Like a stone

Телефон, да и любая техника, здесь просто превращается в кирпич — связи нет и возможности зарядить его тоже. Многие, конечно, взяли с собой дополнительные аккумуляторы, чтобы без проблем слушать музыку, смотреть фильмы или читать книги, но не Вай. Пока все прятались по палаткам, чтобы протянуть время до ужина, она отправилась к маленькому озерцу недалеко от лагеря. В большинстве своём это наполненная водой яма с илистым дном и кустами рогоза по периметру, поэтому здесь не искупаться. Да и в такой день лишний раз раздеваться не хочется — ветер неприятный. Поросший мхом камень в паре метров от начала топи — её небольшой уголок уединения. Безусловно, она не одна знает об этом месте, но сюда просто никто не ходит за банальной ненадобностью — что взять с вонючего озера и квакающих в нём лягушек, если те всё равно прячутся в зарослях? А Вай старается взять отсюда всё и даже больше, потому что следующий раз она выберется на природу, если повезёт, зимой, а если нет, то лишь через год. И каждый раз она жалеет, что у неё нет способностей к рисованию или фотографии, потому что такие виды точно необходимо где-то фиксировать. Неужели когда-то все эти воспоминания о пейзажах могут стереться? Превратиться в пыль и навсегда покинуть? В этом случае нужно и саму Вай заморозить в таком возрасте, потому что стареть она не хочет. Годы идут, потребности постепенно меняются, уже хочется какого-то постоянства, а не американских горок, где то дух захватывает, то голова тяжелеет. И кажется, что это постоянство ещё где-то далеко, но вот почему-то теперь нужда в нём резко возросла. Связано ли это как-то с тем, что происходит в лагере с первого дня? Возможно. Но если Вай с этим согласится, то признает собственную слабость, а это отвратительно, настолько же отвратительно, как и поведение Кейт. — Вай, — голос Чейза с помехами раздался из рации в кармане, заставляя взять ту в руки, — ужин готов. Повторяю: ужин готов. Приём. — Сейчас буду, приём, — она прячет рацию обратно. Провожает пролетающую мимо стрекозу взглядом и принимает решение возвращаться в лагерь, пока эти аборигены все не съели. А они на такое способны. По пути срывает малиновый лист с куста, растирая пальцами и вдыхая запах — свежий, чуть кислый, но не такой яркий в силу месяца. К концу августа ещё созреет, однако Вай этого не застанет. В глубине леса уже видна аура костра, обнимающая тёмные фигуры, собравшиеся вокруг него. И Кейт определённо там есть, хоть Вай и не может утверждать, но что-то внутри ей подсказывает. С каждым шагом лица становятся различимее, а голоса громче — островок цивилизации в этой глуши, но всё равно до трепета дикий. Чейз достал прибережённую бутылку виски, поднимая вверх и громко спрашивая, кто готов согреться чем-то помимо жареного картофеля с консервированным мясом. — Вай, будешь? — замечает её Чейз. — Спрашиваешь? — смеётся она, занимая место между Нармин, успевшей нахмурить свои густые чёрные брови при виде неё, и хлипеньким Эллиотом, трясущимся от холода или просто так (он напоминает Вай чихуахуа). Самуэль вручает ей тарелку с согревающим ужином. Вклиниваться в обсуждение о вреде алкоголя Вай не собирается. Больше половины группы не выпивает, как и Самуэль, осуждающе качая головой, но и запретить никто не может. Вблизи на сотни километров нет ни одного магазина, чтобы кто-то захотел сходить за добавкой, так что и пьяного дебоша здесь быть не может, только философские разговоры о вечном, да и те утихнут к полуночи. Кейт сидела, закутавшись в плед и сжав в руках кружку с горячительным напитком. Интересно, так ли она была права, когда говорила, что алкоголь на неё никак не повлияет? Через пару часов будет известно. Одри что-то шептала той на ухо, поглядывая на Вай, а она, не отрываясь и не моргая, смотрела на огонь. Выражение лица такое же непоколебимое, хотя по улыбке Одри и видно, что та не математические уравнения пересказывает. Вай не настолько болтливая в компании Одри, потому что знает опасность каждого лишне сказанного слова, так что днём не было ничего такого, что можно было бы увлечённо передавать Кейт. Её собственные додумки и всего — так ведь и работают сплетни? Постепенно сборище начало редеть, люди разбредались по палаткам готовиться ко сну. Ответственный за посуду Фред уже гремел позади Вай. Последний вечер в лагере всегда навевает тоску, будто заканчивается какая-то любимая и добрая история своим «и жили они долго и счастливо». Но не в этот раз. В этот раз останется осадок похуже ила в том озере — такой вязкий и плотный, что выбраться из него будет сложнее. Чейз подсел к Вай, наливая в её кружку виски. — И как оно? — он поставил бутылку между ними. — Уточняй, — Вай делает глоток, следом выдыхая крепость. — Вам нужно что-то решить, — вполголоса говорит он, склоняясь ближе. — Я понимаю, что ответственность и вся хуйня, — ёрничает Чейз, — но, откровенно говоря, ситуация всех напрягает, просто никто ничего плохого не хочет говорить, чтобы не разводить конфликт. — Чего? — хмурится Вай. — Я иногда вообще не понимаю, о чём вы говорите. Никакой ситуации нет, — она тряхнула руками от возмущения. — И почему вообще все вопросы ко мне? Она молчит — разве это моя проблема? — Вай замечает взгляд Кейт на себе. Глаза забегали то на лицо Чейза, то обратно. — А