Вечное обещание

Удивление? Шок? Неверие? Вэй Усянь не знал, что ощущал прямо сейчас. А вот улыбка Фан Мэнчэня становилась только шире. — Не веришь? Тогда смотри! Он поднял высоко руку, пальцы которой сжимали белоснежную жемчужину. Она замерцала, и Вэй Усяня откинуло. Он повалился на спину, но удара не последовало, вместо этого бель над ним стала меняться, превращаясь то в небо, то в солнечный день. Он должен был упасть, но вместо этого оказался на ногах, его швырнуло в сторону, пронося перед глазами тысячи и тысячи часов его жизни. Жизни, которой не существовало. Вот он стоит рядом с Лань Ванцзы, Вэй Усянь потянул к образу руку, но тот рассыпался в пыль. Его снова дернуло — Вэй Усянь склонился над телом Лань Чжаня, ожидая горячий поцелуй. Послышался смех Мэнчэня, и Лань Ванцзы обернулся трупом, Вэй Усянь на нем резко вскочил, а Вэй Усянь, что стоял здесь и сейчас, ощутил, как что-то ударило его по голове и вбило во тьму. Его живьем погребли под слоями мокрой земли. Задыхаясь и глотая комки грязи, он стал прорывать путь наверх, а когда ему наконец удалось это сделать, сверху на него смотрело лицо Мэнчэня на фоне десятков меняющихся солнц. Вэй Усянь вскинул ладонь, но тут же провалился в открытую бездну. Крик сорвался с его губ, когда пространство стало закручивать в воронку. Черные когти потянули его за одежду, они рвали ткань, оставляя царапины. Вэй Усянь отпихивался и наконец вырвался. Он упал прямо в воду. Стоял солнечный день. — Вэй Усянь? Чего разлегся? Он вскинул голову и встретился взглядом с Цзян Чэном, что держал барахтающуюся рыбу. Вэй Усянь раскрыл рот, но Цзян Чэн, не дожидаясь, подхватил его под руку. Вода красными каплями брызнула в сторону. Он стал оглядываться. — Вэй Усянь! — позвал Цзян Чэн, возвращая его внимание. — Цзя… — начал Вэй Усянь, но, увидев, как из рта Цзян Чэна стал выползать черный огромный змей, отступил. И провалился под лед. Ледяная вода обожгла легкие, его скрутила судорога, он молотил ладонью, но ничего не помогало. Вдруг кто-то сверху разбил толщу и вытянул Вэй Усяня на поверхность. На него смотрел безглазый мертвец — тот самый, что когда-то рассказал ему о пещере в горе Фуидзай. Вэй Усянь только сумел глотнуть воздуха, как мертвец потянулся к его губам. Его скрутило от отвращения, и он отпихнул от себя разлагающийся труп. — Вэй Ин, с тобой все хорошо? — спросил Лань Ванцзы в темноте ночи. Они стояли в ручье, а над ними раскинулось звездное небо. Вэй Усянь развернулся и побежал назад, вслед ему кричали, но он не мог обернуться. Мокрые волосы тяжело тянули назад, словно кто-то держался за них. Но внезапно он напоролся на Бичэнь. Лезвие проткнуло ему грудь, и Вэй Усянь, не в силах сдержаться, закричал от боли. На него смотрел Лань Сичэнь и широко, но все же привычно мягко улыбался. Секунда, и он повел лезвие вниз, прорезая кишки. Со рта Вэй Усяня полилась кровь. Чем дольше он смотрел в лицо Лань Сичэня, тем больше оно менялось. Оно раздваивалось, расстраивалось, становилось единым. Резким движением Лань Ванцзы вынул лезвие, и Вэй Усянь полетел прямо в дно темной горы. Он падал и падал, свет сужался. Тьма пожирала его. Вэй Усянь приземлился на поле, заваленное обглоданными костями, вокруг летали темные сгустки и верещали: «Хозяин, хозяин!» Верещание нарастало, сливаясь в оглушительный, разрывающий барабанные перепонки гул. А затем резко воцарилась тишина. — Здесь я правитель, Вэй Усянь! — С вершины обгорелых трупов спускался Мэнчэнь. — А ты слепец! Мэнчэнь возвысился над Вэй Усянем. Его одеяния колыхал ветер. Руки, заведенные за спину, сжимали маленькую Чжу. На губах играла торжествующая улыбка. — Смотри, Вэй Усянь. И вновь картинка стала сгорать, словно бумага, поднесенная к огню. Все исчезало, пока перед глазами не оказалась знакомая гора… Фуидзай. Мэнчэнь с улыбкой сказал: — Посмотри туда. Помимо него в пещере стоял Вэнь Нин, который не успел к нему подоспеть. — Лань Ванцзы! — Закричал в стороне Лань Сичэнь. Перед ними на скрещенных ногах сидел мужчина. На его коленях лежал гуцинь. Звуки, издаваемые им, были не живы, не мертвы. Они просто шли и шли, никак не прекращаясь. Мужчина был бледен и худ, его скулы заострились, кожа стала серой. Глаза заволочены белой пленкой и смотрели в пустоту перед собой. Одеяние порвалось и окрасилось в красный. Рукава вырваны, и сквозь них виднелись огромные, глубокие шрамы, края которых уже загноились. Но это было не самым страшным. Хуже всего были пальцы рук. Они, играя бесконечную мелодию, стерлись до костей. Струны так и продолжали извлекать музыку. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь. — Лань Чжань… Барьер пал. Музыка прекратилась. Лань Сичэнь, вися на руках Цзян Чэна, подошел вперед. Взгляд Лань Ванцзы обрел разумность. — Брат. Родной голос мягко обволок сердце Вэй Усяня. Он поспешил… СТОП! Вэй Усяня пронзило невидимой стрелой. Его зрачки сузились. Тело, будто привязанное нитями, потянуло вперед, требуя послушно исполнять свою роль. Вот сейчас он должен подбежать к Лань Ванцзы, тот развернется, а затем в него полетит меч. — Забавно, да? — спросил вставший рядом Мэнчэнь. Теперь они стояли плечом к плечу, а фигурки, что действовали в спектакле без них, застыли, ожидая следующей реплики нужного актера. — Как думаешь, сколько раз ты проживал этот сон? Сколько раз находил Ханьгуан Цзюня, возвращал его любовь, а затем терял? Вэй Усянь медленно повернул к нему голову. — На самом деле, я хотел, чтобы ты нашел его, хотел проиграть именно этот сценарий. Потеря памяти, все с нуля, а затем горькая правда, ведущая к поражению. Но ты, — Мэнчэнь покачал головой, — слишком погряз в горе, и Лань Ванцзы… просто умер. Мэнчэнь щелкнул пальцами. Вэй Усянь все это время не сводил с него потрясенных глаз. Картинка вновь изменилась. Исчезли образы Лань Сичэня, Цзян Чэна и Вэнь Нина, все пропало, осталось лишь… На цепях сидело иссохшее тело, гуцинь на коленях покрылся пылью. Тот, кто ждал здесь, так и не дождался, превратившись в почти полностью сгнивший труп. — Жаль, что ты так и не пришел, Вэй Усянь. Очень жаль. — Это неправда, — пробормотал он. Мэнчэнь сухо рассмеялся, наблюдая, как по лицу Вэй Усяня прошла рябь, как дрожали его зрачки, как тело на глазах начинало слабеть. — Это невозможно, — безвольно продолжал Вэй Усянь, — для этого нужно слишком много энергии. Столько невозможно добыть! — Нет ничего невозможного, Вэй Усянь! Если у тебя есть стремления и высшая цель, можно сделать все что угодно. Тебе ли не знать? Нужно просто запастись расходным материалом! Вэй Усянь отскочил от него, создавая между ними расстояние. Он отрицательно качал головой. — Ты лжешь! Это все неправда! — О, Вэй Усянь! Ты жалок! Мне доставляет огромное удовольствие играть с твоим разумом! И я продолжу это делать, как только пополню припасы. Вэй Усянь замер. Его глаза, еще секунду назад полные шока, впились в Мэнчэня и погасли. Весь ужас, недавно царивший в них, заволокла тьма. — Значит, они почти кончились, да? — Уголок его губ в кровоподтеках и грязи медленно пополз вверх, обнажая оскал. Весь страх и неверие испарились, словно их никогда не было. — Потому что я устал играть. — Что?! — Мэнчэнь шагнул к нему, вскидывая Чжу, но его нога на полпути застыла в воздухе. Что-то изменилось. Мир, так умело созданный силой жемчужины, вдруг покачнулся. Мэнчэнь едва сумел устоять на ногах. Воздух наполнился звуком рвущейся плоти и ломающихся костей. Мэнчэня отшвырнуло назад невидимым ударом. Его глаза расширились, наблюдая, как все вокруг заполняла тьма. Она ползла из самого Вэй Усяня. Черные клубы скрыли потолок и стены. И в самом центре этого вихря, в ореоле пожирающей мир тьмы, стоял Вэй Усянь. Его фигура казалась теперь выше. Волосы, еще мокрые от несуществующей воды, развевались, подхватываемые черными щупальцами. В пылающем алым взгляде пожаром цвела всепоглощающая ярость. Мэнчэнь, задыхаясь от нахлынувшего первобытного ужаса, посмотрел на ладони Вэй Усяня. И увидел кровь. Она стекала по его пальцам черными струйками и, касаясь земли, расползалась извивающимися тенями. Каждая капля рождала новый поток тьмы. — Видишь