Созвездие Большого Пса

      Дед Пьюси посоветовал Адаре приблизиться к Варнаве Каффу через Слизнорта — эта идея ей понравилась, но стоило заиметь туз в рукаве на случай непредвиденных обстоятельств, поскольку всегда существовала возможность, что план полетит в тартарары. И в данном случае этим тузом мог выступить какой-нибудь особо прыткий журналист из Пророка с большим желанием заполучить место главного корреспондента.       Как Адаре ни было тяжело это признавать, но именно Элоиза дала ей зацепку, когда предлагала подкупить Сирано д. Б. Талантливый Сирано, с логичными, структурированными статьями, которые было интересно читать, — чем же не идеальный кандидат для сговора против Риты Скитер? Конечно, вероятность того, что он откажется содействовать Адаре, была огромной — просто гигантской! Но оттого становилось еще интереснее — взбудораженная, она не могла найти себе места в течение последующих долгих недель.       Адара решила сделать ставку на разных лошадок— на тот случай, если одна из них не дойдет до финиша — и завести дружбу и со Слизнортом, и с Сирано.       У мамы Адара выяснила про личность Горация Слизнорта — ту малую часть, что была известна Нарциссе, — с отцом-то она до сих пор была в ссоре! Мама рассказала ей, что это был тщеславный, во всех ищущий выгоду возрастной мужчина (а сейчас уже и вовсе старик), но при этом поистине гениальный в своем деле. Она также рассказала и про уже известный Адаре «Клуб Слизней», в котором состоял ее отец. Слизнорт приглашал в этот клуб детей влиятельных родителей и одаренных студентов, причем одаренных не только в области школьных знаний. В общем, это был такой человек, которому личность Адары Малфой точно покажется занимательной, и он захочет сблизиться с ней. Оставалось только самой сделать первый шаг ему навстречу.       «Уважаемый Гораций Слизнорт,       Позвольте побеспокоить вас письмом без предварительного знакомства — я надеюсь, вы простите мне эту вольность.       Меня зовут Адара Малфой. В настоящее время я занимаюсь изучением памяти и ее магической стабильности. В рамках одного из исследований я столкнулась с проблемой, в которой, как мне кажется, может помочь лишь по-настоящему глубокое знание зельеварения — такое, каким владеют немногие.       Речь идет о последствиях воздействия травмирующих факторов на магическую память: когда физическое повреждение и магическое истощение дают отсроченный, но нарастающий эффект. Я изучаю теоретическую сторону вопроса, однако все чаще прихожу к выводу, что без практического алхимического опыта мои выводы останутся неполными.       Мой отец рекомендовал обратиться к вам как к специалисту, способному увидеть неочевидные связи между ингредиентами и процессами, которые большинство сочло бы несвязанными. Если вы сочтете возможным, я была бы признательна даже за краткий совет или указание направления, в котором мне стоит продолжить поиск.       Позволю себе добавить — исключительно в качестве пояснения, а не аргумента, — что мой отец с неизменным уважением вспоминает ваши занятия в годы учебы. Я надеюсь, что не злоупотребляю этой связью, упоминая ее.       Понимаю, насколько вы заняты, и потому буду благодарна за любой ответ, даже если он окажется отрицательным.       С уважением,       Адара Малфой».       Отправляя письмо, она радовалась, что волшебникам нет нужды знать точный адрес получателя, поскольку совы способны найти адресата где угодно.       С Сирано дела обстояли чуть сложнее — но ничего, с чем можно было бы не справиться. Напрямую обратиться к журналисту Адара не могла: у них не было никаких точек соприкосновения, и ее знакомство могло показаться навязчивым. У нее создавалось четкое представление, что Сирано — человек разумный и вдумчивый, и если на него надавить, то он моментально откажется сотрудничать. Потому Адара и попросила Эдриана провести ее на Турнир — ведь он точно будет там, чтобы написать статью о прошедшем испытании.       И будто в подтверждение ее мыслям, «Ежедневный пророк» опубликовал выпуск, посвященный участникам Турнира, со статьями Риты Скитер — Адара, прочитав ее имя, скривилась в отвращении — и Сирано д. Б.       В статье Скитер о самом состязании говорилось мало. Почти все страницы описывали несчастную судьбу Гарри Поттера. Адара сначала искренне удивилась, когда увидела его имя, — казалось, причем здесь Гарри Поттер? Но потом все встало на свои места: он почему-то тоже участвовал в Турнире. Это ее озадачило, поскольку она хорошо помнила, что на участие в Турнире должны были наложить возрастные ограничения — кинуть свое имя в Кубок могли только совершеннолетние, а Поттер никаким боком под этот возраст не подходил. Тогда каким образом он смог принять участие?.. И зачем ему это?..       