чествовать победу. Победу Кейт. Обычно она оставалась на всю ночь, спя неподвижно рядом и просыпаясь ближе к рассвету, чтобы получить своё. Но сегодня она решила поступить иначе — поправила на себе одежду, расстегнула палатку и ушла. Вот так просто ушла, без слов и жестов. И это, кажется, бьёт по Вай ещё сильнее. Какими бы ни были впечатления во время их тесных контактов, после них остаётся только пустота, как если бы Вай стояла над пропастью огромного каньона, спустя шаг падая в его сердцевину. Ей привычно не ощущать землю под ногами, но сейчас это несколько… тревожит. Утром Вай продрала глаза и сразу заняла место у костра, отогреваясь после холодной ночи. Все вокруг уже шумели посудой и выглядели гораздо более выспавшимися, но оно и понятно — их не задерживают перед сном и нагло не навязывают терзающие мысли. Сегодня будет не такой жаркий день, как вчера, потому что небо затянуто облаками, сквозь которые лишь слегка просвечивается солнечный бледный диск. Не лучшая погода для последнего дня, но никто над ней не властен. — Все знают, с кем сегодня работают в паре, поэтому дублировать не буду, — говорит Самуэль, оглядывая каждого в толпе. — По прогнозу дождя быть не должно, но если вдруг, то быстренько сворачиваетесь. Не хватало ещё падений. — Ну что? — загадочно улыбается Одри, толкая Вай плечом. — Посплетничаем? — Сплетни — это когда говорят про других, а я понимаю, к чему ты клонишь, — цыкает Вай, бредя к своей палатке за снаряжением. — Ладно, ты мне расскажешь, а я послушаю. — Вот что я вам всем должна рассказать? — бурчит она, проверяя наполненность рюкзака. — Все взрослые люди, всем должно быть понятно и без объяснений. — У нас не так часто такие ситуации происходят, поэтому мне очень любопытно… как и всем, — шепнула она, прикрыв рот рукой. — Рада за вас, но я почему-то не лезу в чужие взаимоотношения, — Вай закинула рюкзак на спину и уставилась на Одри. Её хитрые глаза и маленький вытянутый нос создавали ощущение, что та внебрачный ребёнок лисы и человека. — Чужие? Да тут и лезть не к кому, — смеётся она, уходя к остальным, уже направившимся в сторону хребта. — Она о себе что-нибудь рассказала? — Нет, — голова Кейт то появлялась, то пропадала в самом начале этого шествия где-то рядом с Самуэлем. — А тебе? — Мы мало разговаривали. Она молчит большую часть времени. Мне кажется, что она дочка какого-то влиятельного человека, потому что в списках даже фамилия не указана. А ты что думаешь? — Я ничего не думаю, — её раздражают эти разговоры про Кейт ещё больше, чем собственные мысли. — Признайся, что она тебе понравилась, — слащаво произнесла Одри. — Ты постоянно её взглядом выискиваешь, будто она может отсюда куда-то деться. — Иногда мне хочется, чтобы она действительно исчезла. — Самуэль к тебе не подходил? — Насчёт чего? Если насчёт Кейт, то нет, если по поводу зимнего сезона, то мне сказал Чейз. — Кейт, Кейт… Ты же знаешь, что Самуэль не очень жалует парочки в команде? — Знаю, но никто и не говорит, что мы с Кейт «пара», — она закатила глаза, небрежно выделив последнее слово. — Не думаю, что она задержится у нас, учитывая все обстоятельства. — А мне кажется, что она с нами надолго, хотя и часто вне всех обсуждений. — И зачем такой человек, который постоянно в стороне? У меня фикус дома стоит — и тот поживее себя ведёт. — Ну-у… это не отменяет того факта, что у неё хорошая подготовка. — Вы хоть потише бы разговаривали, — Чейз отбился от основной кучи, замедлив шаг и поравнявшись с ними. — А ты не подслушивай. — Да мы ничего такого и не говорили, — Вай ускорилась, вцепившись руками в лямки рюкзака.