***
« Здравствуйте, уважаемый Гибадуллин Нугзар Андреевич, вас беспокоит Михаил Тимофеев. Я хочу передать вам очень важную новость. Это насчёт вашего сына, Перца Эдуарда Нугзаровича. Нет, не волнуйтесь о нем: с его физическим и психологическим состоянием здоровья всё в порядке. Как вам сказать.. Это то, что вы давно хотели услышать от меня. Эдуард Нугзарович наконец взялся снова за ум и согласился на моё предложение найти ему невесту! Надеюсь, вы рады данному событию. Однако хочу предупредить, что Эдуард предпочёл выбрать сам себе невесту. Честно сказать, никогда я не видел такого взгляда, когда Перец глядел на меня и буквально впивался глазами в мою кожу.. Впрочем, вы сами разберётесь, что да как.
Я счастлив тому, что всё-таки помог вам. Спасибо вам за такую возможность, вы очень добры.
С глубоким уважением, Михаил Тимофеев. (клайп_) »
Нугзар Андреевич с пустыми глазами смотрел на кусок бумаги, в котором содержались все изречения его человека, Михаила, которому поручили изредка присматривать за сыном Гибадуллина. Руки сжимали края послания, а голова трещала от новости, которая была весьма неожиданная и на тот момент неприятная.
«Чертя сын. Всё-таки у него была девушка этакая. Видимо, Тимофеев прослеживает за ним тщательнее, чем я с Наташей. Не зря его туда отправил, хоть умным человеком сын рядом с ним станет. Наконец-то нашел к нему подход. Да и Тимофеев, видно, не против помогать Эду. И все же, меня настораживает, что он так просто согласился. Что-то здесь явно не так. Зная его, он до последнего бы отказывался. Ладно, ничего не поделать. Придется соглашаться.» – Нугзар Гибадуллин аккуратным движением пальцев свернул письмо и положил к себе в карман кофты.
С кресла Гибадуллин резко встал, мгновенно ушёл из комнаты, постукивая пальцами по папке с документами и спотыкаясь на месте от лёгкого волнения.
Прошёл Нугзар Андреевич по коридору к выходу и вышел на улицу. Там, на парковке, которая находилась рядом с офисом, стоял чёрный автомобиль, а возле него – водитель. Гибадуллин приблизился к автомобилю и, не сказав ни слова водителю, сел в машину. Даниэль Ломбарди, тот самый водитель, тоже зашёл в машину и завёл её.
– Едем в ваш дом, Нугзар Андреевич? – спросил Даниэль, шмыгая носом. Гибадуллин лишь кивнул, хрипло кинул «угу» и схватил в свои руки телефон.
Даниэль Ломбарди, личный водитель Нугзара Гибадуллина, тяжко вздохнул и направил свой путь в сторону дома начальника. Пять лет Даниэль служил Гибадуллину, поэтому ему было не впервой видеть, как Нугзар Андреевич не замечает его и кивает на любые его слова. Чаще всего, это молчание означало, что лучше сейчас его не беспокоить. А особенно если Гибадуллин в телефоне – он точно не в хорошем настроении и может уволить при случае, если его вывести из себя. Случалось редко, но всё-таки случалось, что у Нугзара хорошее настроение – обычно он в это время просто разговаривает со всеми, кто только попадётся ему под руку – и ему абсолютно неважно, кто будет перед ним, хоть сам президент мира. Правда настолько это было редко, что Ломбарди этот феномен замечал за все свои пять лет работы только четыре или пять раз, и то не факт, что Даниэлю просто не показалось. Всё-таки, Нугзар Андреевич является серьёзным человеком,
мафией , большим бизнесменом, работающий и днём, и ночью. Гибадуллин много кого пугал в городе – бизнесмены особо не хотели с ним связываться, да даже обычные люди шугались от него. Даниэль тоже раньше боялся Нугзара, однако из-за кое-кого он стал пытаться перебороть страх, в общем, об этом не стоит пока размышлять.