В статье сообщались лишь следующие слова Поттера: «Моя сила — это дар, унаследованный от родителей. Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я все еще плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес». И все: ни тебе ответов, почему в Турнире участвует четырнадцатилетний мальчишка, ни каких-то толковых описаний, ни имен других участников. Бред!       Статья Сирано разъяснила куда больше: участниками Турнира, помимо Поттера, стал пуффендуец Седрик Диггори (Мерлин, Пуффендуй! Лучший ученик Хогвартса, по мнению Кубка, был пуффендуйцем! Позорище…), Виктор Крам из Дурмстранга и Флер Делакур из Шармбатона. Также Сирано писал, что Кубок ошибочно выдал четвертое имя, но поскольку магический договор уже был заключен, Поттеру позволили участвовать, хотя до сих пор оставалось неясно, как четверокурснику удалось обойти возрастное ограничение. Но в сущности это было неважным, а потому Адара, махнув рукой, забыла про Поттера и сосредоточилась на предстоящих делах.       Организаторами Турнира выступали Бартемиус Крауч, глава Отдела международного магического сотрудничества, и Людовик Бэгмен, глава Отдела магических игр и спорта. Эдриану удалось уговорить Крауча взять его и Адару с собой на Турнир. Эдриана — как помощника своего начальника, Адару — как сотрудника Отдела тайн на случай, если во время Турнира начнет происходить «что-то невообразимое», как уже было с избранием Кубком четырнадцатилетнего ребенка. Он убедил еще и Боуда, ее непосредственного начальника, что это действительно необходимо. И, Мерлин, какую только ахинею он наплел!       В любом случае, когда Эдриан сообщил ей, что они идут на Турнир как представители Министерства, Адара ничуть не удивилась, поскольку ни капли в нем не сомневалась. Хотя у нее и промелькнула мысль, что он мог настолько сильно достать Крауча своей болтовней, что тот позволил поступать Эдриану как угодно. У Эдриана был хорошо подвешен язык, и, что бы ни говорил про него Люциус, он с легкостью получал от людей то, что хотел. А Перси Уизли стал взирать на него с ненавистью: ревновал, что Эдриана взяли помощником Крауча, а не его, и, похоже, всерьез опасался за свое место заместителя главы Отдела.       Адара поверхностно поведала свой план Эдриану — тот фыркал, но в итоге согласился помочь. К ее удивлению, он оказался знаком с Сирано — когда хоть успел? — и мог их представить.       Двадцать четвертого ноября они отправились в Хогвартс вместе с Краучем и Бэгменом. Портключ перенес их к воротам школы: на время прибытия делегации сняли антитрансгрессионные чары. После перемещения Эдриан покачнулся, и Адара придержала его за локоть. Он позеленел и пробормотал что-то вроде «меня сейчас вывернет», и она была с ним полностью солидарна — голова после трансгрессии отозвалась резкой ослепительной болью.       Замок вырастал из тумана медленно, величественно, словно великодушно давал вспомнить, где ты находишься и кто здесь хозяин.       Адара невольно выпрямилась перед этой силой: сколько бы лет ей ни было, Хогвартс давил масштабом, памятью и властью. Будь она хоть самим Министром магии, замок не признал бы ее равной.       Эдриана наконец отпустило, он небрежно поправил мантию и огляделся.       — Скучал по этим местам, — заметил он, когда их компания двинулась дальше. — Но не по правилам и уж точно не по лестницам.       — Ты скучал по кухне, — парировала Адара. — Не надо врать.       — Кухня — это святое, — с достоинством ответил он.       Крауч и Бэгмен шли впереди и свернули в сторону Черного озера. Шумный и оживленный Бэгмен размахивал руками и с энтузиазмом что-то втолковывал Краучу, который, судя по его напряженной спине, восторга коллеги не разделял.       Они подошли к воздвигнутой арене. Преподаватели уже собрались: Адара заметила Снейпа, Макгонагалл, Грюма (на секунду она уставилась на него с растерянностью, пока не вспомнила, что он в этом году преподает ЗОТИ) и, конечно же, Дамблдора. Мелькнули два незнакомых лица: одно красивое, с оливковой кожей и темными глазами, принадлежащее женщине-великану, — она возвышалась над остальными на… голов так десять. Второе — мужское, худое, с холодным, проницательным взглядом синих глаз. У этого волшебника была козлиная бородка с завитком на конце, а одет он был в дорогущую мантию из серебристого меха.        Эдриан наклонился к Адаре и пояснил:       — Это Мадам Максим, директриса Шармбатона, и Игорь Каркаров, директор Дурмстранга.       Адара кивнула.       Их заметил Альбус Дамблдор и улыбнулся им теплой улыбкой. Он был в своей неизменной причудливой мантии, длинная серебристая борода была аккуратно расчесана, а глаза смотрели слишком живо и внимательно. Адара почувствовала, как вся невольно подобралась.       — Мистер Пьюси, мисс Малфой, — произнес он, останавливаясь перед ними. Крауч оказался втянут в спор с Грюмом, Бэгмен нашел нового собеседника в лице Каркарова. — Как приятно видеть бывших учеников, возвращающихся в Хогвартс уже с другой стороны.       — Надеюсь, вы не ждали, что мы будем вести себя прилично, сэр, — легко ответил Эдриан. — Я предупреждал Министерство, что это риск.       Адара едва удержалась от того, чтобы не тыкнуть Эдриана локтем в его бочину.       — Хогвартс привык к рискам, — Дамблдор выглядел позабавленным. Его доброжелательный взгляд с Эдриана переместился на Адару, и в голубых глазах мелькнуло озорство. — Мисс Малфой, должен признаться, я удивлен. Сотрудники Отдела тайн редко навещают Хогвартс без веской причины. На моей памяти такое случалось примерно никогда.       Безусловно, он понимал, что ее прибытие на Турнир как сотрудника Отдела тайн — полный бред. Да даже дураку это понятно! Адара выдержала его взгляд с безупречной вежливостью, в которой не было ни капли оправдания.       — Хогвартс в этом году полон неожиданностей, сэр, — уклончиво ответила она. — Мы лишь стараемся не отставать.       — В этом я не сомневаюсь, — уголки губ Дамблдора дрогнули. — Добро пожаловать в Хогвартс. Если вдруг вам покажется, что некоторые двери здесь закрыты, не спешите делать выводы. Возможно, вам стоит попросить его правильно.       Адара улыбнулась.       — Я умею быть убедительной, сэр.       — Я это знаю.       Он напоследок вежливо кивнул и присоединился к остальным преподавателям.       Вот же… старый лис! Он ведь понимает, что ее появление на Турнире не просто ради развлечения. Понимает — и все равно впускает.       — Пьюси, Малфой! — окликнул их Крауч, злющий после спора с Грюмом. Тот, к слову, все еще стоял рядом и выглядел довольным, как слон, отчего сразу становилось понятно, кто вышел победителем в словесной дуэли. — Подойдите сюда.       Адара и Эдриан послушались и приблизились. Она поймала изучающий, пристальный взгляд Грюма, и ей он совсем не понравился.       — Пьюси, ты сядешь рядом со мной. Малфой, садись на нижние трибуны, рядом с детьми и гостями, — инструктировал их Крауч. — И следи за порядком среди школьников. Никаких драк, споров и импульсивных действий быть не должно. Ясно?       — Ясно, — ответила Адара. Крауч кивнул, удостоверившись, что его указания были понятны, развернулся и широким шагом удалился. Грюм так и не сводил с нее глаз, и она вопросительно приподняла брови. Но он ничего не сказал, только гаркнул что-то непонятное и последовал за Краучем.       — Не обращай внимания, Ади. Он же сумасшедший. Поехавший фанатик, — выплюнул Эдриан, когда спина Грюма удалилась от них настолько, чтобы тот не смог его услышать. — Лучше пойдем, я познакомлю тебя с Сирано.       — Он уже здесь?       — Да.       Эдриан ловко протиснулся сквозь толпу — в одно мгновение их окружила стая школьников. Тут и там мелькали знакомые хогвартские мантии, алые плащи Дурмстранга и элегантные голубые шелка Шармбатона.       Эдриан обернулся на нее.       — Вон он стоит около ограждения, — он кивнул куда-то в сторону. — Видишь?       Адара проследила за его взглядом. Сирано представлялся ей высоким, аккуратным и педантичным волшебником, с сединой в волосах и зорким, острым взглядом. Но она увидела невысокого мужчину в темной мантии, стоявшего чуть в стороне от основной толпы. В руках он держал блокнот, но пока ничего не писал — чуть сощурившись, оглядывал происходящее рядом и будто по кирпичикам выстраивал текст в своей голове.       Они подошли ближе.       — Месье де Бриенн, — произнес Эдриан с легкой, почти ленивой учтивостью. — Рад вас снова видеть. Позвольте представить вам мою подругу — Адару Малфой.       Мужчина обернулся.       Адару прошибло холодным потом, и ей остро захотелось ударить себя ладонью по лбу.       Ошибиться было просто невозможно — те же внимательные глаза, то же вежливое, отстраненное выражение лица с едва заметной тенью насмешки. Сирано оказался тем самым случайным свидетелем ее вспышки в редакции Пророка.       Глаза Сирано вспыхнули лукавством, уголки его губ дрогнули, и крохотная надежда Адары, что он ее не узнает, испарилась.       Ее план затрещал по швам.       — Сударыня, — шутливо протянул он. — Какое занятное совпадение.       Вот уж действительно, — подумала она, с трудом удержавшись от резкой реплики.       — Мы уже имели честь встречаться, мистер Пьюси, — добавил он, переводя взгляд на Эдриана. — Правда, в несколько более сумбурной форме.       Эдриан насторожился и перевел взгляд с Сирано на Адару и обратно.       — Вы знакомы?       — О, весьма поверхностно, — ответил Сирано с мягкой иронией. — Я был свидетелем того, как мисс Малфой отстаивала честь близкого ей человека. И полагаю, что именно вашу, мистер Пьюси.       Щеки Адары вспыхнули, но она быстро взяла себя в руки. Подбородок приподнялся, взгляд стал холоднее.       — Мир тесен, — ровно сказала она. — А вы тогда не представились.       Сирано улыбнулся, снял свою шляпу и слегка поклонился.       — Сирано де Бриенн, корреспондент Ежедневного пророка.       Адара с сомнением оглядела его учтивый жест и протянула руку. Он не стал карикатурничать и пожал ее ладонь. Правильно она тогда окрестила его «низкорослым толстяком»: Сирано был ниже ее почти на целую голову и шире раза в три.       — В любом случае, я рад, что вы познакомились официально, — проговорил Эдриан с растерянностью. — Адара как раз… интересуется журналистикой.       Сирано приподнял бровь.       — Вот как? Тогда, боюсь, Турнир станет для вас весьма поучительным зрелищем, сударыня. А теперь прошу меня извинить, мне пора возвращаться к работе.       Сирано откланялся и ушел в сторону трибун.       Если этот человек видел ее в ярости и не отвернулся, не испугался, а сейчас и вовсе смотрел на нее с откровенным любопытством… Возможно, она поспешила с выводами.       — И почему я ни капли не удивлен? — Эдриан покачал головой. — Знаешь, я уже начинаю завидовать твоему умению так ловко заводить перспективные знакомства…       Адара гневно повернула голову в его сторону, да так, что волосы, заплетенные в «конский» хвост, ударили ее по щеке.       — Эдриан! Это вышло случайно! Он видел меня в неприглядном свете, и я теперь не уверена, что он захочет вести со мной какие-либо дела…       — Ну, считай, что Сирано теперь ближе к тебе, чем прочие формальные знакомства, — заметил он. — Мне даже показалось, что ты ему понравилась…       — Эдриан!       Он коротко рассмеялся и повторил поклон Сирано со шляпой — только никакой шляпы у Эдриана не было. Рядом ошивался Крауч, у которого шляпа на голове как раз таки была, и, видимо, решив, что Эдриан передразнивает именно его, раздраженно на него прикрикнул:       — Пьюси! Живо ко мне!       Эдриан растерянно хлопнул глазами. Потом подмигнул Адаре и, развернувшись на пятках, удалился в сторону своего начальника.       Мерлин, ну и обезьян! Какой Отдел — такие и сотрудники…        Адара направилась к трибунам. Они постепенно заполнялись, шум стоял ровный, гулкий, будто какое-то огромное живое существо медленно просыпалось от долгого сна.       Она знала, что для Первого этапа Турнира должны были доставить драконов. Адара ощущала почти детский восторг перед началом состязания — никогда до этого ей не приходилось видеть драконов…       Она поднималась по ступеням и скользила взглядом по знакомым лицам: многих учеников она запомнила совсем детьми, а сейчас они заметно вытянулись, повзрослели…       Она вдруг уловила знакомый голос — самоуверенный, чуть растянутый.       — Я же говорил, что на Турнир доставят драконов.       Драко!       Адара обернулась и увидела платиновую макушку, вздернутый подбородок (в точности как у отца!) и компанию слизеринцев вокруг брата.       Драко поднял глаза и сразу ее заметил — его глаза восторженно вспыхнули узнаванием.       — Адара! — воскликнул он и шагнул к ней, мгновенно забыв о разговоре. — Ты что тут делаешь?       Она указала на значок Министерства, приколотый к ее мантии.       — Я здесь по работе, — ответила она и спустилась на пару ступеней ниже, чтобы поравняться с братом. Он обнял ее, но почти сразу же отпрянул и гордо выпрямился.       — Отец знает, что ты здесь?       — Конечно, — соврала она. Рядом с Драко топтались его однокурсники — Тео, Крэбб, Гойл и Пэнси Паркинсон. Тео смерил Адару сощуренным, подозрительным взглядом, Пэнси — с плохо скрываемым любопытством, а Крэбб и Гойл остались равнодушны к ее появлению. Их компания мешала проходить другим ребятам, и где-то снизу раздалось недовольное бурчание.       — Давайте уйдем с дороги, — предложила Адара и потянула брата на себя. Остальные слизеринцы тоже посторонились и дали пройти компании девушек из Шармбатона.       — Сядем тут? — предложил Драко, указывая на свободный ряд. — Профессора где-то выше, а нам велели не высовываться.       — Разумно.       Они расселись вместе — цепочкой, заняв почти целый ряд. Адаре, по иронии судьбы, досталось место прямо рядом с Сирано. Он сидел, скрестив ноги, блокнот покоился на колене, а взгляд скользил по арене. Когда она опустилась на скамью, он одарил ее той самой лукавой, всезнающей улыбкой и до ужаса напомнил ей Дамблдора.       — Похоже, судьба сегодня особенно настойчива, — заметил он вполголоса.       — Или у нее дурное чувство юмора, — так же тихо отозвалась она, расправляя складки на мантии.       Адара едва заметно повернула голову в его сторону. У Сирано было круглое лицо, а еще залысина на голове. Он тяжело дышал, будто уже успел пробежать марафон, и то и дело вытирал лицо платочком. Адаре показалось, что придвинься она еще ближе, и в нос ударит резкий запах пота.       