Huracan

      Одним днём Хёнджин просыпается и обнаруживает на своём телефоне новое сообщение от Чанбина.              "Я купил машину лол"              Написано так просто, будто Со вышел за хлебом, а не пропал сегодня утром, видимо задолго до его пробуждения. Потому что на часах стрелка близится к одиннадцати, а уведомление пришло больше часа назад. Хёнджин даже протирает глаза и думает, не обознался ли никнеймом, и это ему написал, может, Минхо. Или Чан на худой конец. Но нет, над чатом висит глупое "жена с мускулами", и даже когда Хван моргает раз-другой, оно не исчезает.              "Какая ещё нахрен машина, Со Чанбин?"              Закономерно пишет он в ответ. Чанбин читает почти сразу же.              "Ламборгини"              И Хёнджин практически может видеть, как самодовольно тот улыбается. У Хёнджина в башке тут же щёлкает ценник на эту машину. Чанбин никогда не умел считать деньги, хотя с математикой, вроде, у него всё было отлично. Просто цифры ударили ему в голову, и Со вообще не думал о цене, особенно если покупка касалась кого-то другого, а не его. В этот раз выходит так, что и на себя он совсем не жалеет денег. Хван не сомневается, что тот приобрёл какой-нибудь модненький суперкар.              Да, Чанбин, конечно, заикался про машину раньше. О том, что старая достала, и что он хочет быть круче Чана, который к тому времени уже тоже обзавёлся крутой тачкой. Но Хёнджин, если честно, не слушал, потому что говорит Со много и часто совсем не по делу. Оказывается, рвануть может в любой момент — вот как сегодня.              Хёнджин и сам думал о машине, но пришёл к выводу, что личный водитель ему нравится гораздо больше. Не надо самому обслуживать тачку, не надо, когда устал, думать о том, чтобы ещё и садиться за руль. Компания предоставляет все удобства, и Хван ими с радостью пользуется.              Однако теперь, видимо, ему в личные водители заделается ещё и Чанбин. Вслух он, конечно, соврёт, что такие поездки нисколько не радуют, а только утомляют, и закатит глаза, но... Кем надо быть, чтобы не купиться на это внимание? Чтобы по сердцу не разливался гордый трепет от того, что Чанбин ему хочет угодить во всём, даже если это означает возить Хёнджина в бассейн и по галереям? Может, Со даже получит немного его одобрения, если будет очень-очень стараться. Может, Хёнджин даже игриво положит ладонь ему на бедро, а потом поднимет чуть выше, заставляя тяжело втянуть воздух.              Хёнджин закусывает губу от этой мысли и думает, что пора бы встать с кровати, иначе утро закончится стояком от мыслей о том, как ещё он мог бы поддразнить Чанбина.              Того дома не наблюдается ещё несколько часов. Хёнджин успевает выпить кофе, позалипать в соцсети и даже сходить на тренировку в зал недалеко от их дома, а Чанбина так и нет. Хван уже думает написать возмущённое сообщение, мол, где это его жена пропадает, но именно в этот момент у него вибрирует телефон, и уведомление от Со высвечивается на экране.              "Спускайся на парковку"              Чёрт, и Хёнджин реально спускается. Быстро натягивает уличную одежду, запрыгивает в кроссовки и идёт к лифту, нажимая на "P" в самом низу панели.              Искать глазами не приходится: на паркинге практически пусто, зато в самом конце сияет уже обклеенная дорогущей переливающейся плёнкой чёрная машина. Чанбин же стоит около, опираясь локтем на крышу, и выглядит настолько довольным собой, что Хёнджин не может сдержать порыва закатить глаза.        — Ну привет, жёнушка, зацени обновку.        — Фу, — только и выдаёт Хёнджин на глупый комментарий Чанбина, но взгляд невольно сам цепляется за новенькую, невероятно стильную Huracan.              Ну, суперкар, как он и думал. Со Чанбин такой предсказуемый. Тот бы Хёнджину на это ответил, что это просто Хван его так хорошо знает, и это он предсказать может тоже.              Хёнджин снова фыркает.        — Сколько понтов.        — Зато не дешёвых. Целый день в сервисе провёл!              На его ремень прицеплен смарт-ключ, он выглядит таким маленьким и неприметным, но выдаёт Со и его истинный достаток с головой.        — Не выпендривался бы ты так, а то засветишь ещё где не надо, — кивает он на ремень.        — Не переживай, его под одеждой даже не видно почти.        — Ага, конечно, — Хёнджин закатывает глаза и складывает на груди руки. Так, будто он не сгорает от нетерпения, чтобы увидеть машину изнутри. — И в чём весь твой понт?              Чанбин, будто только и ждал просьбы доказать, берёт ключ в руку и нажимает на одну из кнопок. Машина издаёт сигнал, отзываясь ему. Со легко, парой пальцев поддевает ручку двери у пассажирского сидения, и та тут же плавно откидывается, открывая внутренности авто. Хёнджину хочется присвистнуть, но он держит безразличное выражение лица и всё ещё стоит, сложив руки.        — Прошу, — по-джентльменски приглашают его, и с бесстрастным видом мученика Хван забирается в салон, сгибаясь чуть ли не вдвое.              Чанбин обходит машину и залезает на водительское, ожидая от Хёнджина какой-нибудь реакции.        — Ну?        — Что "ну"? Тачка как тачка.        — Тут есть капхолдеры, целых два, — говорит он так, будто в этом суперкаре это самая важная вещь на свете. — Зацени.              Он тянется рукой к панели, расположенной напротив Хвана, и откидывает её. И правда, два капхолдера. Господи, какая тупость. Хёнджин снова фыркает.        — В любой нормальной машине они есть.        — Не любая нормальная машина разгонится от нуля до трёхсот так, будто это плёвое дело.        — Удивил, — иронично прилетает в ответ.              Проблема в том, что удивил. А ещё проблема в том, что на водительском сидении, в своих дурацких очках с толстой оправой и небрежными кудряшками, его парень выглядит настолько сексуально, что у Хёнджина завязывается узел внизу живота. В этой дурацкой машине не развернуться толком, и макушка Хвана упирается в крышу салона, но Со в ней выглядит так натурально и естественно, что все неудобства меркнут, уступая желанию сделать что-то грязное.              Блять, они на парковке, и тут везде камеры, но Хёнджин...        — Ещё тут есть всякие приколы на панели, например...              Чанбин что-то увлечённо рассказывает, но Хван не слушает толком. Его разум уплывает в чуть другом направлении. Он стреляет в Со глазами, а тот на него даже не смотрит. Влюблённо улыбается своей обновке.              А должен только ему.              Поэтому Хёнджин уже знает, как его отвлечь и вернуть внимание действительно к главному. Он чуть наклоняется в сторону Чанбина и на самое ухо, задевая губами чужую раковину, шепчет:        — Какой смысл в этой выёбистой тачке, Со Чанбин, — его рука, как и в утренней фантазии, опускается на крепкое бедро. — если в ней неудобно будет трахаться.              В глазах у Со темнеет со скоростью гораздо большей, чем разгон этой дурацкой машины, и он тихо выдыхает. Отлично, первый шаг сделан. Хёнджин аккуратно ведёт рукой дальше, чуть ближе к внутренней стороне ляжки. Даже сквозь плотную джинсу Хван может чувствовать, как напрягаются тренированные мышцы под пальцами.        — Ты просто любишь понты. Чтобы компенсировать свой рост, например, — он нарочно дразнит, давит на больное. Он обожает, когда Чанбин чуть раздражён. Тогда он вбивается в Хёнджина с особенно приятным ушам рыком. — Хотел просто утереть нос Чану, м?        — Хёнджин, — его голос звучит опасно низко.        — Ты совсем не думаешь о моём комфорте, — продолжает дразнить Хван, томно шепча. Он облизывает его ушную раковину и видит, как сильно краснеет чужое ухо. — В прошлой хотя бы было место, чтобы я мог тебе отсосать.              Ему стоит бросить лишь один мимолётный взгляд вниз, чтобы увидеть, что у Чанбина стоит. И гаденько ухмыляется, потому что добился своего. Рука, так и покоившаяся на внутренней стороне бедра, ползёт чуть выше, находясь в опасной близости от паха.        — О каких грязных вещах ты сразу думаешь, м? Может, о том разе, когда я это делал прямо во время того, как ты вёл машину? Ты такой немногозадачный, Со Чанбин. Из-за тебя нам пришлось съехать на обочину, чтобы я закончил дело, и мы опоздали.              Чанбин прикрывает глаза и тихо, еле слышно стонет на выдохе. Явно отдался воспоминаниям.        — Здесь ведь даже сидения не откидываются, чтобы ты мог разложить меня прямо так, — с каждым словом голос Хёнджина всё ниже от подкатывающего возбуждения. Он и сам не может устоять от этих мыслей.              Чанбин не выдерживает первый — резко разворачивается и впивается в его губы с животным желанием. А Хёнджин с животным желанием отвечает. Он тут же открывает рот, пропуская чужой язык. Со мокро вылизывает его, выдыхая и низко, гулко рыча.        — Я только из салона, а ты уже вынуждаешь меня испачкать машину.        — Ну, раз какая-то глупая тачка тебе дороже меня, значит, будешь дрочить в ванной один.              От мысли, что не получит своё, Чанбин тут же заводится с двойной силой. Он по-новой впивается в его рот, и на этот раз уже Хёнджин жалобно постанывает от напора, пока его нижнюю губу прикусывают и оттягивают.        — В этой машине я ощущаю себя эксортницей большого злого дяди, — шёпот срывается из-за перевозбуждения, но Хван продолжает. — Который снял меня, только чтобы использовать пару раз и забыть.        — Хрен такого забудешь, — практически злобно шепчут в ответ. Чанбин тут же тянется к его ширинке, ладонью нащупывая приличный бугорок. — Тебя это возбуждает, да? Мысль, что я трахну тебя в своей машине, будто снял тебя где-то?              Вместо ответа Хёнджин стонет. Ему слишком стыдно признаваться в таких грязных фантазиях, хотя сам о кинках Чанбина знает больше, чем он сам. Хван отстраняется от него, только чтобы усадить поровнее и перегнуться через сидения, оказываясь лицом возле его ширинки.        — Никогда ещё не сосал в более неудобном положении, — жалуется он. Чанбину уже плевать, он зарывается руками в его волосы и чуть сжимает, выбивая с его уст стон. Хёнджин так скучал по тому, как они натягиваются от хватки этих сильных пальцев.              Во рту, будто у собаки Павлова, сразу собирается слюна. Со всегда хватает его за затылок, когда Хёнджин особенно долго мучает его. Сегодня Хван именно этого и хотел — довести до исступления. Так что он не может отказать себе в удовольствии расстегнуть ширинку Со и достать уже твёрдый, налитый кровью член.        — Как всегда готов для меня, стоит только сказать пару грязных словечек. Ты сексоголик, Чанбин.        — Заткнись, — эта напускная грубость пиздец как заводит. — Уверен, у тебя встал ещё когда ты только сел в машину. Я так и знал, что этим всё кончится.              Чанбин отчасти прав. Но не стоит ему об этом знать — много чести. Так что Хёнджин вместо слов аккуратно дразнит головку большим пальцем, размазывая выделившийся предэякулят. Медленно, почти невесомо, а потом давит раз, другой, и Чанбин срывается на хриплый стон. Кажется, где-то среди матов и неразборчивых звуков прозвучало и его имя.        — Какой нетерпеливый малыш. Хочешь получить меня всего и сразу? — он смотрит прямо в глаза Чанбину, и тот ожидаемо кивает. — Разрядку получают только послушные мальчики. Разве ты был хорошим, когда кинул меня утром, в наш единственный на неделе выходной, и вместо того, чтобы втрахивать меня в матрас, уехал выбирать себе машинку без моего разрешения. А я ведь проснулся, уже почти готовый для тебя.              Чанбин озверело воет, откидывая голову и тут же ударяясь о спинку. Наверное, и правда сейчас жалеет, что она не откидывается.        — Спорим, ты бы хотел сейчас поднять крышу этой малышки? — продолжая жестоко пытать лишь самую головку лёгкими прикосновениями, говорит Хван. — У тебя бы встал только от мысли, что кто-то может спалить, как я беру тебя в рот на полупустой парковке, где ещё и везде камеры.              Член Чанбина очень однозначно дёргается, отзываясь его словам. Он уже чуть набухший от недостатка внимания, от медленных, еле ощутимых движений. Пока Со сжимает веки и выгибает брови, явно пытаясь удержать в себе отчаянный стон, Хёнджин языком толкается в самую уретру, собирая солоноватый предэякулят. Чанбина прошибает насквозь — он порыкивает, одной рукой впиваясь в сидение, а второй — в скальп Хвана. И Хёнджин и сам не может удержать блаженного звука, чувствуя это давление. Член неудобно сжат между ногами и очень навязчиво даёт о себе при каждом малейшем движении Хёнджина.              