Like a stone

— Так… Вай идёт с Кейтлин, — указывает пальцем Самуэль в толпу. — А Чейз подхватывает Одри. Никого не забыл? — задал вопрос сам себе. — Никого. Тогда выдвигаемся. В голове всё ещё не укладывается мысль: Кейт начала заниматься альпинизмом только для того, чтобы оказаться рядом с Вай? Никто и никогда ради неё ничего подобного не делал и из-за этого Кейт предстаёт перед Вай в ещё лучшем свете. Хотя куда ещё лучше? Вай сомневается, что сделала бы сама что-то подобное. Но потом вспоминает, как таскалась по дорогим заведениям, спуская всю свою зарплату… но это другое, это плохое, ведь возвращалась она оттуда с кем-то и даже хорошо проводила время, пока не думала о Кейт. А та за короткий срок сделала всё, чтобы оказаться рядом — пугает и умиляет одновременно. Теперь, когда их с Кейт ставят в пару, Вай чувствует себя несколько виновато и готова относиться более снисходительно к навыкам Кейт, если она не продолжит делать вид, что может сама со всем справиться. — Вай, можно на минутку? — подзывает её Чейз, отходя в сторону, пока все остальные собираются у тропы. — Да? — Слушай, я вчера присмотрел один подъём, — он чешет затылок. — Я бы и сам позвал туда Одри, но боюсь, что она не потянет со своими ля-ля. Он как раз по твоей части. Проведёшь Кейт без проблем. А я потом после вас туда с кем-нибудь схожу… Ну что? — Где он? — без раздумий спрашивает Вай. — Помнишь тот грот рядом с лысым подъёмом? Там в минутах двадцати от него есть кулуар симпатичный. Так-то невысоко, ничего сложного. — Хорошо, я знаю, где это, — кивает она. — Мы сходим туда. Не уверена, конечно, что и Кейт потянет, но хотя бы просто посмотрим. — Да! — он довольно потряс кулаками. — Тебе же крутые скалы ни по чём, — усмехается Чейз, подмигивая. — Мы с Одри будем где-нибудь недалеко. — Да-да, — закатывает глаза Вай, закидывая на спину рюкзак. — А ты любишь приходить на всё готовое, я знаю. — Нет, я просто уважаю женщин. Дамы вперед, как говорится, — он поклонился, пропуская Вай к остальным. Она поймала Кейт за руку — и они пошли вслед за всеми. Плато ещё скрыто за тенью хребта, поэтому здесь несколько прохладно. Тот факт, что Вай теперь доступен более обширный набор взаимодействий с Кейт, её будоражит, она даже стыдливо отводит взгляд, каждый раз чувствуя себя глупым влюблённым подростком, но потом ходит довольная, потому что Кейт ей позволяет быть рядом не только ночью. И ночью они теперь никого не раздражают, потому что всё, что они делают — это тихо разговаривают, обнимаются и спят, а это никем не возбраняется. Да, парочек всё равно здесь не жалуют, но Вай как-то всё равно и у Кейт не будет нужды больше появляться в альплагере, если встретить Вай уже не является её идеей фикс. Они ведь всё продолжат, когда вернутся в город? Кейт ведь не сбежит? Да и… Вай знает, где её искать, если что-то пойдёт не так. Чем дальше они шли, тем меньше становились группа и тень, покрывающая её. К гроту они подошли вчетвером: Чейз и Одри выбрали подъём около него, а Вай и Кейт пойдут дальше, к тому самому кулуару. Вай о нём знает, но он почему-то никогда её не привлекал. Тащить на него Кейт не очень хочется, хотя там не должно быть ничего сложного. Самуэль по-любому там был и не один раз, да и не только он. Чейз просто боится спрашивать у кого-то другого. — Я слышала, как вы шептались, — Одри встала в позу, уперев кулаки в бока. — До последнего не хотела говорить, что я вас хорошо слышала. «Ля-ля», говоришь? — обращается к Чейзу, явно не ожидавшему этого. — Я не был на том кулуаре ни разу, там попиздеть не получится, — паясничает он. — А ты что, не можешь нормально объяснить? — Готова проглотить язык? Сомневаюсь. — Мы идём туда, — Одри махнула рукой дальше. — Нечего запрягать Вай. Без неё хоть где-то пройти можешь? — кинула она напоследок, уходя. — Если я не вернусь, то она меня убила, — улыбнулся Чейз и пошёл следом за ней. Кейт и Вай остались стоять у грота. Видимо, выбирать им не придётся. Поднимутся здесь. Вай проходила этот участок и ни раз, так что это даже лучше для Кейт — никаких сложностей. — Наверху должно быть красиво, — Вай оценивает вершину, прикидывая, какой вид откроется оттуда на хребет и плато. — Да, красиво… Ты никогда не думала, что это всё нереально? — В каком смысле? Типа в матрице живём? — усмехается Вай. — Нет, что это видишь только ты. А другие видят что-то другое. — Так… так и есть. Мы все видим разное, но реальность вполне реальная, — пожимает плечами. — Мы ведь все