Но все-таки это было хорошо, что он сидел по соседству. Как же теперь с ним завязать диалог?..       — Адара, ты видела, какие мантии у французской делегации? — сбоку раздался звонкий голос Пэнси: девочка почти неприлично перекинулась через Драко, чтобы Адара ее лучше слышала. — Я уверена, что ткань зачарована, иначе она не могла бы так переливаться! И, кстати, ты знаешь, что чемпион Дурмстранга — ловец болгарской сборной по квиддичу? И Драко говорит, что…       Пэнси трещала без остановки: о нарядах; о том, кто с кем сидит; о том, что Турнир — это, конечно, опасно, но так волнительно…       Мерлин, дай мне терпения…       От обязанности отвечать Адару избавил громкий свисток, означающий начало испытания.       Первым на арену вышел ужасно привлекательный молодой человек. Его лицо показалось ей смутно знакомым, и Адара наклонилась к Драко, чтобы спросить, кто это.       — Это Седрик Диггори с Пуффендуя! — воскликнула Пэнси. — Все девочки бегают за ним, хотя мне кажется, что он не настолько и красив…       Ну еще бы, — мрачно подумала Адара. — У Седрика ведь нет острого подбородка и платиновых волос!       Внутри медленно поднималось густое, вязкое раздражение — причем что-то на уровне презрения, приправленного досадой за потраченное время.       Противником Седрика был красивый серебристо-голубой дракон. Время от времени из ноздрей у него вылетало ярко-синее пламя. Дракон ревниво охранял кладку с яйцами, одно из которых выделялось золотым цветом, — ага, а вот, значит, и цель участников.       Седрик применил заклятие трансфигурации и превратил камень в собаку. Собака завиляла хвостом и стала резво носиться вокруг дракона, а Седрик аккуратно, крадучись, стал подбираться к яйцу.       Адара украдкой бросила взгляд на Драко. Он не слушал болтовню Пэнси, а смотрел на арену с таким же выражением, с каким в детстве разглядывал витрины с метлами.       Все раздражение тут же схлынуло. Ради него можно было потерпеть.       Адара глубоко вдохнула и повернулась к Сирано.       — Вы ведь освещаете Турнир для международной прессы? — спросила она спокойно, будто Пэнси и ее надоедливая трескотня не существовали вовсе. Сирано хитро прищурился.       — В том числе, — ответил он. — Но больше меня интересуют не сами испытания. Люди куда любопытнее драконов.       — Вот как? — удивилась Адара. — И кто же из участников вас заинтересовал? Полагаю, что Поттер. У этого мальчишки особый талант попадать во всякие передряги...       — М-м, нет, сударыня. Поттер меня не слишком беспокоит.       Таков был его ответ — Сирано замолчал, и все свое внимание обратил на арену. Его перо писало в блокноте само по себе.       Седрик тем временем подобрался к яйцу. В этот момент дракон переместил свое внимание с собаки на него и дыхнул огнем в его сторону. Зрители ахнули. Седрик подпрыгнул — дракон снова попытался его обжечь, — но увернулся. В одно мгновение он оказался у золотого яйца и схватил его, отбегая подальше от рассерженной самки. Раздался оглушительный рев — преимущественно от студентов Хогвартса. Судьи развернули в сторону трибун карточки — Седрик набрал тридцать восемь баллов.       Пэнси вновь защебетала что-то восторженное, но Адара пропустила ее возгласы мимо ушей. Она сбоку наблюдала за Сирано, взвешивая, как лучше к нему подступиться.       Лесть? Осторожная дистанция? Прямая честность?       Ни одна из привычных для нее тактик не ложилась на него идеально.       Серебристо-голубого дракона усыпили и левитировали с арены. На смену ему завели другого — с зеленой гладкой чешуей и массивными задними лапами.        Адара воспользовалась заминкой в испытании и обратилась к Сирано:       — Вы сказали, что вас интересуют люди, а не события… Но мне почему-то показалось, что вы предпочитаете наблюдать, а не задавать вопросы.       Сирано усмехнулся и промокнул лоб платком.       — Я задаю вопросы, сударыня, — ответил он мягко. — Но обычно человек и без вопросов рассказывает о себе самостоятельно. Жестами, интонацией. Взглядом.       Он скосил на нее глаза, и в этом взгляде не было ни пошлости, ни вызова — только внимательное любопытство профессионала.       — Например, сейчас вы вежливы и спокойны. Даже терпеливы, — продолжил Сирано. — Но кончики ваших пальцев напряжены так, словно вы сжимаете не скамью, а чье-то горло.       Адара, продолжая смотреть на Сирано, медленно убрала руки.       — Вы всех так пристально разглядываете? — спросила она с ленивой полуулыбкой. — Или это особое внимание к моей персоне?       — После редакции Пророка? — он тихо рассмеялся. — Грех было бы не обратить внимание.       Она стиснула зубы и прервала зрительный контакт. На арену вышла белокурая девушка — настолько ослепительно красивая, что это было заметно даже с высоты трибун. Флер Делакур из Шармбатона, единственная девушка-участница, — вспомнилось Адаре.  