почему бы нам сейчас всем вместе и не поговорить? — обращается она и к сидящей Одри, и к Чейзу с Кейт. Что-то странное происходит и все в этом замешаны. — У-у, — присвистнула Одри, вскинув брови. — Я та-ак устала, — она падает грудью на ноги, а потом резко встаёт. — Пора спать. — Ты не можешь просто так свалить, Одри, — Вай указала на неё пальцем. — Могу, — пропела она, удаляясь лицом от костра и маша своей тоненькой ручкой. — Ты-то не сбежишь? — Вай поворачивает голову к Чейзу. На его месте осталась пустота, только маленький кузнечик двигает лапками на бревне, пока в темноте раздаётся звук застёгивания молнии на палатке. — Прекрасно, — вздыхает она, медленно оборачиваясь к костру и видя Кейт, еле сдерживающую смех. — Между прочим, всё из-за тебя. — Да? — она вновь стала серьёзной, невинно хлопая ресницами. — Ты ведь могла сказать «нет» в любой момент, — Кейт поднимается со своего места, придерживая плед, и идёт к Вай, обходя огонь. Встала рядом, чуть ли не упираясь кроссовками в неё. — И что ты хочешь этим сказать? — разводит Вай руками, поднимая на неё взгляд. В груди становится неспокойно. — Я не понимаю этого шума со стороны группы. Ты им что-то рассказываешь? Потому что я — ничего. — Я? Совершенно ничего, — Вай успела увидеть улетающего кузнечика, как Кейт заняла его место, будто специально сев вплотную. — Что тебе говорила Одри? — Ничего необычного… Так… тебе не нравится, что я молчу? Мы вроде бы мило поболтали вчера и снова со всем согласились. В чём же проблема, Вай? — С моей стороны нет никакой проблемы, — она приставила пальцы к груди, подавшись назад, искренне недоумевая в чём весь сыр-бор. — Я принимаю твои правила. У меня вопросы к остальным. — Им просто не нравится, что Самуэль никак на это не реагирует, — Кейт сделала глоток из своей кружки. — Потому что тут не на что реагировать. На его месте я бы поступила так же, а не стала разводить непонятно что. В этом моменте Вай слукавила, потому что, кажется, с её стороны ситуация вышла из границ «просто потрахаемся», превратившись в «просто потрахаемся, а потом я буду думать о тебе каждую свободную минуту». И вот на это уже стоило бы среагировать. — Расслабься, — рука Кейт опустилась на колено Вай, сжав его. — Мы больше никогда не увидимся. Я не стану у вас задерживаться, — Вай должна сейчас радоваться и благодарить что-то или кого-то, но ей почему-то стало неприятно. Она повернулась к Кейт в недоумении. — Этот взгляд, — усмехнулась она, даже не посмотрев в ответ и сделав очередной глоток. — Прости. Не хочу привносить проблемы в твою жизнь. Ты, как оказалось, быстро привязываешься. — Быстро привязываюсь? — Вай чуть не подавилась виски, стирая с губ каплю. — Да я забуду о тебе сразу, как мы окажемся в городе, потому что у меня море других забот. Не строй из себя центр вселенной. — Ещё и ранимая, — кивнула она. — Даже удивительно, что до сих пор одна. Тебе нужен человек понадёжнее меня, — Кейт толкнула Вай плечом, слабо улыбнувшись. — Ещё раз скажу — ничего личного. — Ничего личного, — Вай попыталась спародировать низкий голос Кейт, закатив глаза. — У тебя есть какое-то нормальное объяснение? — она уставилась на неё. — Нормальное объяснение? — Кейт громко выдохнула через нос. — Ни ты первая, ни ты последняя, Вай. Мне нравится проводить с тобой время, правда, и ты… замечательная, но тебе стоит воспринимать это как обычный секс. Не думай, что с тобой что-то не так, это просто… просто я такая, понимаешь? — их взгляды встретились. И в глазах Кейт действительно ничего не было, кроме огненных шариков, а Вай же была готова после следующего слова заплакать от несправедливого отношения к себе и отсутствия малейшего понимания, что не так. — Нет, не понимаю, — честно отвечает она. — И дело не в том, что у этого всего нет продолжения, а в том, как ты к этому относишься. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но… просто смирись. Тебе так будет лучше. Я не считаю, что должна как-то оправдываться перед тобой, потому что мы изначально заключили договор. Я свою часть выполняю, а ты? — А я? — цыкает Вай, смотря на ладонь, по-прежнему лежащую на её ноге. — А я, кажется, нет… И да, ты права, это у меня проблема, а ты знаешь о своём превосходстве и умело этим пользуешься, — она делает последний глоток виски, осушая кружку. — Превосходстве?.. Ты ошибаешься. Просто такой формат — мой единственный выход, поэтому мне жаль, что ты что-то чувствуешь. — Почему я тебе не верю? — Вай размахивает пустой кружкой в воздухе. — Тебе вовсе не жаль. Нормальный человек повёл бы себя в этой ситуации совсем иначе, а не продолжил оказывать знаки… — Я ненормальная — такое объяснение всему тебя устроит? — её пальцы сжались сильнее. — Возможно, — пожимает плечами Вай, выдыхая. — Что насчёт последнего раза? — рука скользнула выше по бедру. — Ты ведь не будешь отрицать, что не хочешь этого? Мы просто попрощаемся. — Ты действительно ненормальная, — усмехается Вай, часто кивая. — В этом и вся загвоздка… это и есть крюк… — Я понимаю, что, ведя себя так, поступаю плохо, но это ради общего блага, — она уткнулась лбом в голову Вай, дыша на ухо, едва касаясь его влажными губами. — Это последний раз… пожалуйста. — Что, если я откажусь? — она прикрыла глаза из-за пробегающих по телу мурашек. — Ты этого не сделаешь, даже