Наконец автомобиль остановился возле огромных ворот. Даниэль поднял глаза на них. Синие, неприступные ворота стояли неподвижно. Что-то в них было жуткое – то ли они отжили уже своё (дом всё-таки появился тогда, когда Эдуарду Перцу было пятнадцать лет, а ему сейчас практически тридцать), то ли из-за зимы и снега, который накрыл всю улицу, они так выглядели страшно. Забор, такой же синий, слегка покачивался из-за ветра. Тоже весьма старый, проживший уже долгую жизнь забор. Страшный, высокий, железный, будто из какой-то сказки. Раньше на его месте был деревянный, но его заменили после того, как Эдуард Нугзарович однажды вылез через него к соседке, Тамаре Игоревне, и сбежал из дома. Ломбарди охватила какая-то удушающая тревога, он быстро отвёл взгляд от ворот и вышел из машины. Нугзар, не дожидаясь, когда Ломбарди подойдет и откроет ему дверь, вылез из машины, забрал документы с сиденья и пошёл к воротам. Отворив их, Гибадуллин направился в дом, перед этим позвал Ломбарди рукой, что означало, что Даниэлю нужно пройти за ним. Нервно сглотнув, водитель заблокировал автомобиль, вошёл во двор и закрыл за собой вход. Кругом был снег. Даже будка Дружка, собаки семьи Гибадуллинов, была вся покрыта хлопьями снега. Три снеговика рядом с будкой стояли в ряд и будто наблюдали за домом. Крыльцо было полностью белым, не видны были ступени.
Гибадуллин остановился возле двери. Он обернулся к Ломбарди, который находился рядом со ступенькой, и достал из кармана куртки пачку «Parliamnt Carat», тех самых немного химозных, вкуса табачно-сливочного с ноткой обжаренного арахиса сигарет. Закурив, Нугзар бросил уставший взор на Даниэля, который не мог вынести ужасный запах табака. Ломбарди, как истинный спортсмен и ЗОЖник, просто не переносил сигареты и алкоголь, особенно их удручающий запах. Даниэль в свою очередь, чтобы не нюхать табак, прикрыл лицо чёрным шарфиком.
– Не задохнись только. – холодная усмешка Нугзара разнеслась практически везде по улице, отчего Ломбарди продрог и сжал губы. Всё-таки, ему до сих пор было жутко находиться рядом с начальником наедине. Обычно Даниэль всегда был с кем-то, кроме Гибадуллина. Например, часто с ним ездил Умэр, бывший охранник многих заведений, и он всегда подбодрял Ломбарди и успокаивал, если происходило что-то из ряда вон выходящего. Однако долго они вместе не пробыли – только четыре года. Потом Умэр нашел себе новую работу, где не руководил Нугзар Андреевич, поэтому Даниэль и его друг разошлись навсегда в разные стороны и больше не общались в реальной жизни, только изредка переписывались по телефону. Где-то полгода после ухода Умэра, Ломбарди был вместе с Александрой, но и она уехала работать в дом Эдуарда Нугзаровича Перца, потому Даниэль остался снова один.
– Не задохнусь, не волнуйтесь. – сумел хоть как-то ответить Ломбарди, внутри содрогнувшись от страха быть убитым за эти слова. Сердце водителя кольнуло, когда Нугзар Андреевич лишь рассмеялся. Кинув сигарету на снег, Гибадуллин растоптал её и зашёл в дом. За ним прошёл и его подчинённый, слегка дрожа от холода и тревоги.
Наталья Лазарева стояла в коридоре и явно ждала своего мужа. Как только они зашли внутрь дома, Гибадуллина сразу же захватили в нежные объятия. Нугзар в ответ обнял свою жену, тепло улыбнувшись впервые за день. Даниэль же остался без внимания этой семейки и грустно постоял в сторонке.
После обнимашек и вопросов, как провел Нугзар Андреевич день, трое человек прошли на кухню и сели за стол. Наталья как всегда приготовила очень вкусный ужин, который был готов прямо перед приходом мужа Лазаревой, потому Гибадуллин не сдержался и начал поедать рис с креветками, совсем не стесняясь своего подчинённого, который обречённо глядел в окно.
Как только Нугзар, Наталья и бедный Даниэль закончили ужинать вместе (Даниэль еле-еле ел и смотрел куда-то вдаль, чтобы не встретиться взглядом с Гибадуллином), между супругами образовался очень важный вопрос, который волновал Нугзара Андреевича.