ли, Мэнчэнь, — Вэй Усянь стал приближаться, темные вспышки носились вокруг, — не такой уж я и дурак, как ты считал. Земля трепетала, будто ее рвало на куски. — И тоже умею приносить жертву. — Ты! Я не позволю! Мэнчэнь сжал Чжу, и мир затрещал. Белая вспышка жемчужины устремилась к Вэй Усяню, а темная ци рванула ей навстречу. Сам Вэй Усянь не сбавлял шага, но иллюзорный мир расширялся, пока Мэнчэнь пытался подняться. Картинка рвалась, мир искажался. Они были везде и негде. Далеко и близко. Сначала наступал день, но тьма ночи пожирала его. Костлявые руки рвали материю, а белый свет выжигал черные дыры. Кровь стекала по ладоням, усиливая печать. Вэй Усяню нужно было лишь заставить Мэнчэня израсходовать всю мощь, которой ее наполнило кровавое жертвоприношение. Кровь братьев Лань была очень сильна, оттого Мэнчэню и удалось создать такие убедительные образы и взять Вэй Усяня под контроль. Сам же Вэй Усянь, еще на подходе к ущелью, стал вычерчивать невидимую печать. Юноши Лань, Цзинь Лин и Вэнь Нин должны были усилить ее гигантским магическим кругом. Под землей все мертвецы собрались в нужную линию, став отражением небесной печати. Двойной купол накрыл горы Сань Шань, отрезая ее от мира. Теперь здесь властвовали Чжу. И Вэй Усянь. Внутренности пылали, меридианы почернели. Но он был готов заплатить любую цену, чтобы раз и навсегда уничтожить Мэнчэня, Кай Мина и чертову Чжу. — Ты не можешь обладать такой силой! — крикнул Мэнчэнь и бросил в Вэй Усяня сгусток энергии. Вэй Усянь лишь прокрутил меж пальцев Чэньцин, легко отбиваясь. — Я и не обладаю. Я и есть сила! Вэй Усянь резко прыгнул вперед, взмахивая флейтой. Мощный поток темной ци оттолкнул Мэнчэня. Он споткнулся, но смог устоять, не желая проигрывать. Сложив пас, он усилил силу Чжу, вновь меняя пространство. Кровавыми пальцами Вэй Усянь сложил мудру, купол стал накрывать белый свет. Мэнчэнь широко распахнул глаза. Тьма резко вспыхнула — Вэй Усянь исчез. А через секунду оказался по другую сторону барьера. Рядом с Мэнчэнем. Жесткая ухмылка вызвала у того мурашки. — Тебе не сравниться со мной. Никогда! Вэй Усянь приложил два пальца к виску Мэнчэня и проник в его сознание. Тот сопротивлялся, но Вэй Усяню не нужно было метаться по разуму. Ему нужно было отвлечь. И когда Мэнчэнь направил всю ци на борьбу с захватчиком, Вэй Усянь резко выбил у него из руки. Чжу. — Нет! Но Вэй Усянь уже подхватил жемчужину. Сжал. А затем обрушил на нее всю ярость, всю боль, всю скопившуюся тьму. Чжу вспыхнула белоснежным светом, который на миг выжег всю черноту, и рассыпалась тихим, мелодичным звоном, как разбитое стекло. Все потухло. Гул в ушах сменился тишиной настоящей пещеры. Теперь Вэй Усяня придавило к холодному камню его собственной измотанной плотью. Каждая кость напоминала о себе тупой болью, дыхание обжигало легкие настоящим воздухом. Меридианы, еще секунду назад пылавшие нечеловеческой силой, ныли, моля дать им отдых. Вэй Усянь попытался подняться, но, прежде чем смог встать на одно колено, услышал голос Мэнчэня: — Разберись с ним! Мне нужно время! На шею Вэй Усяня накинули тяжелую цепь, лишая воздуха, и притянули к земле. — Я же говорил, что ты должен встать передо мной на колени, Старейшина Илин! Вэй Усянь зарычал, схватившись руками за цепь, и попытался ее скинуть. — Не так быстро! Кай Мин сложил мудру двумя руками, и Вэй Усяня подкинуло в воздух, а затем его тело полетело сквозь гору, ломая породу. Все кости трещали, голову пронзали иглы. Он вылетел прямо на ночную улицу, больно врезаясь в землю. Вэй Усянь выплюнул слюну с кровью. Руки не слушались, веки налились свинцом. Он хотел бы остаться так навсегда. Но в его голове звенело лишь: «Лань Чжань. Лань Чжань. Я должен спасти его». Он медленно, с хрустом, оторвал ладонь от земли. Еще одно усилие. Всего одно! И тогда из облака пыли у входа в пещеру возникла фигура Кай Мина. Его силуэт подсвечивали крошечные огоньки. Он облачился в темные одежды, высокий хвост развивался на ветру, в глазах горела та же безумная решимость. — Тебе конец, Вэй Усянь!