я это чувствую, — Кейт рукой провела по талии, забираясь на спину. Монотонно пальцами вдавливала невидимые точки вдоль позвоночника, поднимаясь к шее и заставляя Вай дёргаться от каждого прикосновения. — Ну давай, оттолкни, если хочешь. В голове Вай сейчас происходит сотня мыслительных процессов. Её правда используют, громко и честно заявляя об этом, втаптывая в грязь. Кому бы понравилось быть объектом для удовлетворения потребности, на чьи чувства плюют наглым образом? Но, чёрт… отрицать, что она не хочет провести ещё одну ночь с Кейт, не может. Желания перевешивают здравый смысл. Она определённо будет себя ненавидеть и долго корить в нарушении своих же правил — не влюбляться в случайную девушку… которая обходится с ней как с дерьмом. — Чёрт, — Вай мотнула головой, следом выбрасывая кружку и притягивая лицо Кейт к себе, впиваясь в губы. Она могла бы сослаться на опьяняющий виски, аромат которого застыл между ними, но причина не в нём — причина в Кейт, перед которой сложно устоять даже трезвой. — Что ты со мной делаешь? — шепчет она между делом, спуская пальцы ниже и чувствуя учащённый пульс на шее. Ещё одна кружка упала, ударяясь о бутылку. — Идём, — Кейт разрывает поцелуй, хватая Вай за руку и поднимая за собой. Вай осознаёт, что больше никогда в её жизни не будет подобного сексуального приключения. Десятидневный марафон — рекорд, который они установят с Кейт и больше никогда не встретятся. Она согласилась в первый день, полностью отдавая себе в этом отчёт, и теперь не имеет права отступить. Если играть, то до самого конца. Кейт впервые утягивает её в свою палатку, расположенную значительно дальше от остальных. Это не значит, что можно отпустить все предрассудки и стонать что есть силы, но и даёт больше свободы. Она застёгивает вход и включает лампу в углу, озаряющую всё тёплым тусклым светом. — Почему сегодня? — Вай садится на сырые одеяла, следя за действиями Кейт. Та присаживается на колени напротив, стягивая резинку с волос, которые рассыпаются на плечи — ей ничего не нужно говорить, чтобы разжечь в Вай ещё большее желание, достаточно просто быть… такой. — Не знаю, — Кейт забирается на неё, обвивает шею руками, втягивая в поцелуй. Вай прижимает её ближе, чувствуя вздымающуюся грудь. — Мне сложно объяснить, что я чувствую, — шепчет она, слегка дотрагиваясь губ, — поэтому просто возьми меня… — целует снова, проникая языком и переплетаясь с языком Вай. В ответ на это она запускает руку в волосы, медленно оттягивая голову Кейт назад и оставляя влажные поцелуи на горячей шее. — Да… — стон на выдохе. Бёдра начинают давить на неё сильнее. Плюшевая кофта первой оказалась отброшена в угол палатки — тут Вай ненавидит секс в горах, проклиная несколько слоёв одежды на них. Сразу же стягивает с Кейт термобелье, припадая с поцелуями к ключицам и сминая в руках бархатистую кожу на выпирающих рёбрах, не спеша спускается ниже, надеясь оттянуть финиш как можно дольше. Дыхание Кейт заполняет пространство, её пальцы замкнулись на прядях волос Вай, то цепляясь за них, то расслабляя хватку с каждым новым поцелуем. И если для Кейт это просто секс с проблесками каких-то чувств, непонятных ей самой, то для Вай это единственный способ достучаться до холодного сердца, норовившего вырваться из груди под её губами. Кейт обхватывает ладонями шею Вай, впиваясь ногтями в кожу, и целует с привкусом виски, слегка прикусывая губу. Расстёгивает ветровку, стягивая рукава и опуская руки на грудь. Наваливается всем своим весом, десятью минутами ранее отрицая своё превосходство. Вай впервые сталкивается с чем-то подобным, не находя слов для объяснения того безумия, что творится между ними с самого первого взгляда. Она соврёт, если скажет, что ей не нравится — не нравится подчиняться, безоговорочно следуя желаниям Кейт, а не своим собственным. Что-то в этом есть чарующее, заставляющее поддаваться, молча соглашаться и наслаждаться каждым касанием. Уверенным рывком Вай опускает Кейт на спину — и только в такие моменты та становится уязвимой, снимая со своего лица маску отстранённости. Губы раскрываются в немом стоне, пока Вай подушечками пальцев пробегает по каждому сантиметру тела, оказываясь внизу. Стягивает одежду, напрочь забывая о холоде, окружающем их. Оставляет несколько укусов на внутренней стороне бедра, постепенно приближаясь к промежности. Дразнит парой движений языка, пока Кейт с силой не прижимает её рукой к себе, прогибаясь в пояснице. С такого ракурса она выглядит чересчур сексуально, но Вай приходится самой закрыть глаза от удовольствия, которое она доставляет. Кейт удерживает так долго, насколько её хватает, не давая возможности продохнуть. Стоны обрываются всё чаще, рука слабеет, падая на одеяло и сминая под собой всё, наводя ещё пущий беспорядок, чем был до этого. Её бёдра заёрзали, вынуждая Вай схватить их крепче и не отпускать, пока они не задрожат в унисон с голосом. Пауза — пьяный взгляд Кейт призывает к себе, и он даже не кажется пустым, в нём есть что-то тёплое, живое, но неразличимое. Вай поднимается, не задумываясь, укрывает Кейт свободным клочком одеяла, прижимаясь к губам для поцелуя… надеется, что не последнего, поэтому растягивает его, смакуя каждую секунду. Ей не хочется верить, что большего не будет. У этого просто должно быть