можем потрогать тот же песок и для всех это будет песок, а не для одного сахар, а для другого соль. Просто песок. — Просто… когда я смотрю на всё, то не могу описать, не могу провести никаких ассоциаций. Словно я не вижу того, что видишь ты. Я запомнила тогда твои слова, когда мы в прошлом году поднимались вместе, и я бы хотела сказать что-то такое же важное, но не знаю что. — Вот мы сейчас стоим в каких-то кустах, по обе стороны высокие склоны, — Вай размахивает рукой вокруг. — Я видела это всё десятки раз, но у меня всё равно захватывает дух от осознания того, что это вообще существует. Я знаю, как всё появилось, я знаю, почему всё так, но это так… величественно. Ты такой маленький, а вокруг всё такое большое. — Дух захватывает? — Даже не знаю, как описать, — улыбается она. — Дыхание замирает и в голове только «офигеть». Я тоже не мастер в описаниях. — В прошлом году я первый раз была в горах. — Да ну? — Вай поворачивается к ней, смотря с недоумением. — Я не верю, что дочка Кирамман не путешествовала и не была в подобных местах. — У меня есть много фотографий из детства, где мы на разных пляжах. Знаешь, где белый песок, пальмы и голубая вода? Никаких гор, лесов или ещё чего. Потом мама полностью отдалась корпорации и мы перестали выбираться за пределы города. — И что ты думаешь о море? — Я знаю, что оно очень глубокое, я знаю, что воды много, я знаю, какая живность в нём есть, но, кроме ряби в глазах и шума волн, я больше ничего не могу о нём сказать… Волны приятно слушать. — Что тебе хочется делать, когда ты слышишь шум волн? — Вай впервые разговаривает в горах о море, а не о том, что её окружает. — Не знаю… Может быть, лечь, закрыть глаза и включить какую-нибудь музыку. — Получается, что ты можешь что-то сказать… Я поняла твоё настроение, волны тебя успокаивают… Слушай, — она заглядывает Кейт в глаза, — никто не ждёт, что ты начнёшь рассказывать сочинение о том, как это прекрасно, приводя все возможные эпитеты. По большому счету всем всё равно. Я не говорю, что мне всё равно на то, что ты думаешь и чувствуешь, я про то, что мне всё равно как ты это делаешь. — То есть я не странная? — Мы все странные. Не обязательно иметь какие-то диагнозы или психологические проблемы, чтобы тебя назвали странным. Люди называют странными тех, кто не вписывается в их представления, — Вай пошла в сторону голого участка земли, мягко потянув Кейт за собой. — Если ты странная, то я тоже странная, раз мне нравится с тобой общаться. А ещё я странная, потому что собираю страшные камни. Странная, потому что пошла в промышленный альпинизм. А для кого-то я такой не буду казаться. И с тобой точно так же. — Камни не страшные, я видела фотографии. У тебя есть какой-то с полосками, он похож на… — Да, на зебру! — восторгается Вай, дёргаясь. — Но это самый обычный камень, — через секунду успокаиваясь. — Но получается, что если он тебе нравится, то он особенный, не такой, как все. — Именно так, Кейт, именно так. Не такой как все — не равно странный. Так что пофиг на всех тех, кто считает это странным, я не для них камни собираю. — Для меня ты особенная, — фраза заставила Вай облегчённо выдохнуть, этим она попыталась скрыть, что её она до безумия порадовала. — Не думала, что когда-то появится человек, способный закрыть глаза на мои проблемы. Ощущается… непривычно. — Я не закрываю глаза, просто всегда держу в уме. Как и то, что ты любишь кофе без сливок и полежать какое-то время утром, перед тем как встать. Это не сверхсложно. — А другим было сложно. Хотя есть Мэдди, но я её не понимаю. — Мэдди? — нахмурилась Вай. — Да, она работает в моём отделе. Я ей нравлюсь, а маме нравятся деньги её родителей, поэтому мне пришлось пустить её к себе. Сначала Вай пропустила пару сердечных ударов, потом крепко сжала ладонь Кейт и следом отпустила. Тяжело сбросила рюкзак на землю. — Ты сейчас говоришь мне, что в отношениях, я правильно понимаю? — спросила спокойно, но внутри уже начинала закипать. — Не считаю, что это можно назвать отношениями. Мэдди думает, что мы вместе, но я пассивна настолько, насколько это возможно, поэтому я не понимаю её. — Интересно получается… — Вай со всей силы пнула какой-то камень, мешающийся под ногой, в кусты. Злость или обида сейчас подступает к горлу — или все вместе. — Кейт, ты же понимаешь, что если мы вернёмся в город вместе, то тебе придётся сделать выбор? — Ты сейчас на меня злишься? Потому что если да, то стоит об этом сказать. Я знаю, что ситуация