– Наташа. Есть разговор, который касается нашего сына. – с лёгким напряжением произнёс Гибадуллин, осторожно постукивая пальцами по столу. Ломбарди волнительно потянулся, примерно зная, о чем может пойти речь.
«Сын значит сын. Вряд ли про Стефана, так как он нормально учится. Следовательно, что-то случилось с Эдуардом. Теперь интересно, что он такого сделал? Надеюсь, Сашка знает. Может ей позвонить? Надо бы.» – Ломбарди схватил из кармана телефон, встал и уже хотел пойти в коридор, но неожиданно Гибадуллин громко стукнул кулаком по столу, когда был сделан первый шаг от стула. Даниэль с ужасом присел обратно, содрогаясь от резкости начальника.
– Тебе тоже полезно послушать. Сиди и молчи, пока я не договорю. – нотки гнева и холода прозвучали в его голосе, из-за чего Ломбарди нервно кивнул и дальше не думал о том, что нужно хоть куда-то уходить. Это был третий раз, когда Гибадуллин сильно разозлился на Ломбарди. Данное событие могло привести к увольнению, однако Даниэль был и является хорошим работником, поэтому Нугзар Андреевич не спешил его убирать или убивать. Впервые Даниэль накапал на нервы Гибадуллину четыре года назад, когда он еще только учился ладить с начальником. Однажды, в зимнюю пору, когда он, начальник и Умэр были в долгом пути до дома Гибадуллина, Даниэль остановился у заправки, чтобы налить бензин, так как топливо было на исходе. Зашёл Ломбарди в магазинчик, чтоб купить себе и начальнику кофе, полностью уверенно думая, что Нугзару нравится кофе и он его пьёт. Умэр не пил кофе, потому Ломбарди взял два стакана напитка и, заплатив окончательно за бензин, отправился обратно в автомобиль.
–
« Вот ваше кофе, Нугзар Андреевич! Сейчас снова поедем.» – с доброй улыбкой проговорил тогда Даниэль, совсем не подозревая, какая реакция последует из-за этого кофе.
Злой взгляд – и вдруг всплеск напитка. Вся горячая жидкость попадает на Даниэля. Глаза Ломбарди широко раскрываются, появилось неприятное недоумение в голове. Шок пронзает его насквозь, а тело немного обжигается из-за кофе.
–
« Убери с себя это. И никогда больше не предлагай мне выпить эту дрянь, щенок.»– прошипел сквозь зубы Гибадуллин, явно находясь не в хорошем расположении духа. Даниэль смотрел с опаской на него. Подняв руку перед собой, Ломбарди намеревался что-то ответить ему – что-то скользкое, колкое, агрессивное, – но не успел ничего произнести. Умэр, который ранее очень долго служил Гибадуллину, увидел всея ситуацию и подбежал к Ломбарди. Было видно по лицу бывшего охранника, что он очень испугался за водителя. Умэр обхватил руку Даниэля и отвёл в его сторону леса.
–
« Что ты делаешь нахрен? Отпусти! Почему я просто не могу сказать,что хочу ему донести?» – Ломбарди вырвался из его хватки и хотел толкнуть в плечо, но не стал, так как заметил беспокойство в лице Умэра. Без каких-либо слов охранник снял с себя пальто. Даниэль озадачился, однако понял, что хочет предложить ему Умэр.
–« У него просто плохие воспоминания о кофе, не злись. Надень моё пальто, а то выглядишь нелепо.»– он усмехнулся, забирая пальто Ломбарди себе. Тогда, наверное, только благодаря Умэру Ломбарди смог дальше продолжить работать у Нугзара Андреевича. Пальто охранника в свою очередь служило водителю с тех пор, как было отдано, и по сей день.
Второй раз был два года назад, когда на временную замену секретарши Гибадуллина, Анджелы Финансовой, пришёл Михаил Тимофеев. Этот так называемый «заместитель» работал в
преступных делах доме Эдуарда Нугзаровича Перца, а также служил Гибадуллину пять лет, как и Даниэль Ломбарди. К слову, они вместе пришли в агентство и вместе начали работать. В общем, это не особо важно для последующего описания события, произошедшего после того, как Тимофеев стал временным секретарём.
