Like a stone

— Так… Вай идёт с Кейтлин, — указывает пальцем Самуэль в толпу. — А Чейз подхватывает Одри. Никого не забыл? — задал вопрос сам себе. — Никого. Тогда выдвигаемся. В голове всё ещё не укладывается мысль: Кейт начала заниматься альпинизмом только для того, чтобы оказаться рядом с Вай? Никто и никогда ради неё ничего подобного не делал и из-за этого Кейт предстаёт перед Вай в ещё лучшем свете. Хотя куда ещё лучше? Вай сомневается, что сделала бы сама что-то подобное. Но потом вспоминает, как таскалась по дорогим заведениям, спуская всю свою зарплату… но это другое, это плохое, ведь возвращалась она оттуда с кем-то и даже хорошо проводила время, пока не думала о Кейт. А та за короткий срок сделала всё, чтобы оказаться рядом — пугает и умиляет одновременно. Теперь, когда их с Кейт ставят в пару, Вай чувствует себя несколько виновато и готова относиться более снисходительно к навыкам Кейт, если она не продолжит делать вид, что может сама со всем справиться. — Вай, можно на минутку? — подзывает её Чейз, отходя в сторону, пока все остальные собираются у тропы. — Да? — Слушай, я вчера присмотрел один подъём, — он чешет затылок. — Я бы и сам позвал туда Одри, но боюсь, что она не потянет со своими ля-ля. Он как раз по твоей части. Проведёшь Кейт без проблем. А я потом после вас туда с кем-нибудь схожу… Ну что? — Где он? — без раздумий спрашивает Вай. — Помнишь тот грот рядом с лысым подъёмом? Там в минутах двадцати от него есть кулуар симпатичный. Так-то невысоко, ничего сложного. — Хорошо, я знаю, где это, — кивает она. — Мы сходим туда. Не уверена, конечно, что и Кейт потянет, но хотя бы просто посмотрим. — Да! — он довольно потряс кулаками. — Тебе же крутые скалы ни по чём, — усмехается Чейз, подмигивая. — Мы с Одри будем где-нибудь недалеко. — Да-да, — закатывает глаза Вай, закидывая на спину рюкзак. — А ты любишь приходить на всё готовое, я знаю. — Нет, я просто уважаю женщин. Дамы вперед, как говорится, — он поклонился, пропуская Вай к остальным. Она поймала Кейт за руку — и они пошли вслед за всеми. Плато ещё скрыто за тенью хребта, поэтому здесь несколько прохладно. Тот факт, что Вай теперь доступен более обширный набор взаимодействий с Кейт, её будоражит, она даже стыдливо отводит взгляд, каждый раз чувствуя себя глупым влюблённым подростком, но потом ходит довольная, потому что Кейт ей позволяет быть рядом не только ночью. И ночью они теперь никого не раздражают, потому что всё, что они делают — это тихо разговаривают, обнимаются и спят, а это никем не возбраняется. Да, парочек всё равно здесь не жалуют, но Вай как-то всё равно и у Кейт не будет нужды больше появляться в альплагере, если встретить Вай уже не является её идеей фикс. Они ведь всё продолжат, когда вернутся в город? Кейт ведь не сбежит? Да и… Вай знает, где её искать, если что-то пойдёт не так. Чем дальше они шли, тем меньше становились группа и тень, покрывающая её. К гроту они подошли вчетвером: Чейз и Одри выбрали подъём около него, а Вай и Кейт пойдут дальше, к тому самому кулуару. Вай о нём знает, но он почему-то никогда её не привлекал. Тащить на него Кейт не очень хочется, хотя там не должно быть ничего сложного. Самуэль по-любому там был и не один раз, да и не только он. Чейз просто боится спрашивать у кого-то другого. — Куда идём? — Чейз попросил нас посмотреть кулуар. Наверху должно быть красиво. — Да, красиво… Ты никогда не думала, что это всё нереально? — В каком смысле? Типа в матрице живём? — усмехается Вай. — Нет, что это видишь только ты. А другие видят что-то другое. — Так… так и есть. Мы все видим разное, но реальность вполне реальная, — пожимает плечами. — Мы ведь все можем потрогать тот же песок и для всех это будет песок, а не для одного сахар, а для другого соль. Просто песок. — Просто… когда я смотрю на всё, то не могу описать, не могу провести никаких ассоциаций. Словно я не вижу того, что видишь ты. Я запомнила тогда твои слова, когда мы в прошлом году поднимались вместе, и я бы хотела сказать что-то такое же важное, но не знаю что. — Вот мы сейчас идём по каким-то кустам, по обе стороны высокие