абсурдна, — Кейт тоже остановилась рядом, снимая рюкзак. — Да, я злюсь, — вздохнула Вай, зажмурившись. — Я вернусь в город и скажу ей, что мы не сможем продолжить. Тогда ты перестанешь злиться? — она резко остановила Вай, пытающуюся достать снаряжение, за руку. Там точно должен остаться след на коже. — Я… я не хочу, чтобы ты на меня злилась. Гнев матери мне не страшен, я смогу выжить и без фамилии, а тебя я не хочу упустить. Ты же не уйдёшь? Скажи, что ты не уйдёшь? — её голос дрогнул, а глаза непривычно заблестели. — Я… — Вай разжала пальцы Кейт, взяв ладонь двумя руками, — я не уйду. И я не хочу уходить. Только… ты не должна ради меня что-то терять. Если последствия плачевны, то я не хочу быть их причиной. Я приму любое твоё решение, потому что всё изначально было шатким, чтобы на что-то можно было опереться. — Нет, — возмутилась Кейт, — я хочу быть с тобой! — Вай впервые видит и слышит реальное возмущение Кейт, с надрывом в голосе. В груди что-то пережимается. Самой сложно говорить. — Я здесь. Я всё ещё здесь, — Вай потрясывает их руки. — Меня расстраивает то, что у тебя в данный момент есть отношения и та девушка ни о чём не подозревает, понимаешь? Это не совсем честно по отношению к нам обеим. — Я понимаю. А как бы ты отреагировала, если бы я тебе в первый день сказала? Ты бы сразу ушла, не став меня слушать, и тогда бы не было этого всего, — она кивнула на их руки. — А мне это нравится. — Ты слишком сильно мне нравишься, чтобы я так поступила, — усмехается Вай. — Давай… оставим эту ситуацию до города? А то мы задержались, — отпустила руки, напоминая, что их ждёт подъём. Они продолжили надевать снаряжение. — Ты ещё злишься? — Злюсь, но я все понимаю, поэтому не думай об этом. Сейчас мы ни на что не можем повлиять. — Ты… так легко обо всём говоришь, не кричишь, не угрожаешь. — А зачем мне кричать? Мы не на американских горках. Хотя сравнение было бы удачным… — Не знаю. Такие ситуации предполагают конфликт, и я к нему готовилась. — Мне нравятся неочевидные пути, — улыбнулась она самой себе. Набросила рюкзак на спину и уставилась на скалу. — Ты не была здесь? — Нет, мы обычно где-то в начале были. Тут… тут выше. — Да, немного. — Тебе было страшно, когда ты начала этим заниматься? — В самих моментах нет. Но мне было страшно, когда в новостях говорили о смертях альпинистов. Пожалуй, узнать о смерти кого-то знакомого для меня самое страшное. Я доверяю снаряжению, так что если и бояться, то собственной невнимательности. Вообще, болтать о всяком не принято, но, во-первых, здесь ничего сложного, а во-вторых, я с тобой, — Вай оборачивается на неё, крутя в руке карабин. Она начинает подъём, особо не думает, идёт по наитию. Немного переживает за Кейт внизу, но просто потому, что теперь знает, что Кейт новичок, притворявшийся кем-то опытным. До сих пор в голове не укладывается. Кейт поднимается значительно медленнее, но Вай помнит об этом ещё с прошлого года, так что теперь не имеет права её торопить. Да и спешка никогда не приводила ни к чему хорошему. Мысли о какой-то Мэдди Вай пыталась отбросить куда-то подальше. Она не может винить в чём-то Кейт, потому что для Кейт не существует принципов, потому что не существует чувств. А Вай… а что Вай? У неё самой в городе очередь из девушек, которые хотят с ней встретиться снова. Чем она лучше? Вообще, это похоже на какую-то магию или чары, которым Вай поддалась. Кейт оказывает на неё воздействие, не специально, не планируя, а Вай готова упасть перед ней на землю и разрешить ходить по себе, как по паркету. Да, вот настолько. — Я была не до конца с тобой честна, — говорит Кейт, поднимаясь к Вай на промежуточную станцию уже ближе к конечной точке. Какой скелет в шкафу на этот раз? — Я… я боюсь высоты. — Чего? — ей, наверное, послышалось, потому что она не могла составить слова «боюсь» и «высота» в одно предложение. Для опоры впечаталась рукой в стену. — Повтори?.. — Я боюсь высоты, — Кейт приложила ладонь к груди, вздохнув. — Ты… ты работаешь на хрен знает каком этаже, — глаза Вай всё расширялись и расширялись, — идёшь в горы и говоришь мне, что ты боишься высоты? Сейчас? Когда мы уже практически поднялись? — Да. — Ты поднимаешься из-за меня? — Да. — Ты… безумна, ты об этом знаешь? — Вай тупо смотрит на нее, поражаясь тому, как Кейт умудряется всё это в себе хранить. И ведь по ней даже не видно, что что-то не так. Только рука на груди может что-то выдавать. — Это насилие над собой! — Всё под контролем. Я приняла