какое-то продолжение, иначе всё теряет ценность на глазах. Странно, но после этого Кейт обнимает её и укладывает голову на грудь, чем взрывает мозг Вай ещё больше, ведь ничего подобного за ней раньше не замечалось. Хотя… можно ли сделать какие-то выводы по этим десяти дням? Может, всё дело в виски? Ладно. Можно. Оказывается, можно даже начать чувствовать что-то большее, чем влечение, потому что Вай хочет знать, чем живёт Кейт: какая она в обычной жизни? кем работает? что сделало её такой? кто она вообще? — и у этого есть два объяснения: Вай хочет подтвердить все негативные догадки или же попытаться их опровергнуть. Пока она зависла между двух полюсов, не понимая, как безопаснее ко всему этому относиться. Сухой ей отсюда всё равно не выйти, как бы ни думалось изначально, а это ещё хуже… И Кейт так перебирает пальцами по коже, будто пытается что-то нащупать или играет какую-то мелодию на клавишных, что не понять — это успокаивает или вызывает большее волнение. Вай бы сейчас задала какой-то один из своих вопросов, но боится услышать тот самый холодный ответ. Губы приоткрываются для слов, которые так и лезут из головы, но никаких звуков издать не может. Хватает небольшие порции воздуха, как рыбка, лупает так же глазками, потерянно смотря в одну точку перед собой… — комарик бьётся о потолок палатки, наверное, случайно прицепился на одежду кого-то из них и теперь не знает, как выбраться. Если опустить взгляд, то можно увидеть небольшой зазор, до куда не дошла замочная собачка. «Вот же выход!» — так и хочет крикнуть Вай, вскинув руку. Но не может. И она бы сама сейчас ушла, поставив на всём жирную точку — только на это она тоже не способна, хотя выход находится прямо у её ног. Она не двигалась, не желая спугнуть Кейт. Сколько прошло времени между тем, как дыхание рядом замедлилось, свидетельствуя о переходе в следующую фазу сна, и тем, как глаза Вай закрылись, устав направлять комара к выходу, — она не знает. Очнулась лишь от шороха, нехотя приоткрыв один глаз — Кейт аккуратно собирает вещи в сумку. Вокруг уже светло, а Вай от шеи до кончиков пальцев ног укрыта одеялом и пледом. И всё это вызывает в ней один тяжёлый протяжный вздох, в который она постаралась вложить всё своё негодование. — Тебе нужно собирать свои вещи, — непринуждённо говорит Кейт, открывая палатку и возвращаясь к сумке. — Ну да… нужно, — Вай оглядывается и сжимает в руке свою ветровку, с которой отлетел трупик комара, застыв в углу палатки. — Тебе стоит поменять своё отношение к людям, — вздыхает она, выползая. Влетает в свои кроссовки, намереваясь уйти как можно дальше от Кейт. В лагере уже никто не спит — все ходят из стороны в сторону и перетаскивают вещи с места на место. Чейз замечает Вай и машет рукой у костра, подзывая подойти. По пути она поймала пару подтрунивающих взглядов на себе. — Тебе лучше помолчать, — Вай проваливается в стул рядом с ним, запрокинув голову к небу. — Ты пропустила завтрак, я приберёг для тебя, — он приставил тарелку к её колену, пока она ту не перехватила. — Спасибо. — Всё плохо и хуже быть не может? — усмехнулся он, сёрбая чай. — Никто же не умер, а значит, хуже быть может, — она прокатила голову по плечу, утыкаясь взглядом в месиво в своей тарелке. — Резонно. Через тридцать минут выдвигаемся, поторопись, — Чейз прошёл мимо неё, заводя разговор с кем-то из группы. Самуэль просил всех активно собирать вещи, особенно громко говоря это за спиной Вай, пока она насильно запихивала в себя завтрак. В итоге она единственная стояла увешанная сумками у начала тропы, будто торопится вернуться в город, пока остальные ещё сворачивают палатки. На самом же деле возвращаться она никуда не хочет. Хочет остаться здесь, подниматься в горы, сидеть вечерами у костра, а после закрываться в палатке с Кейт. Ну разве она о многом просит? Губы непроизвольно изогнулись в грустной улыбке, не оставшись незамеченными Одри. — И как там… в чужой палатке? — мурчит она, потираясь плечом о плечо Вай. — Тебе со всеми влажными подробностями или как? — Ну, можно и с ними… типа кто куда и всё такое… — Вай плавно повернула к ней голову, изогнув брови. Конечно, ничего рассказывать она не собиралась. — А вообще, я хотела тебя поддержать, — Одри отходит на шаг. — Был у меня как-то курортный роман с одним мексиканцем… волшебные две недели, — размахивает она руками, расплываясь в улыбке. — В какой-то момент я подумала, он предложит мне полететь к нему. Я представила нашу свадьбу, детишек, дом на берегу моря… в реальности же он исчез, как только самолёт приземлился в аэропорту. Да, — щёлкает пальцами, — он всё ещё где-то рядом, но я никогда его не видела. А номер, что он мне дал, не обслуживается. — Это должно было меня как-то поддержать? — Это я к тому, что я понимаю, что ты чувствуешь. Со временем начнёшь относиться к этому как к забавной истории из своей биографии. На такой, как Кейт, свет клином не сошёлся. Если тебя, конечно, не привлекает жизнь с роботом. — Будущее ближе, чем ты думаешь, — усмехнулась Вай. — И не сказала бы, что она робот… — Кейт шла и разговаривала с Самуэлем, активно жестикулируя. — Конечно, я же к ней в трусы не заглядывала… Чейз приближался к ним вперевалочку, будучи нагруженным кучей вещей. Он оглянулся на народ позади себя и встал, загородив всё. — Что с