склоны, — Вай размахивает рукой впереди себя. — Я видела это всё десятки раз, но у меня всё равно захватывает дух от осознания того, что это вообще существует. Я знаю, как всё появилось, я знаю, почему всё так, но это так… величественно. Ты такой маленький, а вокруг всё такое большое. — Дух захватывает? — Даже не знаю, как описать, — улыбается она. — Дыхание замирает и в голове только «офигеть». Я тоже не мастер в описаниях. — В прошлом году я первый раз была в горах. — Да ну? — Вай поворачивается к ней, смотря с недоумением. — Я не верю, что дочка Кирамман не путешествовала и не была в подобных местах. — У меня есть много фотографий из детства, где мы на разных пляжах. Знаешь, где белый песок, пальмы и голубая вода? Никаких гор, лесов или ещё чего. Потом мама полностью отдалась корпорации и мы перестали выбираться за пределы города. — И что ты думаешь о море? — Я знаю, что оно очень глубокое, я знаю, что воды много, я знаю, какая живность в нём есть, но, кроме ряби в глазах и шума волн, я больше ничего не могу о нём сказать… Волны приятно слушать. — Что тебе хочется делать, когда ты слышишь шум волн? — Вай впервые разговаривает в горах о море, а не о том, что её окружает. — Не знаю… Может быть, лечь, закрыть глаза и включить какую-нибудь музыку. — Получается, что ты можешь что-то сказать… Я поняла твоё настроение, волны тебя успокаивают… Слушай, — она останавливает их и заглядывает Кейт в глаза, — никто не ждёт, что ты начнёшь рассказывать сочинение о том, как это прекрасно, приводя все возможные эпитеты. По большому счету всем всё равно. Я не говорю, что мне всё равно на то, что ты думаешь и чувствуешь, я про то, что мне всё равно как ты это делаешь. — То есть я не странная? — Мы все странные. Не обязательно иметь какие-то диагнозы или психологические проблемы, чтобы тебя назвали странным. Люди называют странными тех, кто не вписывается в их представления, — Вай продолжила идти, мягко потянув Кейт за собой. — Если ты странная, то я тоже странная, раз мне нравится с тобой общаться. А ещё я странная, потому что собираю страшные камни. Странная, потому что пошла в промышленный альпинизм. А для кого-то я такой не буду казаться. И с тобой точно так же. — Камни не страшные, я видела фотографии. У тебя есть какой-то с полосками, он похож на… — Да, на зебру! — восторгается Вай, дёргаясь. — Но это самый обычный камень, — через секунду успокаиваясь. — Но получается, что если он тебе нравится, то он особенный, не такой, как все. — Именно так, Кейт, именно так. Не такой как все — не равно странный. Так что пофиг на всех тех, кто считает это странным, я не для них камни собираю. — Для меня ты особенная, — фраза заставила Вай облегчённо выдохнуть, этим она попыталась скрыть, что её она до безумия порадовала. — Не думала, что когда-то появится человек, способный закрыть глаза на мои проблемы. Ощущается… непривычно. — Я не закрываю глаза, просто всегда держу в уме. Как и то, что ты любишь кофе без сливок и полежать какое-то время утром, перед тем как встать. Это не сверхсложно. — А другим было сложно. Хотя есть Мэдди, но я её не понимаю. — Мэдди? — нахмурилась Вай. — Да, она работает в моём отделе. Я ей нравлюсь, а маме нравятся деньги её родителей, поэтому мне пришлось пустить её к себе. Сначала Вай пропустила пару сердечных ударов, потом крепко сжала ладонь Кейт и следом отпустила. — Ты сейчас говоришь мне, что в отношениях, я правильно понимаю? — спросила спокойно, но внутри уже начинала закипать. — Не считаю, что это можно назвать отношениями. Мэдди думает, что мы вместе, но я пассивна настолько, насколько это возможно, поэтому я не понимаю её. — Интересно получается… — Вай со всей силы пнула какой-то камень в кусты. Злость или обида сейчас подступает к горлу — или все вместе. — Кейт, ты же понимаешь, что если мы вернёмся в город вместе, то тебе придётся сделать выбор? — Ты сейчас на меня злишься? Потому что если да, то стоит об этом сказать. Я знаю, что ситуация абсурдна. — Да, я злюсь, — вздохнула Вай, зажмурившись. — Я вернусь в город и скажу ей, что мы не сможем продолжить. Тогда ты перестанешь злиться? — она