Глава 8. Гермиона: 23 апреля
27 сентября 2025 г., 14:19
23 апреля 2000 года
Мы с Гарри и Роном уже были в бегах, когда Министерство начало ломать палочки магглорожденных. К тому моменту я знала правду — что Волдеморт захватил Министерство, что Пожиратели Смерти держат под Империусом ключевые фигуры, включая самого министра магии, что во главе Комиссии по учету маггловских выродков стоит злобная мегера. Но временами я думаю, поверила бы я первым призывам к магглорожденным явиться и «зарегистрироваться» в Министерстве? Если бы я не знала Гарри и семью Уизли, если бы мне не были известны подробности тогда еще скрытой войны, пришла бы я на допрос добровольно? Я всегда слишком доверяла властям, думая, что законы, которые они принимают, служат всеобщему благу. Я могу представить себя тогда — читающую новые указы в «Пророке» и слепо верящую в их необходимость. Сколько бы времени мне потребовалось, чтобы распознать гниль Министерства? Успела бы я понять это вовремя — или беспомощно смотрела бы, как ломают мою палочку? Наверное, это не имеет значения. Спустя три года Комиссия по учету маггловских выродков наконец добилась желаемого. Я лишилась своей палочки. Хотела бы я рассказать об этом как о подвиге, но история до абсурда глупая. Я помогала Ордену перемещать группу магглорожденных в новый лагерь на южной границе, так как этот был уже переполнен. Хотела бы я сказать, что потеряла палочку в бою, под градом вражеских заклинаний, но все прошло гладко. Когда мы приблизились к лагерю, то заметили нескольких Пожирателей смерти, кружащих в небе, но моросящий дождь, который я вызвала, сделал свое дело. Мы оказались в безопасности чар вокруг лагеря еще до того, как эти идиоты поняли, что дождь магический, и обрушили на него шквал коряво произнесенных Фините. Нет, беда пришла не от этих тупых прихвостней. Просто оказалось, что ума у меня не больше, чем у них. После завершения миссии я вернулась в убежище, откуда забирала магглорожденных, чтобы уничтожить любые улики. Затем мне вздумалось прогуляться по туманному болоту неподалеку. Сейчас это кажется смешным, но, думаю, что после всего случившегося какая-то часть меня искала утешения, передышки от тяжести реальности. А для этого нет лучшего места, чем окутанная туманом пустошь, не так ли? Так что я направилась туда, воображая себя героиней романа сестер Бронте. Убедившись, что поблизости нет Пожирателей смерти, я отправилась на прогулку. Разумеется, одна, потому что я же Гермиона Грейнджер и могу сама о себе позаботиться. Фонарь должен был меня насторожить. Но я не думала. Казалось, будто меня несет на волнах тумана, а не я иду сквозь него. Мой аналитический ум был где-то далеко, обрабатывал новую информацию о том проклятом барьере, которую я получила, посетив южный лагерь. И когда я увидела свет, пошла за ним. Туман сгущался с каждым моим шагом, а мысли уплывали все дальше. В конце концов неприятное чувство тревоги в груди заставило меня остановиться. Я вдруг осознала, что стала жертвой болотного фонарника. Существу удалось увести меня с тропы и заманить в самую топь. Но даже тогда я могла еще выбраться. Я научилась справляться с болотными фонариками еще на третьем курсе. Но именно это и стало проблемой. Стоя перед безобидным клубком дыма, я могла думать только о профессоре Люпине. Я видела его таким, каким он впервые появился в том купе — усталым и растрепанным. Я видела, как он скорбит о потере последнего друга, пытаясь в то же время утешить Гарри. Я видела робкие улыбки, которые он дарил Тонкс, прежде чем мы все поняли, что между ними происходит. Я видела его в ту ночь, когда он предложил присоединиться к нам, и Гарри так грубо его отчитал. И я видела его месяцы спустя в Хогвартсе, прямо перед битвой, с гордостью сообщающим о рождении сына. И, конечно, я видела его лежащим мертвым на столе в Большом зале. Пока я тонула в этих воспоминаниях, глупое существо выхватило мою палочку. Я бросилась на болотного фонарника, но он растворился в дыму. Надо было заговорить его, запутать вопросами и забросать загадками. Почему я не могла сразу вспомнить лекцию Люпина о болотных фонариках? Нет, вместо этого в моей голове всплыли все остальные воспоминания о нем. Я ужасно плоха в чрезвычайных ситуациях. Мой ум начинает лихорадочно метаться и в итоге сходит с рельсов. Если бы со мной был Гарри, он бы среагировал мгновенно. Он бы вспомнил, что именно делать, прежде чем стало бы слишком поздно. Писать об этом не помогает. Что сделано, то сделано. И все же мое сердце упрямо оплакивает палочку как дорогого друга. Я и правда потеряла дорогого друга, нескольких дорогих друзей, и разве это не оскорбление их памяти — скучать по своей палочке так же сильно, как по ним? Полагаю, лучший способ смириться — это перестать писать о чертовой палочке. Ее больше нет, и завтра я отправлюсь на поиски новой. Я планирую попасть на площадь Гриммо и спросить у Кричера, не спрятаны ли где-то запасные палочки Блэков? Пожелай мне удачи.