лицами? В туалет забыли сходить? Лопата у меня, — он повернулся к ним спиной. — У нас в группе драма, а ты со своей лопатой, — цыкает Одри. — Нет никакой драмы, — раздражённо вздыхает Вай. — Было и было. Она, кстати, сказала, что не останется, так что проблема решена. Проблема команды решена, но не Вай. Она уже представляет, как ближе к городу появится связь, интернет, и она начнёт поиски Кейт, имея в арсенале одно только имя и внешность… это будет сложно, если не невозможно. Вай шла первой, не желая видеть кого-либо. Деревья вокруг начинали редеть, живности становилось всё меньше, а впереди виднеется пустошь и маленькие проезжающие машинки. Десяти дней слишком мало, чтобы Вай этого хватило на целый год. Максимум на пару месяцев, потом она снова начнёт всем ныть, что устала от города. Автобус подобрал их на шоссе после обеда, когда солнце стояло в зените, расплавляя асфальт. Бессонная ночь и жара дали о себе знать, усыпив Вай и оставив голодной, тогда как все перекусили в закусочной — об этом она узнала, только когда автобус остановился у торгового центра. Потерянно оглянула салон — в нём остались пара человек, она и Самуэль. — Твоя остановка, — кивает он. — Встретимся через неделю? — Да. Я буду, — Вай собирает сумки, машет рукой оставшимся и покидает автобус. Шум вечернего города ударил по голове, благо до дома всего квартал, нужно лишь пройти мимо этого центра и она окажется в тишине, если доносящие из окна звуки можно назвать тишиной. Земля под фикусом влажная, а значит, Паудер заходила, не забыв о возложенной на неё ответственности. Хотя цветок выжил бы и без неё. Вай тоже освежает себя душем, засыпает в рот с упаковки сухой завтрак и падает на диван, открывая соцсети. Её ждёт несколько недель бессмысленных поисков девушки, которая железобетонно впечаталась в сознание, а её касания до сих пор ощущаются на коже, как если бы она была рядом. Вай не думала, что Кейт не отпустит её и к зиме.

***

В холода трудно различить, кто скрывается под кучей одежды, каской и очками, но Кейт знает — сейчас перед ней Вай, соскрёбывает заледеневший снег с окна её кабинета, ни о чём не подозревая. Сердце в груди стучит быстрее при одном взгляде на неё. Сначала Кейт путала это со страхом высоты, который плотно закрепился за ней, когда она начала работать здесь. Но можно легко проверить — подойти ближе к окну: она, не отрывая каблуков от пола, скользит по плитке ближе, старается не сводить глаз с Вай, чтобы не смотреть вниз, но автоматически её взгляд устремляется под ноги — пространство видоизменяется, в животе всё сводит, к горлу подкатывает тошнота — вот это страх. Кейт одёргивает руку от окна, отходя на приличное расстояние и упираясь задом в стол. А то, что происходит при виде Вай, точно не страх. — Кейтлин! — голос мамы раздался на другом конце кабинета. — Я же просила стучать, — разворачивается Кейт, как ни в чём не бывало садясь на кожаный стул. — Я думала, что ты удовлетворила свой интерес, — она опирается руками на другой конец длинного стола для переговоров. — Удовлетворила. — Ты была у психотерапевта на этой неделе? — немая пауза. — Я знаю, что нет. Ты понимаешь, что этим делаешь себе хуже? Ты никогда не станешь нормальным человеком, если не будешь над собой работать, — мама нахмурилась, как обычно бывает, когда кто-то изводит её терпение. — Когда я работала, особо ничего не изменялось, так что я не вижу смысла тратить деньги на то, что нельзя изменить. Просто смирись с этим, — Кейт махнула ладонью в воздухе. — Ты несчастна, Кейт, — она вдавила руки в стол. — Если не возьмёшься за себя, то в какой-то момент рискуешь потерять всё. Всё, понимаешь? — А у меня есть что терять? Работаю я без нареканий, отдел процветает… Разве тебе нужно ещё что-то, кроме этих успехов? — Мне нужно, чтобы мой ребёнок был счастлив. — Да? А психотерапевт сказал, что всё дело в воспитании. Тебе лучше пойти и заняться своими делами, Кассандра, а не отвлекать меня, — головная боль заставила приставить пальцы к вискам и замыленным взглядом уткнуться в текст документов на столе. — В четверг ужин с Ноланами. Я буду рада, если ты там будешь присутствовать. — Я подумаю, — дверь кабинета захлопнулась. Кейт развернулась на кресле к окну, продолжив наблюдать за Вай, повисшей на тросах. «Алекситимя — не приговор, — твердили все врачи как один. — С алекситимией можно построить отношения», — утверждали они. «Люди с тяжёлой формой алекситимии хорошо интегрируются в общество, если соблюдают все рекомендации», — гласят статьи в психологических журналах. Но Кейт давно сдалась. Да, она научилась смеяться, когда все смеются, плакать, когда все плачут, ориентироваться в мимике и жестах людей, с которыми давно знакома, но она просто подстраивается, как хамелеон к обстановке. Развешенные по квартире карточки с эмоциями и напоминания в телефоне давно игнорируются, потому что бесполезны. Никому не нужен человек, который и пары слов связать не может, чтобы выразить свои чувства. Кейт смирилась и всем это советует. Стук в дверь, который каждый раз вызывает эту чёртову пульсацию в висках. Кейт пыталась идентифицировать её, как-то назвать, поэтому решила, что пусть это будет «утомление». Так она отбивается от всех: «ты меня утомляешь» или «этот разговор меня утомляет» — её любимые