резко остановила Вай за руку. Там точно должен остаться след на коже. — Я… я не хочу, чтобы ты на меня злилась. Гнев матери мне не страшен, я смогу выжить и без фамилии, а тебя я не хочу упустить. Ты же не уйдёшь? Скажи, что ты не уйдёшь? — её голос дрогнул, а глаза непривычно заблестели. — Я… — Вай разжала пальцы Кейт, взяв ладонь двумя руками, — я не уйду. И я не хочу уходить. Только… ты не должна ради меня что-то терять. Если последствия плачевны, то я не хочу быть их причиной. Я приму любое твоё решение, потому что всё изначально было шатким, чтобы на что-то можно было опереться. — Нет, — возмутилась Кейт, — я хочу быть с тобой! — Вай впервые видит и слышит реальное возмущение Кейт, с надрывом в голосе. В груди что-то пережимается. Самой сложно говорить. — Я здесь. Я всё ещё здесь, — Вай потрясывает их руки. — Меня расстраивает то, что у тебя в данный момент есть отношения и та девушка ни о чём не подозревает, понимаешь? Это не совсем честно по отношению к нам обеим. — Я понимаю. А как бы ты отреагировала, если бы я тебе в первый день сказала? Ты бы сразу ушла, не став меня слушать, и тогда бы не было этого всего, — она кивнула на их руки. — А мне это нравится. — Ты слишком сильно мне нравишься, чтобы я так поступила, — усмехнулась Вай. — Давай… оставим эту ситуацию до города? А то мы никогда не дойдём до этого кулуара, — она потянула её дальше. — Ты ещё злишься? — Злюсь, но я всё понимаю, поэтому не думай об этом. Сейчас мы ни на что не можем повлиять. — Ты… так легко обо всём говоришь, не кричишь, не угрожаешь. — А зачем мне кричать? Мы не на американских горках. Хотя сравнение было бы удачным… — Не знаю. Такие ситуации предполагают конфликт, и я к нему готовилась. — Мне нравятся неочевидные пути, — улыбнулась она самой себе. Они уже приближаются к кулуару, так что Вай принялась издалека прикидывать маршрут. — Ты не была здесь? — Нет, мы обычно где-то в начале были. Тут… тут выше. — Да, немного. Вся сложность кулуаров в высокой вероятности обвала камней, поэтому эти участки при восхождении нужно обходить. В целом ничего сложного, если я поведу, — Вай сбросила рюкзак на землю, принявшись цеплять на себя снаряжение. Кейт какое-то время замешкалась, смотря наверх, потом тоже принялась надевать обвязку. — Поднимайся строго за мной, никаких отклонений. Если вдруг начнётся обвал, во что я слабо верю, то прижимайся к стене. — Я знаю. Я же не чай с Самуэлем всё это время пила, — вздыхает Кейт. — Я просто переживаю за тебя, — кивает ей Вай, набрасывая рюкзак. — Если я новичок, то это не значит, что я могу уступать по знаниям. — Знания — это не опыт, поэтому я хочу, чтобы ты прислушалась ко мне, — Вай чмокнула Кейт в щеку, предварительно стукнувшись касками. — Давай, нагнём этот кулуар. — Нагнём… — они встали перед склоном, устремив взгляды наверх. Вай сразу отметила несколько сомнительных участков породы и пару подходящих платформ для станций. Чейз бы тоже без проблем прошёл, и не на таких кулуарах был. — Тебе было страшно, когда ты начала этим заниматься? — В самих моментах нет. Но мне было страшно, когда в новостях говорили о смертях альпинистов. Пожалуй, узнать о смерти кого-то знакомого для меня самое страшное. Я доверяю снаряжению, так что если и бояться, то собственной невнимательности. Так что предлагаю говорить только по делу, ладно? — Вай оборачивается на неё, крутя в руке карабин. — Ладно. А сама тогда заткнуться не могла… — Да там же всё легко было, — смеётся Вай. — Хорошо, прости за тот раз, мне хотелось тебя подоставать. — Обижаться я не умею, так что извиняться не нужно. Всё в порядке. Вай начинает подъём, не спеша и расчётливо продумывает каждый шаг, ощущая огромную ответственность за Кейт. Будь снизу кто-то другой из группы, она могла бы быть менее напряжённой. Чаще ставит оттяжки, чтобы в случае срыва лететь не так долго. Но она уверена в полной безопасности и надёжности своего маршрута, просто наличие Кейт позади тревожит. Той вообще не должно было быть здесь, если бы она просто каким-то образом узнала номер телефона Вай и познакомилась в городе, не усложняя всё альпинизмом. До