таблетки, блокирующие тошноту, — она встряхнула тело, встав перед Вай. — Как тебя Самуэль вообще пустил? Бред какой-то… — качает головой, смотря сквозь неё. — Ты понимаешь, что это опасно? — снова сфокусировалась на ней. «Американские горки», как ни на зло, сейчас очень бы подошли. — Я уже немного привыкла, так что всё не так плохо, как было год назад, — Кейт пожимает плечами, натянув один уголок губ. — Если смотреть не вниз, а на тебя, то я забываю, что мы находимся на высоте. — Это бы прозвучало весьма романтично в других условиях, — нервно посмеивается Вай. — Ты меня удивляешь… в хорошем смысле, но теперь я переживаю за тебя ещё больше, чем до этого. Есть что-то ещё, о чём мне нужно знать? — М-м… — она задумчиво забегала глазами, — кажется, нет. Тебе не нужно за меня переживать. — А это — ложь, — указывает на неё пальцем. — Нужно. Я не хочу, чтобы ты тут скрючилась от панической атаки или ещё какого-нибудь приступа. Не шутки же. — Такого не будет. Мне плохо, но это не смертельно. — Я скажу Самуэлю, что сегодня твой последний подъём. Это очень глупо с его стороны — допускать тебя. — В нашей семье многие вопросы решаются деньгами. Если у тебя есть деньги, то ты можешь сделать всё что захочешь. Самуэль не мог мне отказать. — Сомневаюсь, что кто-то вообще в состоянии тебе отказать… — Вай отрывается от стены, отряхивая ладонь от прилипших песчинок. — Я хочу тебя спустить вниз как можно быстрее, так что мы возвращаемся сейчас. — В целом можно было оставить только первые три слова, — пожимает плечами она. Вай на мгновение растерялась, а следом рассмеялась. — Кто там говорил, что с тобой не весело? Покажи мне его, — Вай поправляет на себе одежду и снаряжение, следом проверяет крепление на Кейт. — Я разделяю твоё мнение, но нам сначала стоит оказаться внизу. — Погоди, — Кейт останавливает её за руку. В этот раз более бережно. Обхватывает ладонями лицо Вай, делая несколько рваных вдохов, будто удерживая себя от того, чтобы переместить взгляд на плато, поэтому её голубые радужки беспорядочно подрагивают. Она так близко, что у Вай перехватывает дыхание. Она буквально забывает, как дышать. Это ненормально — так реагировать на девушку. — Я не знаю, как ещё выразить всё то, что происходит внутри меня, — тихо говорит Кейт, поглаживая пальцами щёки. — Не поверишь, но я тоже, — хрипло отвечает Вай, сложив руки на талию и притянув Кейт ближе. Их губы слились в нежном поцелуе, чуть солёном, уставшем, но от этого не менее приятном. Уже не первом, и сейчас Вай знает, что не последнем. Она не отпустит Кейт ни при каких условиях. Возможно, она ослеплена своими чувствами, но ей это тоже нравится, как и Кейт, а ей она верит даже больше, чем себе. — Идём, пора спускаться, — улыбается Вай, нехотя отрывая свои пальцы от неё. Если бы существовал телепорт, то она с радостью перенесла бы их двоих сразу в лагерь, минуя необходимость подвергать Кейт страху. — Идём, — так же нехотя соглашается Кейт, приводя перекрученную лямку рюкзака Вай в нормальное положение. — Точно идём. Кейт не стала возмущаться тому, что они не продолжили восхождение, а Вай была этому только рада. Появились большие вопросики к Самуэлю (помимо тех, что уже были). Они с малейшим недомоганием на скалодром лишний раз не приходят, а тут страх высоты, чёрт возьми, и различные проблемы со здоровьем. Ему есть что предъявить. И Вай этим займется, не в лагере, но в городе точно. Спустившись вниз, Вай предложила Кейт заглянуть в грот. Собрала там пару неприметных камней, сунув в карман — она рассмотрит их получше, когда они вернутся. За это время, пока они спускались и бродили внутри грота, солнце успело спрятаться за облаками, если не тучами — в воздухе запахло дождём, но его признаков ещё не было видно. Так что приняли решение выдвинуться в лагерь. Не успели они потерять грот из виду, как эхом по плато раздался грохот. Пугающий грохот, как если бы что-то большое падало с высоты. И кажется, что его источник недалеко. Вай хватает в руку рацию, первым делом спрашивая: — У кого-то обвал? Приём, — все пары поочередно начали докладывать. Не отчиталась только одна. — Чейз? Одри? Приём, — Вай выждала минуту, следом чуть ли не в унисон с Самуэлем начала повторять, перебив его канал. В голове уже разыгрался самый плохой сценарий. Сердце бешено забилось. — Да, у нас обвал, — наконец, запыхаясь, отвечает Одри. — Чейза задело. Думаем, что сломал плечо. Всё в порядке, не паникуйте, только вызовите спасателей. Приём. Если бы