Но это ничего. Он потерпит и ещё получит свою награду вдвойне. Сейчас он хочет добиться полного отсутствия рассудка у своего парня.        — Какой ты вкусный, Чанбин-а, — низко шепчет Хван. — Неужели действительно не куришь больше? Всё, как я и приказывал тебе, да? Сделаешь всё, чтобы быть для меня хорошей жёнушкой?        — Х-н, да-а, — и этот стон настолько высокий и жалкий, что Хёнджин чуть не кончает. — Хёнджин-и, пожалуйста, побыстрее...        — Ты так и не ответил на вопрос, был ли ты сегодня хорошим, Со Чанбин, — язык заменяется пальцем, который возвращается на головку. На этот раз второй рукой Хёнджин обхватывает в кольцо член у основания, проводя по стволу несколько раз.        — Б-был, был, — заполошно шепчут в ответ. — Купил самую хорошую машину для жёнушки, — Чанбин звучит настолько отчаянно, а все внутренние демоны Хвана отзываются на это отчаяние.        — Ты не спросил у меня разрешения, купил её себе, а не мне. Ты эгоист, Со Чанбин.              Они оба знают, что это всего лишь слова, поэтому Со в очередной раз издаёт какой-то сумасшедший звук, когда Хёнджин постукивает пальцами по кончику, доставляя немного сладкой, острой боли.        — Х-хва-ан, м-м... Я... Нх-              Постукивания тут же сменяются тисками ладони — Хёнджин с напором ласкает головку внутренней её стороной. Он знает, как сходит от этого с ума Чанбин. Тот действительно в мгновение превращается в обычное стонущее месиво, и Хенджин решает, что он заслуживает оказаться у него во рту. Наконец, он обхватывает его губами на треть и медленно, мучительно медленно насаживается на Чанбина, тут же облизывая языком каждый новый миллиметр, оказавшийся внутри.        — Хёнджин-и, т-так хорошо! — Чанбин крепче хватает его за волосы. — Жёнушка делает так хорошо-о.              Хёнджину хочется улыбнуться, но совсем немного мешает член во рту. Ничего страшного, Хван и другим способом может показать, что доволен реакцией. Он втягивает щёки и опускается до самого основания. Головка упирается ему в мягкое нёбо и чуть подрагивает от вибраций, которые создаёт Хёнджин, и от общего возбуждения. Чанбин такой податливый под его руками, совсем потерявшийся в удовольствии.              Хван нарочно не двигается, лишь иногда языком ласкает ствол, и Со начинает нетерпеливо хныкать — верный признак подступающего оргазма. Так что он отстраняется, заставляя член шлёпнуться на ткань джинсов, и под ним сразу разрастается небольшое мокрое пятнышко.        — Нет, нет, пожалуйста, — он еле формирует слова и молит так сладко, что у Хёнджина у самого стояк дёргается в штанах. — Хёнджин-а... В-верни!        — Сначала скажи мне, кто тебе дороже, эта глупая машина или я.              Какая дешёвая манипуляция. И как по-детски наивно на неё ведётся Чанбин! Он ёрзает на своём сидении и хнычет, конечно же в итоге выстанывая:        — Т-ты, — потому что Хёнджин надавливает на головку, помогая Со сделать правильный выбор. — Ты, только ты, Джин-а, только... Ха-ах...              Хёнджин резко снова опускается на уровень его паха и берёт член в рот. Нескольких движений губами по амплитуде хватает для того, чтобы Чанбин с низким рыком кончил. А Хван даже не думает отстраняться, он принимает всё до последней капли и с радостью глотает. Так, будто сперма Чанбина — лучшее угощение.        — Тебе не обязательно было... — тут же, засмущавшись, начинает Со, но Хёнджин его прерывает.        — Я хотел это сделать, хён.              И он нежно целует его в щёку. Словно это не он доводил Чанбина до мольбы дать ему кончить пару минут назад.        — А ты?...              Но стоит Чанбину опустить взгляд на ширинку Хвана, как он видит расползшееся по серым треникам тёмное пятно.        — Я кончил ещё пару минут назад. От твоих стонов можно справиться и без рук.              Он кокетливо проводит пальцами по сильным мышцам на чужой груди. Чанбин тут же заливается краской и сглатывает.        — А теперь пошли-ка домой. Похвастаешься всем своим хураканом попозже.              И Хёнджин выскользает из машины, пока ему вслед смотрит влюблёнными глазами-сердечками его парень.