Глава 10. Гермиона и Драко: 27 апреля
27 сентября 2025 г., 14:19
27 апреля 2000 года
Все должно было быть иначе. Мы должны были победить. Мы сделали все, что нам велели, прошли через все этапы, выполнили одну невозможную задачу за другой, и к чему это нас привело? К чему это привело меня? Я в ловушке за невидимой стеной, не могу покинуть страну из-за своей «грязной» крови. Я пользуюсь палочкой, которую удалось найти за расшатанным камнем в склепе, потому что мою украл болотный фонарик, пытавшийся заманить меня в голодную топь, — боже, кто бы мог подумать, что я напишу такое предложение. Кстати, о голоде, я все время хочу есть. Моя одежда рассыпается, но как только появляется новая, я отдаю ее другим, потому что мои поношенные вещи — далеко не худшие. Я не испытываю ощущения чистоты уже несколько лет. Столько же сплю урывками — хотя кого это удивит с такими койками в палатке? Не читаю ради удовольствия. Честно говоря, я уже давно ничего не делаю ради удовольствия. Последний раз — на свадьбе. И, думаю, тогда был последний раз, когда у меня было чувство чистоты. Не люблю думать о свадьбе. Вернемся к моему удручающему списку: я все время чувствую усталость, грязь и злость. Меня лишили родителей, лучшего друга и… собственно, это конец списка. Все, что у меня есть в этом мире — все, за что я борюсь, — это родители, которые не помнят меня, и лучший друг, который, скорее всего, не переживет эту войну. Не стоило этого писать. Не стоило даже думать об этом. Разве Эйнштейн не говорил, что воображение — это отражение будущего? Черт, надеюсь, это неправда. Потому что если так, то все, что меня ждет в ближайшие годы, — это бесконечная тьма. Нет, это неправда. У меня бывают хорошие мысли. Временами. Очевидно, не сегодня. Как это возможно, после тех отчетов о новых жертвах Грейбэка? Но хорошие мысли бывают. Правда. Иногда я задаюсь вопросом, помогают ли эти письма. Раньше мне помогало записывать свои самые мрачные мысли, а затем наблюдать, как они исчезают в никуда. Но в последнее время мне кажется, что эти письма оказывают противоположный эффект. Вместо того чтобы превращать мои темные мысли в ничто, мои слова придают им жизнь. То, что обычно было тенью, безвредно проплывающей в моем сознании, обретает форму, определенность. Иногда мне кажется, что они сойдут со страницы и начнут преследовать меня. Или я просто схожу с ума. Порой мне кажется, что было бы неплохо сойти с ума. Знаю, ужасно писать такое, но это правда. Еще одна уродливая мысль, которая обрела форму благодаря мне. Еще один призрак, что вернется ко мне ночью. Неудивительно, что я никогда не сплю. Надо остановиться. Это письмо стало слишком мрачным даже для меня. А я и так живу во мраке. Слишком мрачно для меня — значит, уже перебор. Но раз уж я пишу и есть ощущение, что это будет последнее подобное письмо на какое-то время, позволь мне воплотить в жизнь еще одну ужасную мысль. Я теряю надежду. Заметь, я не пишу: «надежды больше нет». Значит, еще не так уж все безнадежно. Всю свою жизнь я стараюсь поступать правильно. Следовать правилам — в основном. Пытаюсь сделать мир лучше. Я делаю все, что могу. Мы все делаем все, что можем, и мы все еще проигрываем. Так в чем смысл? Какой смысл был тратить силы на то, чтобы переправлять магглорожденных в безопасные лагеря, находить им дома за границей, если Пожиратели смерти воздвигли барьер, который все равно удерживает магглорожденных здесь взаперти? Какой смысл был в том, чтобы прятать людей, которые избили того Пожирателя Смерти на прошлой неделе, если в итоге Грейбэк вырвал глотки у пятнадцати совершенно невинных людей и обвинил их в чужих преступлениях? Какой смысл был в том, что Хелен всю ночь просидела с Деннисом, давая ему противоядие каждый час, если к утру он все равно умер? Определение безумия — делать одно и то же снова и снова, ожидая разных результатов. Это именно то, чем мы занимаемся. Мы ослеплены собственной праведностью, убеждены, что пока мы продолжаем делать «правильные вещи», все будет хорошо. Зло будет побеждено, добро восторжествует. Но в какой-то момент нам придется столкнуться с жестокой реальностью — это не работает. Как только одно препятствие устранено, появляется