Пэнси раздраженно и, несомненно, ревниво фыркнула.       Флер удалось ввести дракона в транс. Он замер, оцепенел, и девушка стала приближаться к яйцу.       Вдруг дракон всхрапнул, и из его пасти вырвалось пламя. Юбка у Флер вспыхнула, трибуны громко засуетились, но она быстро залила ткань водой из волшебной палочки, и огонь не успел подобраться к ней ближе.       В конце концов, ей тоже удалось справиться с заданием, и яйцо оказалось у Флер в руках.       Судьи показали баллы, и драконов вновь поменяли. На сей раз на арене появился алый дракон, тело которого было покрыто гладкими чешуйками. Морда у него была тупорылой, обрамленной бахромой из золотистых шаров.       — Вы ведь недавно в Британии.       — Почему вы так решили?       — Это очевидно. Я не видела раньше ваших статей, и ваше имя слышу впервые. Вряд ли вы решили одним днем сменить профессию и стать журналистом, если только вас не хватил кризис среднего возраста, — изложила Адара. — Вы из Франции? Эдриан представил вас как «месье», да и фамилия у вас совсем не английская.       — У вас тоже, — отметил Сирано. — А еще вы переводите тему.       Тупорылый дракон стал противником для худого юноши, со стороны похожего на хищную птицу. По трибунам прошелся восторженный шепот: «Виктор Крам!» Слизеринцы подались вперед.       Сирано наклонился к ней, чтобы она его лучше слышала: рев поднялся страшный. Краму пришло в голову ослепить дракона, и теперь зверь от боли метался по арене. Перо Сирано застрочило с еще большей скоростью.       — Знаете, что не дает мне покоя, мисс Малфой? — проговорил он ей на ухо. Наконец, эта старомодная «сударыня» ушла из его уст, и он обратился к ней по-человечески. — Вы действительно собирались сделать со Скитер то, чем ей грозили? Или это были лишь пустые слова?       Адара подняла голову, и ее лицо оказалось совсем близко с его — настолько, что подвинься она еще на миллиметр ближе, и это было бы уже неприлично. Глаза Сирано горели таким хитрющим огнем, что ей стало ясно — с этим человеком не стоило притворяться кем-то другим. Он заинтересовался ей, разговаривал с ней только потому, что тогда, в Пророке, она предстала перед ним тем, кем являлась на самом деле.       — Вы можете узнать ответ сами, — уклончиво ответила она. — Если захотите продолжить наше общение…       Сирано улыбнулся — и до чего неестественно смотрелась эта жуткая ухмылка на его круглом, добродушном лице! — мгновенно отстранился и вернул себе прежнее выражение лица.       Вдруг Пэнси наклонилась к Адаре:       — Ты вообще слушаешь? Я говорю, что у болгарского ловца просто ужасная осанка!       — Ужасная, — машинально отозвалась Адара, не сводя глаз с Сирано.       Краму тоже удалось забрать яйцо, а судьи поставили ему сорок баллов. Что примечательно, Игорь Каркаров выставил своему ученику десятку.       На арену завели… венгерскую хвосторогу! Адара подалась вперед — этого дракона она легко узнала. Черный, с усеянным шипами хвостом, он считался самым опасным из всех видов драконом. Она вспомнила, что из участников не выступал только Гарри Поттер, и искренне посочувствовала мальчишке. В четырнадцать лет сражаться с этим монстром!..       Зрители шумели. Растерянная фигура Поттера оказалась перед свирепым чудищем. Громадный хвост дракона бил по земле и оставлял глубокие следы.       Ну?! Что он будет делать?!       Хвосторога угрожающе расправила крылья.       Мерлин, сейчас его сожрут!!       — Поттер сейчас окажется чьим-то обедом! — развеселился Драко, и слизеринцы весело заулюлюкали.       Поттер поднял палочку и крикнул:       — Акцио «Молния!»       Через несколько секунд зрители услышали свист и зашумели сильней. Поттер поймал метлу и взмыл вверх. Хвосторога устремилась за ним. Поттер резко спикировал, дракон — следом. Из пасти полыхнуло пламя, но мальчишка вовремя вышел из пике. Зрители взревели.       Поттер то взлетал, то снова нырял вниз: пытался отвлечь хвосторогу, которая берегла кладку яиц как зеницу ока. Ему не повезло — дракониха взметнула хвостом и ударила его по плечу одним из шипов. Но Поттеру хоть бы что — он развернулся, подлетел к хвостороге и стал кружить у нее над спиной. Он дразнил ее, пытался спровоцировать, выманить подальше от кладки. Дракониха крутилась, извивалась, беспокоилась, и Поттер, поймав удачный момент, подлетел выше. Провокация удалась — хвосторога ринулась за ним, расправив черные крылья. Поттер тут же устремился вниз, схватил золотое яйцо и взмыл вверх.       Зрители заорали, как ненормальные, повскакивали со своих мест. Драко раздраженно махнул рукой, разочарованный, что хвостороге не удалось сцапать Поттера.       