ответы. — Входи, — громко говорит она, снова отворачиваясь. Её голос отражается от стен кабинета и панорамных окон. Рыжая голова появилась из-за двери. Мэдди натянула улыбку, показав руку со стаканчиком кофе. Вошла, закрыв бедром дверь. — Доброе утро, Кейтлин, — она двигалась вдоль стола. — Твой американо, — ставит стаканчик на стол. — Спасибо, — кивает Кейт, цепляясь взглядом за надпись на стаканчике «Следуй своим желаниям». По иронии судьбы, желания Кейт мало ей подвластны, если они и возникают, то это бывает очень редко и спонтанно, что истинную суть своих намерений она даже не успевает разобрать. Да оно ей и не надо. — Я хотела спросить… — Мэдди опёрлась на стол, — какие планы на Рождественские? Хочу предложить провести их вместе. — Я буду работать, — Кейт поднесла стаканчик к губам, но в последний момент вспомнила про таблетки. — Не в этот раз, — открыла шкафчик, доставая огромную таблетницу, где все ячейки подписаны не только по дням недели и времени, но и по назначению. Её интересуют те, что под наклейкой «желудок». — Давай хотя бы на каток сходим. Ты и так постоянно работаешь, никуда не ходишь, хотя бы развеешься немного. — Я подумаю, — Кейт закидывает таблетку в рот, запивая стаканом застоявшейся воды с прошлого вечера. — Что-то ещё? — поднимает на неё взгляд. — Тебе точно нужен отпуск, — смеётся Мэдди, опуская ладонь на плечо Кейт и сжимая его. — У меня был отпуск летом. Мне этого достаточно. Рабочий день начался, так что вернись к своим обязанностям, Мэдди, — Кейт подвигается ближе к столу, убирая документы на его край. — Ладно, я зайду за тобой перед ланчем, — она легко отталкивается рукой от Кейт и уходит в сторону двери, ведя пальцами по белому длинному столу. Кейт разворачивается к окну, но видит только два натянутых троса. И она бы сейчас взяла стаканчик кофе и спустилась в отдел безопасности этажом ниже, но у неё сегодня много работы — необходимо собрать все отчёты аналитиков и направить выше, прямиком Кассандре. Кейт не планирует когда-либо занимать должность своей матери и становиться генеральным директором «Кирамман Индастриз», потому что ей хорошо и здесь. Куда поставили, там она и будет сидеть, лишь бы из себя не выводили, хотя название корпорации просто обязывает её стать следующей. Возможно, у неё не будет выбора, когда смерть настигнет мать, тогда Мэдди Нолан станет отличной заменой в кресле Кейт. Обед проходит в компании Джейса, ведущего специалиста, отвечающего за все технологические разработки, Мэл, занимающейся рекламным отделом, и Мэдди — одного из лучших аналитиков. Когда все оживлённо о чём-то разговаривают, Кейт погружает в себя кусочки запечённой медовой тыквы, смеётся, когда нужно, улыбается, слыша своё имя, поддерживает беседу парой фраз, но по-прежнему не видит своей роли во всём этом. Если у неё и были друзья по школе и в университете, то они быстро исчезали, сталкиваясь с её безразличием. Так что, будучи взрослой, она даже не стремится к установлению тесных контактов с кем-либо. Да, она с людьми, но и одновременно не с ними. И они это замечают, но тактично помалкивают, зная о том, кто она такая — а она дочка Кирамман, этим всё сказано. Кейт согласится со славами матери, признав, что она сдалась в своей борьбе стать хотя бы немного приближённой к нормальным людям, которые без проблем могут объяснить, что чувствуют, распознать, когда кто-то рядом грустит или встревожен, и оказать соответствующую поддержку. Она выбрала путь смирения и отчуждения. Выбрала быть ненормальной и жестокой. Всё, что ей подвластно, это гнев и страх. Конфликты — часть её жизни, но люди вокруг привыкли, стараясь лишний раз не перечить. А страх… страх прилип к ней, когда лифт впервые поднял её на последний этаж, где располагается офис матери — оттуда видно город как на ладони. Кейт может утверждать, что облака периодически перекрывают вид, от чего должно становиться спокойнее, но с того момента она не бывает там. И когда перед её окнами свесилась Вай, так играя мышцами рук, дёргая головой под музыку из маленького наушника, свободно чувствуя себя буквально в невесомости, когда под ней десятки этажей, она решила, что хочет так же. Тахикардия при виде этой женщины начала мучить её, когда та стала преследовать Кейт, точно специально появляясь у окон там, где она находится. Не составило труда выяснить кто она. Женщин в промышленном альпинизме не так много. Ещё больше мути вызвало то, что Вай занимается настоящим альпинизмом. В её соцсетях море фотографий гор, природы, разных разноцветных камней и… людей — группы альпинистов, с которой она занимается на постоянной основе. Один звонок Самуэлю и на следующий день Кейт оказывается с ним на скалодроме, лицом к лицу встречаясь со своим страхом. С тех пор её проблемы с желудком ухудшились. Гастроэнтеролог рекомендовал исключить все факторы, вызывающие страх и тревогу, а психотерапевт, наоборот, выразил своё одобрение, ссылаясь на необходимость физических нагрузок, пусть высота и ему не пришлась по вкусу. К лету у Кейт было две цели: оказаться рядом с Вай и утолить чувство, возникающее внутри, когда та смотрит на неё сквозь окно, будучи сосредоточенной на кристально-чистом собственном отражении, и взобраться на гору, может, и не одну. И, чёрт возьми, у неё это получилось. Только страх высоты никуда