всё, кто есть в лагере, стояли рядом, то это был бы самый громкий массовый вздох облегчения. Плечо — не проблема, главное, что все живы. — Мы с Кейт подойдём, поможем спуститься. Приём. — Вертолёт будет через десять минут. Приём, — докладывает Самуэль. Вай сжимает ладонь Кейт, разворачивает их двоих и ведёт обратно. Если ускорятся, то окажутся там быстрее. По пути Кейт значительно отставала. Уже ближе к кулуару Вай попросила её остаться внизу на страховке и лишний раз никуда не подниматься. Не просто попросила, а приказала, надеясь, что та прислушается. Сама поднялась, встречая Чейза и Одри. Обвал внушительный, такие камни могли смело пришибить кого-то неопытного и оставить его на этом кулуаре навсегда. Вай забрала рюкзак Чейза, чтобы ему было легче, не стала вдаваться в подробности, ожидая, что Одри во всех красках расскажет всё за ужином. Грустно, что Чейзу придётся их покинуть, но и перелом в полевых условиях они ему не срастят… На месте Одри и Чейза могли оказаться и она с Кейт. И кто знает, как бы всё закончилось в их случае? Вертолёт приземлился на плато, раздувая переливающуюся от вышедшего солнца траву вокруг себя и заполняя, кажется, всю долину гулом. К нему подошли несколько пар, в числе которых был и Самуэль. Вай начинает жалеть, что чувствует всё. Тревога за Чейза, злость на Самуэля и Кейт, тут же и любовь какая-то, и преданность, и всё на свете. Всё разом. Если смешать все краски из набора, то получится грязный серый или коричневый, от которого или блевать потянет, или в туалет. По итогу останешься без сил и обозлённый. Они передали Чейза специалистам, кто-то из группы принёс его вещи из лагеря и вертолёт вместе с ним на борту поднялся в небо. Чрезвычайные ситуации требуют скорости — и у группы она есть. — Весной, должно быть, размыло, — рассуждает Самуэль, идя позади. По дороге в лагерь он ещё раз всем напомнил правила подъёма на кулуарах. Но даже глупый знает, что если делать всё по правилам, то это не дает гарантию того, что всё пройдет хорошо. В дикой природе всё решает она, а не человек — он может лишь попытаться подстроиться, предугадать, предупредить, но никогда не остановить. Да и человеческий фактор никто не отменял. Вай заметила прикованный к себе взгляд Кейт и её попытку завести какой-то разговор. Говорить ни о чём не хотелось. Всё, о чем мечтала Вай, это лечь и пялить в потолок. Она устала не столько физически — подниматься, спускаться, бежать и тащить снаряжение — сколько эмоционально. Хотя в альплагере она всегда надеялась отдохнуть в первую очередь головой. Не в этот раз. Как и хотела, закрылась в палатке. Уснула быстрее, чем успела об этом подумать, а когда открыла глаза, то испугалась — Кейт прямо перед её лицом, невозмутимая, смотрит, не моргая. Впрочем, такой её вид — не сюрприз. Вай любит наблюдать за спящей Кейт, но сомневается, что той подобное занятие доставляет такое же удовольствие, как и ей. — Что-то не так? — Обычно ты не спишь днём, — взгляд Кейт скакнул вбок, потом снова вернулся, — и не против поговорить. Поэтому кажется, что-то не так. — А, ты об этом… Я просто устала, — слабо улыбается Вай, следом потирая глаза. — Слишком насыщенный день. — Ситуация с Чейзом и Одри была страшной? Я видела твоё выражение лица. — Эм… да, страшной, но всё закончилось хорошо… А какое у меня было лицо? — с какой-то обидой поинтересовалась она, представив его на тот момент. — Широко раскрытые глаза, напряжённые губы. И крылья носа так, знаешь… — Кейт начала крутить рукой у лица. — Достаточно, — останавливает её Вай, — я поняла. Мне нужно было отдохнуть. Теперь я снова готова жить, — она потянулась, упираясь в палатку. — А на меня ты продолжаешь злиться? — На тебя? — Вай подпёрла голову рукой, оказавшись выше лица Кейт. Улыбнулась, прищурившись. Как вообще после такого вопроса можно злиться? — Ага, — кивает Кейт, особо не двигаясь, только подняв на неё взгляд. — Ситуация не из приятных, но это последнее, о чём я хочу думать. Я убедительно ответила? — Я практически не умею распознавать ложь, только если на словах, когда известные мне факты не сходятся со сказанными. Поэтому… убедительно, — она скованно улыбнулась. Чертовски красива в этот момент и внешне, и внутренне. И Вай она безумно нравится, несмотря на все противоречия в её жизни. Как кто-то мог её отвергать? — Это выражение лица я тоже теперь знаю. — Ага, — тихо выдыхает Вай, склоняясь к Кейт и прижимаясь к губам, рукой притягивая её за спину. Целовала бы до потери