Итак, устроившись на новое рабочее место, первым делом Михаил пошёл проведать своего давнего знакомого, который до прихода нежеланного гостя преспокойно чистил коврики в машине. Ломбарди, ничего не подозревая и напевая под нос «Ариведерчи», мыл шлангом коврик и был достаточно в расслабленном состоянием. Тимофеев же, выйдя на улицу, сразу заметил его: всего согнувшегося, мокрого от грязной воды, спокойного. И вот он, подвертелся шанс – пора его пугать. Так и думал Тимофеев, поэтому тихо подошёл к Ломбарди со спины и резким движением пальцев тронул его шею. Тут же Даниэль подскочил, обернулся и водой из шланга задел Михаила. Тимофеев был облит водой, а Даниэль в поражении глядел на него и не мог выключить ничего. И, конечно же, как по закону всея «подлости», Нугзар Андреевич тем временем решил выйти во двор, покурить, заодно и проверить, работает ли Ломбарди. Вышел он и конечно же увидел удивительную картину: и Ломбарди был весь в грязи, и его временный секретарь. Нугзар Гибадуллин, мягко говоря, гневно закричал на этих двух. После такого Гибадуллин отстранил их от работы, но вскоре возобновил, так как другие трудяги не смогли заменить Тимофеева и Ломбарди. Вот так Даниэля чуть не уволили два раза и чуть не убили.
Так, обсудив все важные случаи в жизни Даниэля, водитель наконец отвлёкся от мыслей и стал слушать разговор Гибадуллина и Лазаревой, который был явно важен для него, его семьи и работников. «Эдуард явно что-то сделал такое этакое. Но зачем мне слушать эту информацию вместе с Натальей Игоревной, когда я могу просто узнать от других сотрудников? Ладно, это тоже странно. »– так думал Ломбарди, пока не узнал нечто важное, что перевернуло его восприятие на всё, что только можно.
– Что такое? Стефашка вроде хорошо учится, на пятёрки, учителя не жалуются. Да и репетитор по английскому его хвалит. Неужели что-то серьёзное с ним случилось? – Лазарева с беспокойством теребила рукав кофты, незаметно и изредка поглядывая на Даниэля, который тоже был на взводе.
– Нет, все с ним нормально. Я не про Стефана сейчас говорю, а про старшего нашего. Про Эдуарда. – теперь спокойно «отрезал» Гибадуллин, глядя на свою жену. Бесспорно, даже при сложившихся обстоятельствах, из-за которых они сейчас беседуют, Нугзар Андреевич смотрел на свою прекрасную, безупречную Наташу. Он любил её и любит до сих пор: всё те же её бледные, серые глаза, розовые, мягкие и пухлые губы, маленький кукольный носик, синие волосы средней длины, утонченная фигура – вся Наталья была будто из какой-то сказки, чудесная и неповторимая девушка. Ей было уже давно за сорок, но она всегда выглядела на все двадцать, а то и восемнадцать. Даже классный руководитель Стефаши, сына Нугзара и Наташи, посчитала, что Лазарева тоже ученица и является сестрой Стефана, когда жена Гибадуллина приходила в первый раз собирать из школы сына. Конечно, это было удивительно, что многие просто не осознавали, что Наташе далеко не двадцать лет.
– Тогда нечему удивляться. Слушаю, что он мог такого натворить? Снова кого-то из своего дома вышвырнул? Или опять Тимофеева заставил объезжать с ним весь город? – без интереса спросила Лазарева, сняв с себя фартук и отложив его на соседний стул. На самом деле она до сих пор волновалась: всё-таки с Эдуардом могло что угодно случится. Лазарева помнила по сей день всё, что происходило с её старшим сыном в подростковом возрасте,
особенно про то,как он попал в психбольницу. Конечно, рядом с Перцем есть такой надёжный человек, как Михаил Тимофеев, но это не особо внушало Наталье уверенность в том, что все в порядке.