сих пор в голове не укладывается. Кейт поднимается значительно медленнее, но Вай помнит об этом ещё с прошлого года, так что теперь не имеет права её торопить. Да и спешка здесь сделает только хуже. Мысли о какой-то Мэдди Вай пыталась отбросить куда-то подальше. Она не может винить в чём-то Кейт, потому что для Кейт не существует принципов, потому что не существует чувств. А Вай… а что Вай? У неё самой в городе очередь из девушек, которые хотят с ней встретиться снова. Чем она лучше? Вообще, это похоже на какую-то магию или чары, которым Вай поддалась. Кейт оказывает на неё воздействие, не специально, не планируя, а Вай готова упасть перед ней на землю и разрешить ходить по себе, как по паркету. Да, вот настолько. Не быстро, но они все же оказались на самом верху, полностью вспотевшие и уставшие. Вай помогла Кейт подняться и предложила расположиться на утёсе, где из камней пробиваются разноцветные цветочки. Отсюда вид в сотню раз лучше, чем в начале хребта — там всё простое какое-то, много зелени, а тут жесткие скалы напротив, минимум растительности и пространства. Солнце здесь кажется ближе. Кажется. Пока Вай любовалась видами, сдувая с лица выпавшие пряди волос и тем самым немного охлаждая себя помимо обнимающего их ветра, Кейт лежала на земле, смотря в небо. — Я была не до конца с тобой честна, — Вай оборачивается на неё, а Кейт закрывает глаза и глубоко вдыхает. Какой скелет в шкафу на этот раз? — Я… я боюсь высоты. — Чего? — ей, наверное, послышалось, потому что она не могла составить слова «боюсь» и «высота» в одно предложение. Для опоры поставила руки перед собой около её стоп, склоняясь ближе. — Повтори?.. — Я боюсь высоты, — Кейт приложила ладонь к груди, снова вздохнув. — Ты… ты работаешь на хрен знает каком этаже, — глаза Вай всё расширялись и расширялись, — идёшь в горы и говоришь мне, что ты боишься высоты? Сейчас? Когда мы уже поднялись? — Да. — Ты поднимаешься из-за меня? — Да. — Ты… безумна, ты об этом знаешь? — Вай тупо смотрит на неё, поражаясь тому, как Кейт умудряется всё это в себе хранить. И ведь по ней даже не видно, что что-то не так. Лежит спокойно, только рука на груди может что-то выдавать. — Это насилие над собой! — Всё под контролем. Я приняла таблетки, блокирующие тошноту, — она поднялась, сев перед Вай. — Как тебя Самуэль вообще пустил? Бред какой-то… — качает головой, смотря на землю. — Ты понимаешь, что это опасно? — снова подняла на неё взгляд. «Американские горки», как ни на зло, сейчас очень бы подошли. — Я уже немного привыкла, так что всё не так плохо, как было год назад, — Кейт пожимает плечами, натянув один уголок губ. — Если смотреть не вниз, а на тебя, то я забываю, что мы находимся на высоте. — Это бы прозвучало весьма романтично в других условиях, — нервно посмеивается Вай. — Ты меня удивляешь… в хорошем смысле, но теперь я переживаю за тебя ещё больше, чем до этого. Есть что-то ещё, о чём мне нужно знать? — М-м… — она задумчиво забегала глазами, — кажется, нет. Тебе не нужно за меня переживать. — А это — ложь, — указывает на неё пальцем. — Нужно. Я не хочу, чтобы ты тут скрючилась от панической атаки или ещё какого-нибудь приступа. Не шутки же. — Такого не будет. Мне плохо, но это не смертельно. — Я скажу Самуэлю, что сегодня твой последний подъём. Это очень глупо с его стороны — допускать тебя. — В нашей семье многие вопросы решаются деньгами. Если у тебя есть деньги, то ты можешь сделать всё что захочешь. Самуэль не мог мне отказать. — Сомневаюсь, что кто-то вообще в состоянии тебе отказать… — Вай поднимается, оттряхивая руки от прилипших песчинок. — Я хочу тебя спустить вниз как можно быстрее, — и подаёт руку Кейт. — В целом можно было оставить только первые три слова, — пожимает плечами она, принимая помощь и оказываясь перед лицом. Вай на мгновение растерялась, а следом рассмеялась. — Кто там говорил, что с тобой не весело? Покажи мне его, — Вай закидывает рюкзак на спину, поправляя на себе одежду и снаряжение. Солнце скрылось за облаками и им стоит спуститься, пока оно снова не начало жарить. — Я разделяю твоё мнение, но нам сначала стоит оказаться