пульса, если бы это не означало «умереть». Но и в этом случае не смогла бы оторваться. Губы мягкие, с привкусом какого-то ягодного бальзама, вяжущего язык. Можно сказать, что и со вкусом первой влюбленности — именно такое состояние Вай проживает все эти дни, когда хочется быть ближе, всегда и везде. Без разницы как, просто подержаться за руки или послушать что-то сокровенное — всё что угодно, лишь бы с Кейт. Вай впервые нашла человека, с которым ей хочется остаться больше чем на одну ночь, которого хочется целовать не ради какого-то продолжения, а просто так. — Нас ждут на ужин, — отрываясь, произносит Кейт, проводя пальцами по щеке — этот жест уже становится её визитной карточкой. — Ужин, Одри, Самуэль, да, — понимающе кивает Вай, поднимаясь. Обычно у них не принято оставаться в лагере, когда кто-то получает травму и вынужден покинуть альплагерь досрочно, хотя и травмы случаются редко. Настолько редко, что аптечка в рюкзаке Вай никогда не вскрывалась, может, один раз — и то чтобы проверить комплектацию и сроки годности. Вай продолжает надеяться, что ей она никогда в жизни не понадобится, как и знания по оказанию первой помощи. — Моя первая мысль, — охает Одри, размахивая вилкой, — когда я поднимаю голову: «Небо падает!» Я сразу к стене. Чуть ли не облизываю её, пока под ногами земля дрожит. Думаю: «Господи, блять, у меня дети дома, пощади», — театрально молится она. — Пощадил, — Одри подмигнула Вай и Кейт, усаживающимся по другую сторону костра. — Хорошо, что не растерялась, — одобрительно кивает Самуэль. — От обвала никто не застрахован, но я рад, что всё обошлось малой кровью. — Вы когда-нибудь трогали место перелома? — интересуется она у всех сидящих. Никто не высказался. — Там прямо можно почувствовать отломки, представляете? — Вай аж передернуло, когда она попыталась представить, поэтому уткнулась в свою тарелку, иногда поглядывая на огонь. Как и предполагалось, весь вечер заполнила собой Одри. Иногда они уходили от основной темы в какие-то дебри, но она продолжала болтать без умолку. Та и в обычном своём состоянии любит потрепаться, но после стресса её ещё сложнее остановить. Хорошо, что это последний летний ужин в этом году — завтра они свернут палатки и направятся в город. Первым делом Вай заглянет к Чейзу и его плечу. Безоговорочно. Да, не самый лучший альплагерь за все годы, но один из запоминающихся. Даже скорее врезающихся в память (или лучше сравнить с гравировкой на памятнике?). И один из любимых.

***

Автобус высадил Вай, Одри и Самуэля у больницы, в которую доставили Чейза. Ему вчера сделали операцию и с ним всё в порядке, так что он готов к приёму посетителей. Кейт же раз за разом перечитывала номер Вай на экране своего телефона и гладила поцелуй на щеке, пока автобус развозил их по городу. В какой момент она должна позвонить? Или написать? Что должна сказать? Готова набрать прямо сейчас, чтобы продолжать слушать её ровный голос. Она уже… скучает? Прячет телефон, когда автобус тормозит в знакомых окрестностях. Хватает свои вещи и направляется к дому — он стоит на месте, а значит, Мэдди справилась с обязанностью по присмотру за ним. Кейт открывает дверь и попадает не к себе — какие-то новые детали повсюду, которых быть не должно. — Мэдди, что здесь происходит? — Кейт свалила рюкзак с плеч на пол, с подозрением осматривая небольшие коробки в коридоре. — Ты вернулась! — Мэдди с широкой улыбкой выходит из гостиной навстречу и тянется в объятия. — Мне… мне надо в душ, — она не даёт ей себя обнять и пятится назад. — Объяснишь, что это? — Кейт делает шаг, указывая на пустой картон. Проходит дальше, рассматривая новые безделушки на полках. — Помнишь, мы говорили о том, чтобы жить вместе? Я решила сделать первый шаг. — Ты решила? — она упирается рукой в арку между гостиной и коридором и оборачивается на неё — лицо буквально светится от радости. Наверное, и Кейт должно быть радостно, но совершенно нет. — Она… она бы так не сделала… — со вздохом произнесла Кейт, уходя в спальню. Вай бы ни за что не сделала что-то подобное, не спросив об этом её. — Она? — голос Мэдди ударился о стены. Кейт заходит в спальню, первым делом открывая шкаф с одеждой — конечно, полка, выделенная для Мэдди, теперь полностью забита. Прикроватная тумбочка тоже занята. Мэдди остановилась в дверном проёме, смотря на Кейт так, когда имеет в виду «ты несёшь какую-то херню». — Нам нужно расстаться, — Кейт смотрит ей в глаза. Она сейчас не несёт херню. Говорит правду. Оттягивать