– Прежде чем что-то утверждать, послушай меня. Ты поторопилась насчёт того, что нечему будет удивляться. Мне одно письмо прислал Тимофеев.. Идиот. Прочитай и сделай выводы сама. – Нугзар Андреевич достал из своего кармана послание от Тимофеева, которое он читал ранее в своём офисе, и с некоторой дрожью в руках протянул его (послание) Наташе. «Судя по тому, как Нугзар Андреевич передаёт письмо Наталье Игоревне, можно понять, что там что-то очень плохое. Мне хочется прочитать, что там Тимофеев ненавистный всем вещает. Ладно, в любом случае по их разговору я все узнаю.» – Даниэль хитро стал подглядывать за Натальей, которая читала письмо и хмурилась с каждой прочитанной строчки. В один момент Ломбарди было страшно глядеть на её лицо.
– Невеста? На ком он собирается жениться? Разве не ты хотел ему выбирать жену, которую вся семья одобрит? – возмущённо произнесла Наталья, наконец дочитав письмо. И тут же Даниэля вынесло. «Чего?! Эдуард и жениться? Как это вообще? Это возможно в наших реалиях? Я не верю, Тимофеев устроил всемирную шутку.» – Ломбарди еле-еле сдерживал себя, чтобы не вырвать письмо из рук Натальи.
– Я сам был в шоке, когда прочитал. Честно говоря, это было весьма неожиданно. Не знаю, на ком он хочет пожениться, но нужно с ним поговорить, и это точно не для телефонных разговоров. Сейчас выезжаем к нему. – холодно ответил на возгласы жены Гибадуллин, позволив узнать Ломбарди, для чего он здесь – нужно будет ехать в другой город к Эдуарду.
– А как же Стефашка? Мы его одного дома оставим? Он у репетитора, его можно будет забрать только через час. Да и выдержит ли Ломбарди столь долгую поездку отсюда до дома сына? Мне сказал один из твоих сотрудников, что сегодня Ломбарди безвылазно разъежал по всему городу. – Наталья обеспокоено взглянула на Даниэля и встретилась с его пугливым выражением лица. Больше всего в этот момент Даниэль испугался того, что Гибадуллин как-то поймёт неправильно этот зрительный контакт и прибьет его, однако Нугзар остался равнодушным. Единственное, что только смутило водителя в его безразличии, это то, что Нугзар даже не посмотрел на него.
– Стефан будет у Тамары Игоревны. Ничего с ним не случится, если еще раз прокатится. Так, идём собираться. Ломбарди, ты тоже собирайся. И предупреди Феню, Камышникова и Никиту, чтоб они тоже собирались. А, главное, скажи Никите, чтоб Тимофееву позвонил и доложил, что мы едем к Эдуарду Перцу. – поручил все задания Гибадуллин и ушёл в свою комнату, не дожидаясь никакого ответа от жены и работника. Лазарева, проводив мужа глазами, снова огорчённо взглянула на Ломбарди. Даниэль, зная, как о нем и о других сотрудниках беспокоится эта женщина, лишь мягко и грустно улыбнулся ей, вынул телефон из кармана и пошёл прочь из комнаты, чтобы выполнить все поручения.
Ломбарди вскоре обзвонил всех, кого только можно, даже сам предупредил Тимофеева, что скоро Гибадуллин старший наведается в дом Перца, наконец взял все свои вещи, которые были нужны для предстоящей поездки, и отправился к машине, где стоял давным давно Никита и пытался запихнуть весь багаж в багажник. С усмешкой оценив сию ситуацию, в которой находился бедный Никитка, Ломбарди положил свой рюкзак на землю, обхватил плечи парня и отодвинул его в сторону, а затем запихнул все вещи в машину и сел за водительское кресло, чтобы завести автомобиль и согреть его. Никита с участием смотрел на Даниэля и был немного в замешательстве, видя, как этот человек, отработавший целый день и сидевший в машине на протяжении всего времени, с лёгкостью смог запихнуть тысяча и больше багажа в багажник и в эту секунду греет машину, параллельно что-то клацая по телефону. Ломбарди, почувствовав на себе чей-то резкий взгляд, обратил внимание на Никиту.