внизу, — она направляется к спуску. — Погоди, — Кейт останавливает её за руку в паре метров от карниза. В этот раз более бережно. Обхватывает ладонями лицо Вай, делая несколько рваных вдохов, будто удерживая себя от того, чтобы переместить взгляд на плато, поэтому её голубые радужки беспорядочно подрагивают. Она так близко, что у Вай перехватывает дыхание. Она буквально забывает, как дышать. Это ненормально — так реагировать на девушку. — Я не знаю, как ещё выразить все то, что происходит внутри меня, — тихо говорит Кейт, поглаживая пальцами щёки. — Не поверишь, но я тоже, — хрипло отвечает Вай, сложив руки на талии и притянув Кейт ближе. Их губы слились в нежном поцелуе, чуть солёном, уставшем, но от этого не менее приятном. Уже не первом, и сейчас Вай знает, что не последнем. Она не отпустит Кейт ни при каких условиях. Возможно, она ослеплена своими чувствами, но ей это тоже нравится, как и Кейт, а ей она верит даже больше, чем себе. — Идём, пора спускаться, — улыбается Вай, нехотя отрывая свои пальцы от неё. Если бы существовал телепорт, то она с радостью перенесла бы их двоих сразу в лагерь, минуя необходимость подвергать Кейт страху. — Идём, — так же нехотя соглашается Кейт, приводя перекрученную лямку рюкзака Вай в нормальное положение. — Теперь точно идём. Кейт первая на спуске, за Вай останется задача собрать все оставшиеся крюки. Солнце так и спряталось за облаками и это к лучшему, потому что никакая тень не перекрывает обзор. Погода в целом будто ухудшается: в воздухе начинает пахнуть дождём, но его признаков ещё нет. Даже если над ними родится грозовая туча, они спустятся быстрее, чем она прольётся. Вай бы не отказалась от дождя. Когда Кейт оказалась на первой станции и теперь может страховать, Вай начала готовиться к спуску с непривычной спешкой. Чуть не забыла открепить дополнительную страховку, но вовремя заметила. Сама будто боится высоты или хочет забрать этот страх себе. Только её не тошнит, а потряхивает изнутри. Скорее бы они уже спустились, потому что долго Вай так не протянет. — Бояться высоты и потащиться в горы из-за девушки? Уму непостижимо, — бормочет себе под нос. — Я иду! — Вай оглянула Кейт внизу, натягивающую веревку. Буквально на середине её пути странный звук — то ли гром, то ли топот — раздался откуда-то сверху. Гроза? Вай успела поднять голову и увидеть скатывающийся слева карниз. Внутри всё замерло. Обвал с ней случается впервые. Эти несколько секунд растянулись в вечность. — Прижмись! — крикнула она Кейт. Сама припечаталась к стене изо всех сил и ухватилась за ближайшие выступы. Кейт сейчас её точно не страхует. Огромные куски скалы пролетели в миллиметрах от Вай, больно задевая по плечу и рюкзаку. Как бы она ни хотела удержаться, всё равно упала, повиснув на оттяжке в облаке пыли. Тряхнуло слабо, но ощутимо. Песок и камни продолжали сыпаться сверху, а снизу раздался грохот булыжников о землю, эхом отскакивающий от хребта напротив. — Кейт?! — сквозь пыль кричит Вай, пытаясь ухватиться за стену. Находит сбоку выступ и встаёт на него. Плечо разрезало, но не сильно. Кровь слегка промочила кофту. Она втянула воздух сквозь зубы, проклиная этот карниз. — Кейт, ты в порядке? — из-за выступа ту вполне может быть не видно. Но отсюда Вай видит только груду камней и пыль. Прежде чем докладывать об обвале, нужно убедиться в безопасности Кейт. Уже всё равно на страховку: спускается быстро, как может. Она и не помнит, как это делала. Сердце предательски завелось. Кейт не отвечает. Никаких звуков снизу нет. На рацию проходит голос Чейза. — У кого-то обвал? Приём, — все пары поочередно начали докладывать. — Вай? Кейт? Приём. Вай не может ответить. Судорожно спускается, отцепляясь от страховки. Ищет глазами Кейт, мысленно успокаивая себя, что с ней всё в порядке. Обходит разбросанные валуны, замечая за ними её: одна нога придавлена куском скалы, вся в пыли, рюкзак подпирает спину, глаза прикрыты. — Кейт? Вай? Мы выдвигаемся к вам, приём, — голос Одри вывел Вай из ступора. Она подбежала к ней, рухнув на колени и сбросив рюкзак. Вай знает, что нужно делать. Отключает все эмоции. Склоняется