другое. И так будет всегда. Боже, нет никаких сил. Я не знаю, сколько еще выдержу. И все же, на случай, если Эйнштейн был прав, позволь мне представить себе лучшее будущее. Гарри победит. Он найдет Волдеморта, убьет его раз и навсегда, и наконец все закончится. Гарри Поттер докажет, что он — спаситель, обещанный пророчеством, и война закончится. Конечно, мир останется лежать в руинах. И ничьи любимые не воскреснут. Но война закончится, и, возможно, тогда я высплюсь. И приму душ. И съем мясной пирог с теплой хрустящей корочкой и сочной начинкой. Кстати, надо бы успеть в кухонную палатку, пока ее не закрыли. Но сегодня пирога не будет. Снова только черствый хлеб и жидкая похлебка. У меня новая палочка и новый план — я возьму перерыв в написании этих писем. Позволю своим демонам плыть бесформенными тенями в моей голове какое-то время, посмотрим, как пойдет. Прощай, никто. Пожелай мне удачи.***
Привет, грязнокровка. Я получил твое письмо. Теперь ты расскажешь мне, кто ты и как твой грязный клочок пергамента оказался на столе в моем защищенном чарами кабинете. А затем я найду тебя. После этого тебе не придется беспокоиться о своих грязных волосах, потерянной палочке и мертвых друзьях. Самая глубокая яма Азкабана укроет тебя, пока Темный Лорд будет вытаскивать из твоего разума каждую крупицу информации о Гарри Поттере, которой ты обладаешь. И тогда о нем тебе тоже не придется больше беспокоиться.***
Я не поддамся твоей жалкой попытке контролировать меня с помощью страха. На тебя это, может, действует, но я сильнее. Я уже знаю, что происходит и что будет дальше, ты, извращенное чудовище. Я не скажу тебе, как именно получилось так, что мое письмо оказалось в твоем кабинете. Я не скажу тебе, кто я. И ты не найдешь меня. Мы оба знаем, что ты не можешь. Прошел час, как ты получил мое письмо, и мне хватает мозгов, чтобы понять, — если бы ты знал, как до меня добраться, ты бы уже это сделал. Более того, ты прекратишь посылать мне письма и сожжешь те, что получил от меня. Взамен я с радостью расскажу тебе все, что знаю о Гарри Поттере. Гарри сильнее, смелее и способнее, чем любой из вас думает. Он победит в этой войне. Волдеморт может бежать и может прятаться, но Гарри найдет его снова. Никто не сможет остановить его, пока это бездушное создание не будет мертво. Пожалуйста, передай эту информацию своему хозяину, а затем, будь добр, отправляйся в ад.***
Значит, мой ответ уже у тебя. Интересно. Я потратил этот час на то, чтобы разобраться, и начал с пергамента. Кто-то из ваших разработал те самые галлеоны — я подумал, что это, возможно, ваш новый способ отправлять сообщения. Но никакой магии в этом грязном клочке бумаги нет. И это не объясняет, почему я получил записку, которая явно должна была быть уничтожена, как только ты закончишь жаловаться на свою ничтожную жизнь. (Или это манипуляция? Орден настолько отчаялся, что попытался использовать глупый девчачий дневник, чтобы вызвать сочувствие у Пожирателя смерти? Если так, то советую не позориться. Вы хороши только в одном — в том, чтобы умирать, и у тебя еще есть шанс сделать это с достоинством.) Так вот, попытка ответа на твоем пергаменте не сработала, как и полдюжины других вещей, которые я испробовал и которые твой мозг наверняка не в состоянии осмыслить. Что сработало — хотя я не могу объяснить, как, так что с нетерпением жду момента, когда начну пытать тебя ради ответа, — это просто развеять письмо. Ты называешь это связью — я думаю, что ты каким-то образом проникаешь в мою магию. Я хочу знать как. Ты скажешь мне все, что знаешь, или мне следует передать твое письмо Грейбэку? Я видел, как он выслеживал мятежников, имея гораздо меньше зацепок.***
Рискуя «опозориться снова» отчаянной манипуляцией, скажу вот что: я знаю, кто ты, — иначе как бы эта связь была установлена? Кроме того, хотя история Отряда Дамблдора и их способа общения стала легендой в Ордене, список Пожирателей Смерти, которые знали о них и их связанных галлеонах, довольно мал. Так что прекрати использовать эту связь, чтобы отправлять мне письма, иначе ты пожалеешь. И, конечно же, присылай Грейбэка. Мои защитные чары давно не имели удовольствия отделить голову одного из вас от тела.
