She knows

      Слова профессора Дамблдора жгли её сознание, словно раскалённые угли. «...бремя знаний, особенно… неожиданных, чужих знаний, бывает слишком тяжёлым, чтобы нести его в одиночку».       Регина почти бежала по пустынному вечернему коридору, и ей чудилось, что проницательный взгляд из-за полумесячных очков до сих пор следует за ней. Он ничего не знал наверняка, но он чуял. Чуял ложь, чуял тайну, чуял ту тёмную нить, что связывала её с Томом Реддлом. И этот намёк на предложение помощи был страшнее любой прямой угрозы. Помощь Дамблдора означала бы раскрытие. Раскрытие означало бы конец. Конец её роли, её влиянию, её призрачной надежде как-то управлять ситуацией.       Ей нужно было уединение, холодный воздух и вид на чёрную, неподвижную гладь озера, единственное, что могло хоть немного остудить пожар в её груди.       Спустившись по скрытой лестнице, она вышла на пустынный берег. Ночной ветер рвал её волосы, а сырость проникала под мантию. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

      «Он знает».

«Нет,он только подозревает».

«Ему достаточно подозрений.Он — Дамблдор».

      Внезапно, её нервы, и без того натянутые как струны, содрогнулись от нового, знакомого импульса. Не звука, а ощущения. Чьё-то внимание, тяжёлое и целенаправленное, упёрлось ей в спину. Она медленно обернулась.       На склоне холма, в тени огромного дуба, стоял Том. Он не двигался, слившись с ночью, лишь бледное лицо и белые кисти рук, сжатые в кулаки, выделялись в темноте. Он смотрел на неё. И в его взгляде не было ни вопроса, ни гнева. Было холодное, безраздельное, хищное ожидание.       Он видел. Видел, как она вышла из замка после беседы с Дамблдором. Видел её напряжение, её испуг. И теперь он ждал отчёта.       Регина почувствовала, как подкашиваются ноги. Она оказалась в идеальной ловушке. С одной стороны — нарастающее подозрение величайшего волшебника современности. С другой — холодный, безжалостный контроль со стороны будущего Тёмного Лорда. И она — тонкая перемычка между ними.       Он не позвал её. Просто сделал едва заметный жест рукой — «Иди сюда». Приказ, не терпящий возражений.       Заставить себя сделать шаг было физически больно. Каждый сантиметр, приближавший её к нему, стоил невероятных усилий. Она шла по мокрой траве, чувствуя, как её сердце бешено колотится где-то в горле.       Когда она оказалась в нескольких шагах от него, он наконец заговорил. Его голос был тихим, ровным и обманчиво спокойным, но Регина слышала стальную хватку за каждым словом.       — Итак, — начал он, — наш добрый профессор решил проявить… участие? О чём был столь душеспасительный разговор, Фишер?       Он знал. Конечно, знал. В Хогвартсе мало что ускользало от его внимания.       Регина собрала всю свою волю, чтобы голос не дрогнул.       —Он… спрашивал о моих успехах. Интересовался, не тяжело ли мне. Предлагал свою помощь.       Том медленно вышел из тени. Лунный свет упал на его лицо, и она увидела в его глазах нечто новое — не просто подозрение, а холодную, аналитическую ярость.       —Помощь, — повторил он, и слово прозвучало как оскорбление. — И что же ты ответила, моя дорогая ученица? Приняла протянутую руку спасителя?       В его тоне была смертельная опасность. Один неверный шаг, одно неверное слово — и всё могло рухнуть.       — Я ответила, что справляюсь, — чётко, глядя ему прямо в глаза, сказала Регина. — Что у меня есть прекрасный наставник. И что мне не о чем с ним говорить.       Она сделала ставку на лесть и подтверждение его значимости. Это была единственная тактика, которая могла сработать.       Том изучающе смотрел на неё несколько секунд, которые показались вечностью.       —Разумно, — наконец произнёс он, и напряжение чуть спало. Но лишь чуть. — Дамблдор любит находить… потерянных овец. Чтобы вести их на убой ради своего сияющего идеала. Ты не овца, Фишер. Не позволяй ему забывать об этом.       — Я не позволю, — тут же ответила она.       — Он что-то спрашивал обо мне? — Его вопрос прозвучал слишком небрежно, чтобы быть искренним.       Регина поняла, что это ключевой момент.       —Он сказал, что ты… невероятно проницателен для своего возраста. Что твои решения иногда кажутся опережающими события.       Она видела, как сузились его зрачки. Её слова попали в цель.       —И что же ты на это ответила? — его шёпот стал едва слышным.       — Что ты просто очень умен.       На губах Тома появилась та самая, холодная, удовлетворённая улыбка, которую она знала так хорошо. Её ответ был идеальным — верным, лояльным и льстящим его эго.       — Хорошо, — кивнул он. Он подошёл так близко, что она почувствовала исходящий от него холод — Дамблдор начинает проявлять интерес, — его голос был тихим и ровным, но каждый звук был отточен, как лезвие. — Его любопытство нужно направить в нужное русло. Прежде, чем он начнёт задавать слишком много вопросов, мы должны укрепить наши позиции. Пришло время для более… структурированного подхода.       Он сделал паузу, его тёмные глаза впились в неё, пытаясь уловить малейшую реакцию.       — Я начинаю формировать группу. Избранных. Тех, кто понимает, что сила — это единственный язык, на котором стоит разговаривать с этим миром. Мы будем называться «Вальпургиевыми рыцарями». — Он произнёс это с торжественностью, ожидая увидеть на её лице удивление или, на худой конец, интерес.       Регина не моргнув глазом встретила его взгляд. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Так рано. Он начинал это раньше, чем в её мире.       —Я знаю, — тихо сказала она.       Мгновенная, свирепая ярость вспыхнула в его глазах. Она видела, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. Его раздражало это больше всего — она, эта никёмная девчонка из ниоткуда, знала о нём всё. Его прошлое, его будущее, его самые сокровенные планы. А он о ней — ничего, кроме того, что она была полезным, но раздражающим источником информации.       — Конечно, знаешь, — его голос стал шипящим и опасным. — Ты, кажется, знаешь обо мне всё. Как удобно. И как… досадно.       Он резко развернулся и прошёлся по комнате, пытаясь взять себя в руки. Через мгновение он снова был бесстрастен.       —Твоё знание делает тебя незаменимой для их отбора. Я даю тебе список. — Он швырнул на стол свернутый пергамент. — Эти ученики потенциально полезны. Твоя задача — проверить их. Узнай их слабости, их страхи, их амбиции. Выяви тех, кем можно будет управлять. И тех, кто станет проблемой.       Регина медленно взяла пергамент. Это был не просто приказ. Это был тест. Тест на лояльность. Он бросал её в самую гущу будущих Пожирателей Смерти, чтобы посмотреть, чью сторону она выберет на самом деле.       — Я сделаю это, — сказала она, и её собственный голос прозвучал для неё чужим и спокойным.       Том снова уставился на неё, и в его взгляде читалось сомнение. Он ожидал сопротивления, страха, вопросов. Но не этой ледяной покорности.       —Смотри, Фишер, — он подошёл вплотную. — Не разочаруй меня. Отчёт через неделю.       Он вышел, оставив её одну с пергаментом, который жёг ей пальцы. Она развернула его. Имена. Эйбл Нотт. Абраксас Малфой. Уолден Макнейр. Летиция Лестрейндж. Антонин Долохов. Рейнхард Лестрейндж. Будущие приспешники, будущие жертвы, будущие убийцы.       И в этот момент, глядя на этот список, Регина поняла. Том видел в этих людях инструменты. Дамблдор видел в них заблудших овец. Она же увидела нечто иное — возможность.       Вместо того чтобы слепо выполнять приказ, она будет действовать иначе. Она не будет проверять их на лояльность Тому. Она будет проверять их на полезность… ей.