над лицом: уха коснулся маленький выдох, а грудная клетка вздымалась, но не так активно. С холодным взглядом осматривает Кейт — единственная видная травма — это раздавленная голень. — Кейт, ты меня слышишь? — железным голосом произносит Вай, первым делом доставая из рюкзака рацию одной рукой, а второй — аптечку. Ответа нет. Зажимает кнопку на рации, параллельно открывая красную пластиковую коробочку. — Да, у нас обвал. Нужен вертолет. Приём, — всё так же без паники. Откладывает рацию. Во второй руке уже сжимает жгут. — Ногу можно собрать, — смеётся Вай, осматривая кровавое пятно на земле, — или сделаем новую, «Кирамман Индастриз» же занимаются изготовлением бионических протезов? — Вертолёт будет через десять минут. Приём, — уже раздался голос Самуэля. Поверх штанины Вай затягивает жгут. И если человек в сознании бы простонал от этого, то Кейт же не повела ни одной мышцей. Нужно убрать камень. В этом еще один плюс отсутствия Кейт — зрелище и боль будут не из приятных. Вай садится на землю, упираясь руками сзади, а ногами в валун — давит что есть силы, пока тот не начал медленно перекатываться, с жутким чавком отлипая от ноги. Рухнул на землю рядом, светя алым пятном в глаза. Вай оттолкнула его подальше, насколько это возможно. Из места, где должны проходить две кости, мышцы и сосуды, из этого месива не сочилась кровь, а значит, жгут работает. Вай снова возвращается к Кейт, слушая дыхание и сердцебиение — слабое, но есть. Хватает из аптечки перчатки, хотя тратить на них время ей не очень хочется. Матерясь, влезает в них и следом разрывает упаковку бинта. Руки трясутся, но она закрывает рану. Наложить повязку не получится, как и шину — в округе даже никакого деревца или куста. Ей придется держать Кейт на случай, если та очнётся и запаникует. Другие травмы? Вай начинает аккуратно ощупывать Кейт с головы, чтобы не ухудшить имеющие проблемы, если они еще есть. Снимает каску, чтобы ничего не давило на шею. Голова цела. На лице пара ссадин. Скорее всего, Кейт пятилась от обвала, но этого расстояния было недостаточно, чтобы ее не задело. Споткнулась о выступ и следом камень навалился на неё. Пока Вай расстегивала ветровку Кейт, заметила, что нет никаких движений. Даже малейших. — Не вздумай, — процедила она, склоняясь. Не стала отсчитывать до десяти, наблюдая за отсутствующим дыханием — терпения не хватило. На пятой секунде в пару движений стянула с неё рюкзак, не думая о том, что могут быть травмы позвоночника или ещё чего. Расположила Кейт на земле, представив на её месте манекена — так проще — и приступила к реанимации. Она делала это раньше, но только на курсах и никогда на живом человеке. И она никогда не думала делать это на ком-то знакомом. И никогда — на Кейт. Если она могла заставить сердце Кейт биться чаще, то почему она не может его завести? Нависает над грудью Кейт, сложив руки на ней. Давит, давит, давит, с каждым мгновением осознавая, что это не манекен — тело под ней тёплое. Здесь нельзя ошибиться. Сдерживать эмоции становится сложнее. Кейт не дышит. Её сердце не бьётся. Уже со слезами на глазах приближается к губам Кейт, чтобы наполнить её легкие воздухом. Вдох — грудная клетка поднялась, опустилась. Снова вдох. Снова грудь поднялась и опустилась. Тишина — ни самостоятельных движений, ни звуков. Ничего. Ещё. Вай снова складывает руки на груди, с каждым нажатием начиная паниковать. Смотрит, как под ладонями, расплываясь, продавливается грудная клетка. В ушах начала шуметь собственная кровь, заглушая все посторонние звуки. Она не остановится, пока не прибудут медики. Она не оторвётся, пока Кейт не придёт в себя. Пока её сердце не забьётся и она не сделает самостоятельный вдох. Снова вдох. Уже влажными от слёз губами. Вдох. И никаких изменений. Вай попала во временную петлю, бесконечно чередуя надавливания и вдохи и не замечая изменений. Слёзы капали на руки. Или это были капельки пота. Или дождь. Всё вокруг перестало существовать. В голове была только одна мысль: завести это чёртово сердце. Когда она собиралась приступить к какому-то по счёту кругу, её оттянули за плечи. Она крикнула