не делся, а то, что она начала ощущать каждый раз, приближаясь хоть на сантиметр к Вай, усиливалось. Секс был единственным выходом из сложившейся ситуации и в тот момент его функция была совсем иной. Кардиолог сказал, что всё в порядке, но на всякий случай выписал таблетки, если Кейт почувствует, что вот-вот умрёт от разбежавшегося пульса. «Как понять, что ты влюбилась?» — такого содержания были все поисковые запросы Кейт последние полгода, но она судорожно отвечала «нет» на каждый вопрос в тестах, злясь на саму себя и Вай. У неё уже были попытки завести с кем-то отношения, но не потому, что она чувствовала с человеком нечто подобное, а потому что так нужно — все нормальные люди состоят в отношениях. А Кейт не была способна давать то, что от неё ждут, поэтому одиночество и случайные связи в подвальных барах, чтобы как-то снять телесное напряжение, стали её осознанным выбором. Существование Кейт превратилось в ад с появлением Вай, если она и до этого не прогуливалась по нему. — Кейтлин? — поздний звонок Самуэля разбавил тихий вечер Кейт и перебил бубнёж из телевизора. — Можешь говорить? — Слушаю, — положила телефон на стол, включив громкую связь и продолжив подкидывать над головой попкорн, лишь иногда ловя его своим ртом. — Я знаю, что ты сказала, что больше не поедешь, но… нам не хватает ещё одного человечка в группу. Выезд второго января. Две недели по колено в снегу. Виды шикарные. Снаряжение тебе найдём, об этом можно не беспокоиться. Высота будет небольшая, так что акклиматизация тебя не должна задеть, — в груди снова затрепетало. Рука остановилась, сжав воздушную семечку в кулак. Если там будет Вай? Она не может предсказать, что будет в таком случае, но совершенно не прочь снова оказаться рядом, даже если они не смогут быть так близки друг к другу, как летом. — Вай не будет, так что об этом тоже можно не переживать. — Поняла, — внутри что-то обрушилось. — Спасибо за предложение, но у меня уже есть другие планы. Спокойной ночи, Самуэль, — Кейт пальцем ноги дотронулась экрана телефона, отключаясь от звонка. Киноленты Кейт только путают: мужчины с совершенно разгневанным выражением лица могут говорить о любви, плачущие женщины благодарят за спасение, дети радуются каким-то мелочам, тут же ломают игрушку в руках и начинают рыдать — вот как она должна во всём этом ориентироваться? Она снова убеждается в том, что обречена на такую жизнь, где нет места эмпатии и светлым чувствам. И ей так намного проще. Ужин с Ноланами — скучная формальность, лишь бы удержать Мэдди на должности, а деньги её родителей в корпорации. Пока седые виски завуалированно пытаются достигнуть своих целей в ходе бессмысленных диалогов, Мэдди всё чаще касается колена Кейт, зажимая улыбку на губах. Если кто-то спросит у Кейт, что она чувствует по отношению к этой девушке, то она ответит, что ничего или же злость, зависит от ситуации. Мэдди часто остаётся на ночь у неё: они смотрят фильмы, кушают и спят под разными одеялами на одной кровати. Кейт позволяет это, потому что предполагает последствия отказа, а почему Мэдди к ней так жмётся — она не понимает. Она буквально делает всё, чтобы её никто не трогал, но вызывает совершенно обратный эффект. — Спасибо за ужин, — Кейт поднимается из-за стола, прерывая разговоры и складывая салфетку на край. — Я поеду. Выходит в коридор, снимает пальто с вешалки, закидывает сумку на плечо и без каких-то прощаний покидает дом родителей. Она не любит это место, оно её утомляет. Есть ли вообще что-то, что она любит? Шоколадное мороженое, может быть. — Кейт! — следом за ней на крыльцо выбегает Мэдди, останавливая за плечо. — Как насчёт фильма? Ты ведь не хочешь пить вино в одиночку? — она подмигнула, указав пальцем на торчащую бутылку из сумки Кейт, которую она забыла выставить на стол перед ужином. — Поехали, — вздохнула она, продолжив идти к машине. На самом деле есть ещё одно чувство, которое Кейт различает, и это — вина, но она не так часто её посещает. Последний раз была летом, когда Вай намекала на чувства, а Кейт не могла позволить себе подпустить кого-то, чтобы не встретиться с очередным непониманием. Вина тоже появляется где-то в груди, но в виде распирающего комочка. Этот комочек начал давить на рёбра, когда Мэдди забрала пустой бокал из руки Кейт и её лицо оказалось максимально близко, чтобы их губы соприкоснулись. Она всё делала не так: не так целовала, не так трогала, говорила, когда не нужно, и самое главное — не заставляла сердце Кейт биться чаще. Утром Мэдди приготовила им завтрак — и это не было чем-то странным, так бывало и раньше. Заказала кофе, вручив стаканчик, что тоже было обыденностью. Помахала рукой, отходя к своему компьютеру в офисе. И Кейт думала, что они обе восприняли случившееся как реальную случайность — вино, одиночество, слишком часто рядом — этим всё можно объяснить. Но Мэдди решила идти дальше, ежедневно заказывая для Кейт букет цветов без указания отправителя, но по поведению было понятно, что задумка её, а ещё через пару недель пригласив на ужин. Пустой ресторан, цветы, выходное платье, не сходящая с лица улыбка… дерьмо. — Как тебе цветы? — улыбается она, сминая в руке салфетку. — Мэдди… — Кейт тяжело вздохнула, зажмурившись, — та ночь… это была просто ночь, — сказала она, глядя в глаза и сжимая