ничего не собирается. — Хотя я не помню, в какой момент мы вообще начали «встречаться», — раскинула пальцами кавычки в стороны. — Тебе нужно собрать свои вещи и уехать, — намеревалась выйти в коридор, чтобы пойти в душ, но Мэдди упёрлась руками в стороны. — Что изменилось, Кейт? — она склонила голову вбок, нахмурив брови. — Эти полгода всё было хорошо и тут вдруг за неделю ты решаешь, что тебе это не подходит? Там была она, да? А ты сразу, как только увидела её, решила забыть обо мне? Я какое-то пустое место? — её голос противно поднялся вверх. — Ты не пустое место, Мэдди, — Кейт села на край кровати, уставившись на неё. — Это я всё это время была пустым местом для тебя, так что давай ты не будешь притворяться, что тебе всё это нравится. За должность можешь не переживать. Сядешь вместо меня, а я уйду. Никаких проблем не будет. — О чём ты говоришь? Какое место? Кейт, скажи, она была там или нет? Я хочу знать! — Мэдди угрожающе тыкала пальцем в её сторону. — Это что-то изменит? Да, была. И, знаешь, ни разу за все дни не повысила на меня голос, не заставляла меня что-то делать… — Так это я плохая?! — перебивает она, подаваясь вперёд. — Это тебе вечно ничего не нравится! — Хочешь покричать? Иди покричи где-нибудь, — Кейт падает назад, раскинув руки на кровати. — Только тебе всё равно придётся уехать. — Ты не любишь меня? — знакомый дрожащий голосок. Мэдди уже плачет. — А я когда-то говорила, что люблю? — она подняла голову, чтобы посмотреть на неё — действительно плачет. Кейт не любит? А есть ли вообще кто-то, кого она любит? Снова уронила голову. — Даже моя мать никогда не слышала этих слов от меня. — Почему ты не хочешь жить как нормальные люди?! Почему тебе так сложно приложить хоть капельку усилий, чтобы построить что-то? Почему ты отказываешься от терапии? Почему ты так себя ведёшь?! Боже, с тобой всегда было так сложно, что я не раз хотела всё бросить! Но потом успокаивала себя, говорила, что всё изменится, наладится, но нет! Нет! Ты приезжаешь и выкидываешь эту херню! — Я… я нормальная, Мэдди… И, как нормальный человек, я прошу тебя прекратить орать в моём чёртовом доме! — она поднялась, вцепившись в одеяло пальцами. В голове мгновенно запульсировало. — Уходи! Убирайся отсюда! — кричит Кейт, размахивая рукой. Тело мгновенно бросило в жар. — Я была с тобой только потому, что Кассандра не хочет терять финансирование! Ни о каких чувствах речи не шло — у меня никогда их не было и не будет! Так что свали отсюда, пока мне не пришлось вызвать кого-нибудь, чтобы тебя выпроводили! — О какой нормальности идёт речь? Ты психопатка! — она вскинула руки. — Тогда я могу убить тебя, раз я психопатка, верно? — уголок губ непроизвольно натянулся вверх. — Не страшно оставаться со мной в одном доме? Я даю тебе время до утра, чтобы собрать все свои вещи и исчезнуть, — Кейт посмотрела на часы — почти восемь. — Время пошло, — кивнула, поднявшись с кровати, и прошла мимо Мэдди, прижавшейся к наличнику. Оставаться здесь Кейт не желает. Знает, что Мэдди захочет продолжить скандал. Захочет остаться, пообещает что-то исправить, уверит в счастливом будущем, но Кейт это не нужно. Поэтому она берёт в руки телефон и пишет сообщение на номер Вай: «Сильно занята?» Да, она понимает, что не вовремя, что Вай устала или вообще ещё в больнице, что сама Кейт не в лучшем виде для посещения гостей, но и идти ей некуда. Пока Мэдди здесь, то Кейт лучше быть в другом месте. Пусть она заберёт что-то лишнее, пусть заберёт с собой все дорогие вещи, но главное — она уйдёт навсегда. Тут же мгновенно раздаётся звонок — Кейт молча принимает. — Дела не очень? — на фоне голоса Вай какой-то шум. — Ты ешь пасту? Или сливки тебе вообще не нравятся? — Ем… Я… я приеду? Мне сейчас не очень хочется находиться дома, а ты ед… — Нет проблем, Кейт, — она легко посмеялась, продолжая шуметь на фоне. — Я вышлю адрес. — Спасибо, — отключается, сжимая в руке телефон. Она настолько привыкла быть рядом с Вай за эти дни, что её отсутствие ощущается чем-то инородным. Присутствие другого рядом — что-то инородное. Мэдди — что-то инородное. И Кейт поступила как человек, которого в фильмах обычно осуждают, как не та, кому сочувствуют, а та, кого недолюбливают. Она не лучший человек, по устоявшимся меркам, и никогда им не была. Она обещала закончить с Мэдди — она это сделала. Она хочет быть с Вай — и она это сделает: хватает ключи от машины, выходит в гараж, садится в салон — сидение слишком близко к рулю, а