– Ох, Никита, извини, забыл про тебя. Садись в машину, что стоишь? – сквозь замерзшие, треснутые губы проговорил Даниэль и попытался улыбнуться, но было очень морозно – ветер ближе к ночи только усилился, оставляя за собой ледяные следы на теле, много снежинок тоже начали падать максимально ускоренно. Зимняя ночь, прекрасная пора.
– Нет. Я пойду за Фенечкой, а то она наверняка замучилась слушать монолог Татьяны о том, как важна всё-таки в жизни уборка. Не скучай, Данил. – Никита отправил ему воздушный «поцелуй» и убежал в дом, не оглядываясь назад. Ломбарди рассмеялся, хоть из-за этого на его губах образовались ранки и из них пошла кровь. «Смотря на Никиту , я почему-то вспоминаю себя. Я также вёл себя с Умэром. Эх, были времена. Теперь всё по другому. Эх, время утекает так быстро, а воспоминания всё остаются и остаются, и невозможно их ничем стереть.» – думал Ломбарди о воспоминаниях, как внезапно его мысли перебил Нугзар Андреевич, который явился к нему и сел за соседнее место. Даниэль заметил сразу в его лице что-то страшное, неожиданное и скрытое ото всех.
– Давно с Тимофеевым не виделся ты, вот поэтому решил тебя взять. – выкинул фразу Гибадуллин и после того, как поджёг зажигалкой сигарету, отчаянно закурил, будто от этой сигаретки зависила вся его дальнейшая жизнь и судьба. Даниэль мысленно рассмеялся и, ответив на последнее сообщение Саши, посмотрел на своего начальника. Светлые, покрашенные в красный волнистые волосы в ночной мгле казались тёмными, неприступными, спина вся согнулась из-за неудобной посадки, руки были все тёмные, пахли тухлыми ужасными сигарами, лицо уставшее, синяки под глазами от недосыпа. Весь внешний вид Нугзара Андреевича отпугивал людей, но Даниэль давно привык к тому, что Гибадуллин выглядит так каждый день, когда он работает и не может думать о другом,
кроме как убить своего должника. Эта была весьма знакомая картина для семьи Гибадуллина и для его работников.
– Я бы вас в любом случае не отпустил. Да и не хотел я встретиться с Тимофеевым, ну что уж поделать. – с лёгким напряжением выдвинул Ломбарди, пытаясь скрыть тот факт, что ему всё равно: поедет он куда-то или нет. Для него было главное сейчас, во-первых, встретиться с Сашей спустя много количества времени, а во-вторых, узнать, кто же та самая ненаглядная и смелая девушка, решившая, что она точно выйдет замуж за Эдуарда и что Перец сам будет не против бракосочетания. И потом, конечно, увидеться с Тимофеевым и поговорить о всяком разном.
– Вы с Тимофеевым последние года как кошка с собакой. Ломбарди, вы вместе на самом деле как одно целое, не притворяйся, что ненавидишь его только из-за его должности. Вы явно на одном уровне. – проговорил жёстко Нугзар, аккуратно стукнув по двери, вышел из автомобиля и куда-то ушел вдаль. Даниэль с замешательством наблюдал за его уходом. Лишь почесав головой и не придав никакого значения этим фразам, Ломбарди снова погрузился в переписку с Сашей.
Сбор на поездку окончился. Гибадуллин и Лазарева сели назад, на пассажирские места, Ломбарди уселся за руль, а рядом с ним устроился Никитка. Феня и Камышников же давно выехали на другой машине.
Как только автомобиль поехал по дороге, супруги сразу уснули в крепких объятиях. Никита разлеглся в кресле и смотрел в окно, изредка поглядывая за Даниэлем, который сосредоточенно вел машину по нужной траектории, ни на что не отвлекаясь. Со всем скучающим видом, Никитка демонстративно вздохнул, повернулся к Ломбарди и пристально начал наблюдать за ним. Даниэль не обращал на него никакого внимания.
– Слушай, ты когда-нибудь отдыхаешь от работы? Мне кажется, у тебя не все хорошо с Нугзаром Андреевичем. Или тебе самому в кайф так свою жизнь прожигать? – спросил от скуки Никита, потревожив покой своего товарища. Ломбарди взглянул на него и лишь улыбнулся.