Кошмар! — подумала Адара, у которой сердце колотилось так, что готово было вот-вот выпрыгнуть. Она представила на месте Поттера Драко, и волосы встали дыбом. — Это же мальчишка! Куда ему участвовать в Турнире?!       Поттер устремился к зрителям и скрылся где-то в палатках. Судьи поставили ему сорок баллов.       Адара откинулась на спинку скамьи. В голову будто залили раскаленный свинец: казалось, она вот-вот расколется пополам.       Зрители стали подниматься со своих мест. Адара тоже встала и направилась к выходу. Драко обернулся на нее, проверяя, идет ли она следом.       Они подошли к краю арены — здесь людей было значительно меньше, и дышать стало легче. Тео, Крэбб и Гойл попрощались и ушли в сторону замка. Пэнси стоило тоже присоединиться к ним, но она решила остаться с Драко.       К их компании уверенно приближался Эдриан.       — А этот тут что делает?! — ощетинился вдруг Драко.       — Вот так да! — удивился он. — Не виделись три месяца, а ко мне отношение как к предателю рода!       Эдриан потрепал Драко по голове, и тот взбесился еще больше, замахав на него руками.       — Не трогай меня! — прошипел он и с ненавистью посмотрел на Эдриана. Драко, несмотря на свой высокий рост, все равно был значительно ниже — Эдриан смотрел на него так, будто перед ним был милый взбесившийся котенок. — Ты плохо влияешь на репутацию Адары!       — Драко, ты чего такое говоришь?       — Ади, из-за него тебя выставили в дурном свете в Ежедневном пророке! — заявил он.       А-а, понятно. Опять статья. Да сколько уже можно…       Эдриан слегка сник — это все еще было его больной темой. Пэнси переводила заинтересованный взгляд с одного на другого и грела уши.       — Драко, мы уже… разобрались с этим, — Адара попыталась успокоить его пыл. В конце концов, он знал Эдриана с семи лет, и за прошедшее время тот не изменился никак, разве что стал выше и наглее. Как-то поздновато все вокруг схватились за голову и начали переживать за то, какое влияние на нее оказывает ее друг. — Отец все уладил.       Драко чуть расслабился, но все равно поглядывал на Эдриана исподлобья. И тут внезапно оживилась Пэнси:       — Видишь, Драко, я говорила, что тебе следовало написать своему отцу после того, как…       — Пэнси, замолчи!       — Что? — обиделась она. — Я всего лишь хочу, чтобы Грюм получил…       — Пэнси!       — В чем дело? — перебила их Адара. Драко смотрел на подругу так, будто пытался испепелить ее взглядом или хотя бы заставить замолчать. Было очевидно, что Драко что-то скрывает и ничего рассказывать не будет, а потому Адара обратилась преимущественно к Пэнси: — Расскажите, что случилось.       — Ничего не случилось! Пэнси, не вздумай!       Драко выхватил волшебную палочку и попытался наложить на нее Силенцио, но его древко тут же оказалось в руках Эдриана — тот выбил его невербальным Экспеллиармусом.       — Нападать на друга? — покачал он головой, помахивая заполученной палочкой перед его носом. — И не стыдно? Какой дикарь тебя воспитывал?       — Нас воспитывал один и тот же человек, Эдриан.       Тот пожал плечами. Пэнси, все еще обиженно поджимая губы, наконец проговорила:       — Поттер оскорбил вашу маму, Адара. И Драко хотел наказать его за это, но ему помешал Грюм и…       — Пэнси!       — И превратил Драко в хорька! А потом еще подбрасывал его в воздухе, прямо на глазах у всех!       Между ними воцарилось молчание. Через секунду Эдриан залился смехом, согнувшись пополам, а Драко покрылся красными пятнами и грубо вырвал свою палочку из его рук.       Адара подняла взгляд чуть выше, в сторону навеса, под котором сидели судьи и преподаватели. Но Грюма там не было. Зато на глаза ей попался Сирано: он стоял внизу, ближе к входу в замок, и курил трубку. Почему-то у нее возникла уверенность, что он ждет ее.       — Грюм, значит… — проговорила она задумчиво. — И что, просто так взял и ни за что превратил ученика в… хорька?       Пэнси энергично закивала, как болванчик.       Адара подошла к Драко ближе, но обнимать не стала — знала, что сейчас он будет не в настроении на все «телячьи нежности».       — Не переживай, — она положила руку на его плечо. — Грюм получит по заслугам.       — Только не говори отцу, — едва слышно прошептал он.       — Не буду, — заверила она его. Адара подняла руку, чтобы посмотреть на часы — жест демонстративный, но ей действительно стоило поторопиться. — Нам пора возвращаться.       Драко кивнул, вздернув подбородок. Они попрощались, и Адара направилась в сторону Сирано.       — Эдриан, возвращайся в Министерство без меня.       — Понял. Птичка попалась в клетку?       — Что-то вроде того.       Эдриан снова взбежал по лестнице, к навесу. Хорошо, что с ним не требовалось объясняться, ходить вокруг да около — он понимал ее с одного взгляда.       Адара поравнялась с Сирано.       — Ваш друг покинул вас? — спросил он, потушив курительную трубку.       — Что-то вроде того, — хмыкнула она, забавляясь возникшей параллели. — У него есть некоторые дела с мистером Краучем.       Сирано покивал.       — Я собирался пройтись через Хогсмид, — произнес он. — Вы ведь учились здесь и точно знаете каждый закуток. Не составите мне компанию?       Адара лучезарно ему улыбнулась.       — Составлю.       Сирано не стал подавать ей локоть — хотя от него она ожидала именно этого — и направился по дорожке, к воротам.       — Я читала вашу статью о Кракове, — начала Адара издалека. — Мне понравилось, что вы не сгладили углы.       — Не видел смысла. Когда магглы гибнут, сглаживать — то же самое, что и лгать.       Он же тогда, в статье, намекал и на случившееся после Чемпионата мира по квиддичу, — вспомнила Адара. — Когда отец развлекался со своими друзьями…       Она надежнее воздвигнула окклюменционные щиты: не рассчитывала, что Сирано вдруг окажется легилиментом, но мало ли…       — Вы ведь не ради зрелища сюда пришли, — сказал тот с добродушной улыбкой. — И не ради обсуждения моих статей. У вас была цель. И, похоже, нацелились вы именно на мою скромную персону.       Вот как? От слов — сразу к делу? Что ж, так даже лучше.       — Да. Я хотела с вами поговорить.       — Хотели или хотите?       — Хочу, — поправила она. — Раз вы стали свидетелем… той сцены в Пророке, то наверняка понимаете, какую тему обретет наш диалог.       — Прекрасно понимаю, — он наклонил голову в ее сторону. — Вы хотите наказать Скитер, верно?       Адара не стала отрицать:       — Верно.       — И рассчитываете на мою помощь? — с улыбкой поинтересовался он. Она кивнула. — Вы же не думаете, что я стану помогать вам из чистого альтруизма?       — Нет, — честно ответила она. — Я осмелилась завести с вами знакомство только потому, что мне есть, что вам предложить. И уверена, мое предложение не оставит вас равнодушным.       Сирано молчал.       — Я знаю, что вы не станете моим союзником из симпатии или жалости. Вам нужны зрелище и правда — желательно такая, что разъедает медленно и необратимо… — они дошли до деревушки. Адара замолчала, оглядывая знакомую улочку с магазинчиками и кафе, где они сидели по выходным в школьные годы. — В «Трех метлах» подают сливочное пиво, — негромко проговорила она, меняя тему разговора с делового на личную. Рассказать Сирано что-то о себе, о своей жизни, вызвать доверие и тем самым склонить его на свою сторону… — Я выпустилась всего полтора года назад, а его вкус уже забылся…       Он вдруг встал как вкопанный, и Адаре тоже пришлось остановиться. Сирано, все еще со смешинкой в глазах, рассматривал ее лицо.       — Я не собираюсь просить вас о чем-либо прямо сейчас. Я лишь хочу знать, если однажды я приду к вам с материалом, который… — она на секунду замолчала, подбирая формулировку. — Который может поставить под сомнение репутацию человека, чьи статьи кормят половину британской прессы, — вы будете руководствоваться моральными принципами или просто взвесите, сколько шума он произведет?       Сирано улыбнулся — на этот раз чуть шире.       — Отвечу так же честно, как вы спросили: я не печатаю того, что не могу подтвердить. И не беру на себя работу, если понимаю, что меня используют, как нож без права держать его за рукоять.       — Значит, вы не станете писать, если это разрушит чью-то жизнь?       — Значит, я напишу, только если жизнь была разрушена раньше и правда лишь снимет покров, — возразил он. — Есть разница.       Адара внимательно на него смотрела, сверяя услышанное со своим внутренним эталоном.       — А если доказательства будут… неприятными? — добавила она. — Такими, после которых газеты предпочтут сделать вид, что ничего не было?       — Тогда мне придется выбирать, — ответил он без пафоса. — Между комфортом и профессиональной честью. Я редко выбираю первое.       Она чуть прищурилась.       — Это не ответ.       — Это самый честный ответ, который вы получите, — мягко возразил Сирано. — Союзники, мисс Малфой, хороши ровно до того момента, пока у них совпадают цели. А вы слишком умны, чтобы верить в безусловную преданность.       Ее лицо застыло.       — Вы видели меня в Пророке, месье де Бриенн. И видели, чего стоит моя безусловная преданность.       — Именно поэтому я выслушаю вас, — сказал он со всей серьезностью, которую вмиг с себя сбросил: — Скажем, в «Трех метлах»? Я никогда не пил сливочное пиво…       Адара улыбнулась.       — Тогда я напишу вам, месье, когда у меня будет, что вам показать.       Он кивнул.       — Просто Сирано, — поправил он. — Вне печати я предпочитаю имена.       — Тогда просто Адара.       Она протянула ему руку, и Сирано ее пожал. Через секунду он трансгрессировал, оставив ее одну.