***

      Библиотека Хогвартса в этот час была почти пуста. Лишь в дальнем углу, заваленном стопками фолиантов по древним рунам, сидел Эйбл Нотт. Свет зелёной лампы выхватывал из полумрака его бледное, сосредоточенное лицо и длинные пальцы, перелистывающие пожелтевшие страницы. Воздух пах пылью, старой кожей и терпением.       Регина подошла бесшумно. Она наблюдала за ним секунду, прежде чем нарушить его уединение. Он был поглощён работой, и в его позе читалась не просто учёность, а нечто большее — одержимость. Идеальная мишень.       — Найти защиту от проклятия, разрывающего магическое ядро, — не самое весёлое занятие для субботнего вечера, Нотт, — тихо произнесла она, подходя к его столу.       Эйбл вздрогнул и резко поднял голову. Увидев её, его глаза сузились, в них мелькнуло привычное раздражение, смешанное с любопытством.       —Фишер. Я не заказывал развлечений. Или ты решила, что твои саркастические комментарии — это то, чего мне не хватает для полного счастья?       — О, я приношу нечто куда более ценное, чем комментарии, — она скользнула на стул напротив, положив руки на стол. Её поза была спокойной, но взгляд — твёрдым и прямым. — Я приношу ответ на вопрос, который ваша семья задаёт уже три поколения.       Он отложил перо, его лицо выразило скептицизм.       —Не томи, прошу. Ты нашла потерянные сокровища Атлантиды? Или, может, узнала, почему пудинг в Большом зале всегда такой комковатый?       — «Гримуар Проклятых Печатей», — просто сказала Регина, не обращая внимания на его язвительность. — Тот самый, что был утрачен твоим прадедом, лордом Кассиусом Ноттом, во время дуэли с Аланом Пьюси в 1882 году. Тот, что ваша семья безуспешно разыскивает все эти годы.       Все насмешки мгновенно исчезли с лица Эйбла. Он выпрямился.       —Повтори, — его голос потерял всякую игривость и стал низким, опасным.       — Ты прекрасно расслышал, Нотт. Гримуар. Проклятых. Печатей. Я знаю, где он.       Он несколько секунд молча смотрел на неё, пытаясь понять, не розыгрыш ли это.       —Откуда? — наконец выдохнул он. — Это… это информация, которой нет ни в одном публичном архиве. Даже в нашем семейном…       — У меня есть свои источники, — парировала она, не моргнув глазом. — И они весьма… исчерпывающи. Тебе нужны детали?       Он кивнул, не в силах вымолвить слово. В его глазах горел тот самый голод, ту самую родовую одержимость, на которую она и рассчитывала.       — Заброшенный склеп Ноттов на окраине Дор-сет-Даера, — начала она, понизив голос до шёпота. — Тот, что твой отец считал разграбленным ещё при его деде. Он не разграблен. Он запечатан. Прадед Кассиус, проигрывая дуэль, не хотел, чтобы гримуар достался Пьюси. Он перенёс его в тот склеп и наложил одно-единственное охранное заклятье. Не взрывное, не огненное. «Проклятие Увядания». Оно не разрушает, оно… иссушает. Любую магию. Любую жизнь. Подойдёшь без подготовки — умрёшь за несколько минут, превратившись в пыль. Заклятье активируется не при входе, а при попытке прикоснуться к гримуару.       Она видела, как он впитывает каждое её слово, его ум уже работал, анализируя, сопоставляя семейные легенды с её информацией.       —«Увядание»… — прошептал он. — Да, в дневниках упоминалось нечто подобное… Но как его обойти?       — Это уже твоя задача, Нотт, — она откинулась на спинку стула, демонстрируя, что выдала свой товар. — Я предоставила тебе то, что не смогли найти три поколения твоих предков. Локацию и природу защиты. Теперь твой ход.       Он смотрел на неё с новым, странным выражением — в нём было и восхищение, и ненависть, и жгучее любопытство.       —И что ты хочешь взамен, Фишер? — его голос был хриплым. — Галлеоны? Покровительство? Место в нашем семейном совете? — Он язвительно усмехнулся.       — Ничего такого пафосного, — она улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли тепла. — Я хочу всего лишь… одну услугу. Один долг. В будущем. Когда я попрошу, ты его отдашь. Без вопросов. Без условий.       Он замер. «Услуга» без определения — это самый опасный вид сделки. Это петля на шее, которую можно затянуть в любой момент.       —Ты просишь слепое доверие, — тихо сказал он.       — Я дала тебе ключ к твоей семейной реликвии, — парировала она. — Доверие здесь ни при чём. Речь идёт о расчёте. Ты получаешь гримуар, который укрепит твой статус в семье и даст тебе силу. Я получаю гарантию. Что выбираешь?       Он колебался всего мгновение. Жажда обладать гримуаром, доказать своё превосходство, заткнуть за пояс всех скептически настроенных родственников — всё это перевесило.       —По рукам, — сквозь зубы произнёс он. — Одна услуга. Без вопросов.       — Прекрасно, — Регина мягко встала. — Тогда не буду тебе мешать. Уверена, у тебя много работы. И, Эйбл, — она обернулась на прощание, — постарайся не стать очередным высохшим скелетом в семейном склепе. Мне нужен ты… живым и обязанным.       Она ушла, оставив его одного в луче зелёного света, с головой погружённого в планы и расчёты. Она не просто дала ему информацию. Она вписала своё имя в самую середину его личной одержимости. Теперь, что бы он ни делал, куда бы ни пошёл, мысль о ней и о её долге будет всегда где-то на заднем плане. Он стал её первым, но отнюдь не последним, вассалом в той тайной империи, которую она начала строить прямо под носом у Тома Реддла.