что-то невнятное, дёргаясь, не желая убирать руки. Её сильнее потянули — Вай потерянно подняла голову, увидев Чейза и как он приступает к реанимации вместо неё. — Вай, — Одри цепляется ей в лицо, разворачивая к себе, — давай твоё плечо посмотрю? — Нет, — вырывается она, подползая к голове Кейт. — Я буду здесь, — кивает Чейзу, стирая с лица влагу рукавом. Тот молча кивает в ответ, продолжая надавливания. — Сколько жгуту? — Одри села около ноги. — Если вертолета ещё нет, то нет и десяти минут, — шмыгает носом Вай, задыхаясь. — А как давно реанимируешь? — Я… я не знаю, — Чейз останавливается, и Вай тут же обхватывает губы Кейт, делая очередной вдох. Этот. Этот вдох должен заставить её дышать самостоятельно. Или следующий. Но ещё один вдох тоже ничего не изменил. Вай видит, как Чейз и Одри переглядываются, незаметно качая головой. Они ведь не думают, что продолжать бесполезно? Нельзя останавливаться, даже если прошло много времени. В истории были случаи, когда людей заводили и через десятки минут, почему Кейт не может попасть в эту статистику? После нескольких циклов Чейза сменила Одри, а Вай так и продолжала делать вдох за вдохом, каждый раз думая, что именно сейчас Кейт задышит сама. Её губы дрогнут, она поморщит нос, хрипло вдохнёт. Еле слышно. Чтобы Вай склонилась как можно ближе и облегчённо прижалась к ней, слушая, как бьётся сердце. Но ничего не происходило. Вертолётный шум становился отчётливо слышен. Вай не отрывала взгляд от лица и груди Кейт, которые они втроем искусственно заставляли прийти в движение. А потом ей пришлось отпустить Кейт. И наступила темнота.

***

Глаза открываются сквозь режущую боль и видят перед собой потолок. Тот немного плывёт. Всё тело ломит и Вай с трудом может поднять руку, чтобы закрыться от противного свечения ламп. К тому же — одно плечо скованно. — Наконец-то, — голос Паудер откуда-то слева. — Водички? Вай кивнула. Рот действительно сушило. Еще какой-то привкус препаратов. Сделала пару глотков, морщась от боли в плече. Какого хрена на ней вообще гипс? Она помнит, что произошло. Но из последнего: ветер и шум лопастей вертолёта, лицо Кейт в своих руках и… всё. — Ты герой. Не супер, конечно, но всё равно крутая, — слабо улыбается Пау, сидя на стуле у койки. — Кейт, — хрипит Вай, с трудом делая глубокий вдох. Гипс давит на грудь. — Что с ней? Паудер поджала губы и забегала глазами по постели. Вай бы поторопила её криком, но нет сил. Поэтому выжидающе смотрела на неё, прогоняя в голове «жива, жива, жива» и сжимая в кулаке простыню. — Кейт… если быть точнее, то Кейтлин Кирамман, — она удивлённо покачала головой, словно не веря в сказанное. — Вай, — Пау накрыла своей ладонью её кулак, посмотрев в глаза, — она умерла еще до того, как вас забрали спасатели. Врач сказал, что ты всё сделала правильно, но этот тромб… — дальше Вай почти не слушала. В голове громко билось собственное сердце, пульсируя в висках, а в груди разрасталась пустота. — Когда… обвал, ты сломала… делала с переломом. Кости сместились… операцию… спицы. Воткните в Вай сотню спиц, потому что Кейт оказалась там из-за неё. Раздавите её тысячей камней. Поставьте на неё сраную скалу, чтобы её расплющило на атомы и стёрло с лица земли. Слезы начали скатываться по щекам, капая на больничную сорочку. Здесь должна быть не Вай. В больнице вообще никого не должно быть. Они должны сейчас сидеть в лесу, готовить ужин, общаться, а потом всю ночь греть друг друга в палатке. — Родители занимаются страховкой, так что подойдут позже. Ты хоч… — Заткнись, — вырывается из Вай. Втягивает воздух как может, но всё равно задыхается. Слезы катятся и катятся. — Либо молчи, либо выходи. — Там ещё Чейз и Одри сидят. Если хочешь, я могу их позвать. — Просто уйди уже, — рычит Вай, встряхивая единственной свободной рукой. Через какое-то время Паудер действительно вышла, закрыв за собой дверь и оставив Вай одну. Один на один с тем, что она не знает как описать. Ей больно плакать: плечо неистово ноет, глаза и голова самоуничтожают сами себя, а в душе пустота становится всё больше, поглощая внутренности, как чёрная дыра. В начале недели она