– У тебя интернет пропал? Могу раздать, если что. Ты же знаешь, что можешь просить у меня всё, что хочешь. – ответил достаточно спокойно Даниэль. Он привык к таким вопросам от Никиты – его товарища по несчастью (на самом деле по счастью). Никитка парень двадцати лет, является
членом мафии младшим менеджером в компании Нугзара Гибадуллина, работает он не с таких давних времен у Нугзара Андреевича, где-то два с половиной года, а точнее уже в феврале будет три года. Блондин невысокого роста с голубыми глазами, со светлой и белой, как снег, кожей. Его часто сравнивали другие трудяги с прекрасным ангелом, однако Никитка всё отрицал и смеялся над этим. Сам Никита очень хорошо работал и выполнял свои задачи на отлично, из-за чего и смог сблизиться с Даниэлем. Ломбарди достаточно быстро принял его, когда Никитка пришёл впервые в офис Гибадуллина. В чем-то Никита напоминал Даниэлю его самого – такие же торопливые ответы на вопросы старших, быстрая походка, уставший вид после восьми часов труда, синяки под глазами, забывчивость. В первое время к Никите часто подходил Даниэль и с улыбкой помогал тем, чем только мог. Как весьма застенчивый парень, Никита изначально отказывался от любой помощи, но со временем стал принимать и улыбаться Даниэлю в ответ. Из-за этого у них завязалась крепкая дружба, даже можно сказать, что Ломбарди считал Никитку своим сыном. После ухода Умэра и Саши, Никита изредка ездил вместе с Даниэлем, хоть это и не считалось его работой. Гибадуллин в начале отчитывал Никиту за это дело, но затем просто перестал замечать. А Даниэль был очень рад тому, что Никита иногда путешествует по городу вместе с ним.
Таким образом Ломбарди и привык к его странным, изредка неуместным вопросам.
– Так-то нет, я серьёзно, но можешь, пожалуйста, поделиться интернетом? Сам предложил, заметь. – он хитро улыбнулся, вытащил телефон из кармана и включил кнопку «вай-фая». Ломбарди тоже расплылся в улыбке, раздал интернет и выключил музыку, которая тихо играла по радио – что-то по типу советской эстрады, старые песни. Часто они напоминали Гибадуллину о детстве, потому и постоянно проигрывались в машине. Ломбарди было всё равно, есть ли музыка или нет её, поэтому периодически включал её по просьбе начальника.
– Конечно я отдыхаю от работы. Вот, прямо сейчас уезжаем в другой город, разве это не отдых? Всё у меня с Нугзаром Андреевичем хорошо. – ответил на поставленный серьёзный вопрос водитель менеджеру. Никита лишь скривился от его фразы.
– Работу свою считает за отдых, ты трудоголик. Оно и видно, что хорошо. – Никитка с тяжёлым вздохом отвернулся от него и стал переписываться с одним рабочим из дома Перца. Ломбарди не продолжил разговор и дальше следил внимательно за дорогой.
Прошло несколько часов.
Холодные снежинки падали на неровный чёрный асфальт, на голые лиственные деревья, на высокие сосны. Ветер потихоньку стихал с приближением утра, метель прошла. Автомобиль подъезжал к заправке в лесу, в котором сейчас находилась машина.
Даниэль остановился возле топливораздаточной колонки и начал напяливать шапку на голову. Никита, спавший до прибытия к станции, пробудился от шороха и шума со стороны водителя. Еле-еле разлепив глаза от сна, менеджер посмотрел на Ломбарди и, шмыгнув носом, подтянулся. Даниэль с ухмылкой взглянул на него.
– Ты чего проснулся? Извини. – Ломбарди вышел из машины, а Никитка, отреагировав достаточно быстро, надел шапку с курткой и тоже вылез на улицу.
– Интересно, почему же я проснулся? Может потому что кое-кто шумит в машине, пока все спят? – фыркнул блондин, натянув шарф, который он благополучно забыл надеть в автомобиле. На его замечания водитель лишь усмехнулся.