хрупкую ладонь своей. — Ты хорошая, правда. Заботливая, внимательная, умная, но… мы не можем быть вместе, понимаешь? И дело даже не в том, что ты моя подчинённая. Мы просто разные. Тебе будет сложно со мной, и я не хочу причинять тебе большую боль. — Я… — она резко отдёрнула руку, спрятав под стол. Её растерянный взгляд метался из стороны в сторону, а подрагивающий подбородок предзнаменовал поток нескончаемых слёз. — У тебя уже кто-то есть, да? Только не нужно мне врать. — Нет, — возмутилась Кейт, сглатывая ком в горле. — С чего ты это взяла? — Та мойщица окон, да? — дрожащим голосом произносит она. — Причем тут Вай? — вырывается из неё, заставляя прижаться к спинке кресла. — Ну конечно, — смеётся Мэдди, стирая слезу со щеки. — Ещё бы ты не знала её имени. Пялилась на неё, как маньячка, не замечая ничего вокруг. Просто скажи мне: вы начали спать до того, как ты дала мне зелёный свет, или после? — Зелёный свет? Мэдди, не было никакого зелёного света! — Кейт снова подалась вперёд, пронзая её взглядом. — Ты ведь отвечала взаимностью! Не пытайся внушить мне, что ничего не было! — А как я должна была ещё реагировать? Цветы? Спасибо. Кофе по утрам? Да, спасибо. Комплименты? Спасибо! Что я делала такого, чтобы ты могла подумать о каком-то контексте? — горячая волна начала подниматься от ног, затуманивая глаза. — Ты… ты вообще ничего не понимаешь, да? — её лицо скривилось. — Тебе всё равно на чувства людей! Ты пользуешься всеми! Я знала, что с тобой что-то не так, — Мэдди подорвалась с места, приставив указательный палец к лицу Кейт. — Ты… ужасна! Мне всё ясно. Я ухожу. Буквально, — она бросила салфетку и схватила сумку со стула, убегая к выходу из зала. Кейт, вздохнув, поставила локоть на стол, подпирая ладонью голову и смотря на букет лилий, которые, как и любые другие цветы, никогда не вызывали в ней какого-то восторга. У края столика появился официант, держа в руке бутылку вина. — Добрый вечер, — тихо говорит он, сохраняя интимную обстановку пустого ресторана, — предлагаю попробовать французское вино Шато Латур, 2018 года урожая. — В два, — Кейт растопыривает пальцы на бокалы — они медленно заполняются рубиновой жидкостью. — Больше ничего не надо, — он учтиво кивнул, растворяясь в полутьме. Первый бокал она выпила залпом, слегка поморщившись — сухие вина не в её вкусе. Второй начала с маленького глотка, чтобы дать возможность напитку раскрыться (вдруг в этот раз что-то изменится), но ничего — быстро допила остатки и поднялась, ещё раз оглянув букет. Расплатилась на выходе, поймала такси и направилась домой заниматься своим привычным делом — мониторить страничку Вай на признаки каких-то обновлений. — Кейтлин, чёрт возьми, Кирамман! — полный гнева крик мамы заставил Кейт оторваться от разглядывания Вай за окном. Та снова вошла в кабинет без стука. — Что? — Кейт разворачивается на кресле, ставя стакан кофе перед собой. — Объясни мне, — она стремительно приближалась к её столу, размахивая бумагой в воздухе, — какого чёрта у меня оказалось заявление Мэдди на столе?! Почему оно прошло мимо тебя?! Что… ты… натворила?! — Предполагаю, что она обиделась, — совершенно спокойно отвечает Кейт, делая глоток давно остывшего кофе. — Мы не можем потерять Ноланов! Ты это понимаешь?! — лист летал перед лицом Кейт. — Я не собираюсь спать с ней только ради тебя. — Сп… что? — Кассандра склонилась над столом, заглядывая в глаза. О, она очень зла. Даже у Кейт начало пульсировать в висках. — Сделай так, чтобы я больше не видела этого! — она шлёпнула рукой по листу, впечатав его в стол. — Мне всё равно, чего тебе это будет стоить. Нолан должна остаться в отделе. И возьмись за работу, в конце концов! — она вскинула руки, её взгляд ушёл за спину Кейт и снова вернулся. — Что-то ещё хочешь мне сказать? — У тебя есть день, чтобы это исправить! — её палец врезался в середину заявления. — Иначе что? — пожимает плечами Кейт. — Иначе ничего. Ты останешься ни с чем, уж это я могу тебе обещать, Кейтлин. Хоть раз в жизни постарайся меня не разочаровать. Ты меня поняла? — Ноланы не единственные, кто финансируют разработки. Да, их помощь нам нужна, но мы и без них можем справиться… — Не смей мне перечить! — кулак ударился о стол. — Завтра утром я зайду в отдел и Мэдди будет мне улыбаться, тебе ясно? — Ясно, — отвечает Кейт, зажмуриваясь и потирая лицо руками. Держала так на нём ладони, пока дверь в кабинет не захлопнулась. Достала из шкафчика пару таблеток обезболивающих — они не решат проблему с Мэдди, но значительно облегчат существование Кейт. Да и она бы вообще не хотела что-то решать. На секунду представила себя у того можжевельника (если правильно запомнила название дерева), смотря на плато внизу, которое расплывалось у неё в глазах, и Вай рядом, заставляющую сердце трепетать. Хоть это и были самые ужасные десять дней, когда она пичкала себя кучей таблеток от тошноты, но и одними из лучших. Когда Мэдди в очередной раз уснула на её плече, а потом перевернулась на другой бок, потому что летом в доме становится слишком жарко, Кейт уткнулась в тусклый экран своего телефона, разглядывая новую фотографию Вай на скалодроме с подписью: «Альплагерь в этом году обещает быть жарким. Вы видели прогноз погоды на июль?» Через неделю имя Кейт было в списке тех, кто едет в альплагерь.