обрела Кейт, её чувства, её правду, а теперь её нет? Теперь Кейт нет? Она снова исчезла? Самое глупое, что теперь Вай знает, где её искать, только поговорить им уже не удастся. Они больше не смогут поговорить? Вай не будет радоваться каждому вопросу, каждой фразе и слову Кейт? Не будет умиляться её непосредственности? Её простоте? Её попыткам поставить забор между собой и окружающими? Вай больше не будет единственным человеком, с которым Кейт может быть собой? Вай бы любила её такой: со всеми «странностями», со всеми болячками, со всем тем, что Кейт считает проблемой. Считала. Вай бы создала для Кейт мир, в котором она может не носить маску, не притворяться, а просто… жить. И они бы жили вдвоём, наплевав на всех, кто с ними как-то не согласен. Теперь Вай не знает, что чувствует. Ей просто больно. Единственное слово, которое подходит — это боль. Разрушающая. Всепоглощающая. Не оставляющая шансов на выздоровление. Высасывающая жизнь из тела, разума и всего. Вай хочет быть сейчас рядом с Кейт. Всегда хотела быть. И она готова умереть, лечь рядом и взять за руку, чтобы сказать: «Я здесь. Я с тобой. Я не уйду». «Я не хочу спать одна», — тихий голос Кейт в голове. Следом в полной темноте она прижимается к Вай, хватает за руку, переплетая пальцы, и практически мгновенно засыпает. Вай хочет лечь спать с ней. Хочет быть её подушкой и одеялом. Её ловцом снов, её ночником. Обнять ее и уснуть, исчезая в забвении. Рядом. Спокойно. Тихо. Без боли. Вай хочет вспомнить её улыбку, но видит только каменное лицо со слегка приоткрытыми губами для дыхания, через которые она раз за разом передавала часть воздуха. Они дышали вместе. Но на тот момент… Кейт уже была мертва. Потерять её год назад было неприятно, но найти Кейт сейчас и через несколько дней потерять уже безвозвратно, окончательно, оказалось ужаснее. Кто-то исполнил твою мечту, дождался реакции, а потом со всей неприязнью и жестокостью отобрал её, оставляя на коленях с пустыми руками. В этом есть вина всех, начиная от родителей Кейт и заканчивая Вай. Там не доглядели… там закрыли глаза… там были недостаточно внимательны, а кто-то и вовсе был ослеплен — деньгами или своими чувствами. Ответственность за всё ляжет на Самуэля. На врачей, которые допустили Кейт. А её родителей будут жалеть. Они стоят над гробом. Плачут. Искренне плачут. Но всё, что они говорили, было неправдой. Называли её характер «сложным», умалчивали о диагнозах, говорили о том, как она была несчастна, а теперь ей не нужно гнаться за счастьем, теперь она спокойна. Все эти слова не вызывали жалости в Вай, они только разжигали в ней гнев ещё больше. Кейт не та, какой её все видели. Вай бы хотела прокричать это присутствующим, но и так собрала косые взгляды, привлекая внимание своим гипсом. Да и без него она стала бы мишенью. Живой мишенью для вымещения боли, которую сама не знает куда деть. С дрожью в теле подходила к гробу в числе крайних. Задержала дыхание, перед тем как взглянуть на Кейт. Она запомнила её лицо. Отчетливо. Помнит, какое оно, когда ей хорошо, когда ей страшно, когда её тошнит, когда она говорит о чувствах, когда чего-то не понимает. Помнит её лицо, когда она умерла. Теперь будет помнить и это — с лёгким макияжем, такое же каменное, но губы сомкнуты. Его обрамляют тёмные локоны, прилипая к ключицам, просвечивающим через белый гипюр платья. Вай впервые видит её в таком одеянии, в городе, в обычной жизни, но не может сказать, что ей нравится. Уколы боли чувствуются каждой клеткой тела, подкашивая ноги. Вай касается холодных ладоней Кейт, сложенных на животе и обвязанных белой ленточкой. Вспомнила, как эти пальцы касались её. Как Вай сжимала их, не собираясь отпускать. Достала из кармана камень — тот самый, с полосками, он вроде как понравился Кейт, поэтому Вай подарит ей его. Не цветы же, которые ей никогда не нравились? Вложила под руки и сжала их, ловя языком слезу. Если она останется здесь дольше, то не сможет уйти. Склонилась над ней, ещё раз пробежавшись взглядом по каждой черте лица, и коснулась губами лба, оставляя поцелуй. Нежный прощальный поцелуй. Не первый, но последний.