значит, Мэдди здесь была (разве Кейт не просила её не брать машину?) — открывает гаражную дверь и выезжает. В тишине направляется по нужному адресу, слышит только стук собственного сердца и пульсирующие виски. Закинула в себя таблетку обезболивающего и ещё пару для желудка. Останавливается на парковке среди автомобилей среднего класса. Вай живёт на втором этаже — хороший плюс: никаких лифтов и панорамных окон. Кейт поднимается, замирая у нужной квартиры. Успевает поднять руку, чтобы нажать на звонок, но дверь тут же широко распахивается. Какая-то музыка доносится изнутри, а Вай, которая в первую секунду улыбалась и пританцовывала, вдруг нахмурилась: — Выглядишь… — она держит дверь, оглядывая Кейт с ног до головы, — выглядишь уставшей. Я могу сразу с порога предложить тебе сходить в душ? Или ты голодна? — В душ, если можно. — Проходи, — Вай отходит в сторону, приглашая рукой. Это самая серая и каменная квартира, которую Кейт видела. Из выбивающегося — яркий жёлтый диван и мелкие разноцветные акценты в виде бытовой техники и безделушек. В воздухе пахнет ужином. — Я сейчас всё принесу, — она кивнула на дверь ванной комнаты, а сама ушла, по-видимому, в спальню. Получив на руки полотенце и одежду, Кейт приняла тёплый душ, не став надолго задерживаться, хотя стоять под струями воды ей нравилось. Натянула на себя предложенную чёрную футболку с логотипом какой-то группы — достаточно длинную, чтобы посчитать шорты лишними. Чужая одежда ощущалась на коже не такой, однако и в своих потных с самого утра вещах ей находиться не хотелось. Не нашла маленького полотенца, чтобы замотать волосы, поэтому оставила их сосульками на спине. — Ты уже? — Вай подняла голову на подошедшую к столу Кейт. — Классная футболка, — она подмигнула, — фанатка ню-метала? — Нет, у меня в машине обычно играет фолк-рок, — кивнула Кейт, садясь на стул напротив неё. В тарелке аккуратно выложенная паста карбонара — подача не ресторанная, но и не домашняя. — Фолк-рок? — Вай застыла. — Может, ты еще и в регби играешь? — В университете у меня хорошо получалось играть в баскетбол, — она принялась за ужин: накручивает на вилку пасту, помещает её в рот, жуёт, проглатывает — и всё это под пристальным взглядом Вай. Готовит она вкусно. — Я… я попросила Мэдди до утра собрать вещи и уехать. Я бы осталась дома, но не хочу, пока она там. — И… и как она отреагировала? — Вай прищурилась, откинувшись на спинку стула. К еде не притронулась. — Нормально… в плане, нормально для ситуации, я так думаю. Сказала, что я ненормальная — тогда я сразу подумала о тебе… Ты считаешь меня плохой, если я так поступила с тобой и с ней? — Ну… нам всегда приходится делать выбор… если он кому-то не нравится, то это не значит, что из-за него ты автоматически становишься плохой для всех, — она пожала плечом. — Ты правда хочешь об этом поговорить сейчас? — Она спросила: люблю ли я её… — Кейт собрала пастой сливочный соус на дне тарелки и посмотрела на Вай — сердце так забилось… приятно, не пугающе. — Если я скажу, что люблю тебя, это будет слишком рано или как-то неуместно? Или это вообще не то слово, которое можно применить?.. Зачем вообще придумали столько разных названий для чувств? — бросила вилку в тарелку, так же откинувшись на спинку стула. На лице Вай ничего не менялось — может, какие-то части подрагивали, но не более. — Влюбленность и любовь — это одно и то же? Или что-то должно измениться в ощущениях, чтобы от влюбленности я смогла перейти к любви?.. А любовь к родителям и, допустим, к остальным, она как-то отличается? — Вай прикусила губу, медленно моргнула и поднялась, делая шаги в её сторону. — Потому что я не понимаю, люблю ли я кого-то вообще или нет, — Кейт махнула ладонью, следом скрестив руки под грудью. Вай подошла сбоку и прижала её к себе, утыкаясь губами в голову. Мокрые волосы прижались к спине под её тёплой рукой. Всё тело расслабилось, как обычно, когда она оказывается в её объятиях. Руки упали по обе стороны. — Может, я правда горгулья, предназначение которой ограничивается лишь отпугиванием всех? Или что они там делают? Вопросы Кейт остались без ответа. Молчание сохранялось достаточно долго — Вай держала её, ни на секунду не отпуская, слегка покачивала из стороны в сторону под тихую музыку, играющую на другом конце комнаты, пока очередная песня не закончилась. — Кейт? — приглушённо спросила, продолжая упираться губами в мокрые волосы на макушке. — Да? — Ты ведь помнишь, что я люблю особенные камни?