Вместе они теперь шли к минимаркету, чтобы заплатить за топливо. Снег падал на них в большом количестве, что пока они доходили до магазина, уже была верхняя одежда вся белая. Заплатив окончательно за топливо и за кофе, два друга пошли заправлять автомобиль и заодно пить горячее латте с карамелью.
Смех раздавался около пустой, практически заброшенной заправочной станции. Даниэль вынул шланг из бака, смеясь над шуткой Никитки, которая была несколько секунд назад сказана.
– Знаешь, несмотря на то, что мы в забытом Богом месте, где-то посередине дремучего леса, едем сейчас к чёртову Тимофееву и к его начальнику, всё равно есть что-то такое, необычное, в какой-то степени хорошее, интересное. Давно не ездили так далеко, да еще и вместе, да еще и при таких необыкновенных обстоятельствах. Это же прекрасно, разве не так? – произнёс воодушевленную речь Никита, оперевшись об твёрдый бетонный столб и радуясь тому, что Даниэлю всё-таки понравилась та самая шутка, которую он долго боялся рассказать, так как думал, что с неё будет не очень смешно и она будет крайне неуместна, но все опасения обошлись. Ломбарди рассмеялся с такой информации от Никиты, закрыв бак и установив шланг обратно.
– Всё так, всё так. Только нам за это не доплатят, к сожалению, но что поделать. Неужто тебе тоже интересно, на ком Эдуард Перец собирается жениться? Я думал, что тебя такие страсти не впечатляют. – добрая улыбка возникла на его лице. Ломбарди облегчённо выдохнул, и понимая, что пора отправляться в путь, обернулся к Никите. Он был одет в чёрный пуховик (наверняка очень тёплый), чёрная шапка натянута на белоснежные волосы и, соответственно, на голову, укутан большим белым шерстяным шарфом, подаренный некогда Сашей (она, кстати, сама его и связала). Внутри Ломбарди посмеялся от души с такого прикида своего товарища.
– Ой фу, конечно это впечатляет, но не настолько сильно, как ты думаешь. Мне хочется посмотреть на эту героиню, которая завоевала сердце неприступного, страшного короля. Перец даже на Анджелу никогда не заглядывался после восемнадцати лет, это серьёзный повод назвать его неприступной крепостью. А так я поехал только потому, что с Сашей давно не виделись. – сморщился от издёвки Даниэля Никита и пошутил насчёт недавней новости. В каком-то смысле блондин был прав – Эдуард Нугзарович в самом деле после наступления совершеннолетия перестал хоть как-то общаться с женщинами своего возраста, совсем не замечал красивых девушек вокруг себя. Не вёлся Перец и на уговоры отца пожениться, и угрозы на него не срабатывали. Сашу на работу Эдуард еле-еле принял, изначально плохо относился к ней, а потом привык и стал считать её такой же обычной работницей, как уборщицу Татьяну, с которой Эдуард был знаком с пятнадцати лет. Даже к встречам с потенциальными богатыми невестами Перец относился негативно и никого не брал в жёны. Это беспокоило всю семью Гибадуллинов, однако с этим ничего нельзя было поделать, только приходилось ждать, пока Эдуард Нугзарович сам решит, что ему пора брать кого-то в невесты. Ждать было сложно, но в итоге наконец дождались – но было ли это настолько хорошо? Никто не знал.
– Мне кажется, что эта девушка довольно смелая, так как явно никто из женского пола не решится что-либо высказать ему о браке. Я тебе верю, что ты именно с Сашей хочешь встретиться, верю верю, прям охотно верю. – после последней фразы на лице Ломбарди возникла ехидная ухмылка, означающая что-то очень хитрое. Бледное лицо Никитки тут же окрасилось в багровый, красный цвет.
– Иди ты в пень со своими намёками, Даниэль Ломбарди. – воскликнул Никитка и стремительно ушел куда-то в сторону леса, оглядываясь изредка назад. Ломбарди громко рассмеялся с его реакции. «Так, ладно, пора заводить машину и отправляться. Дождусь этого оболтуса и поедем. Нужно согреться, а то я весь продрог.» – Даниэль отвернулся от леса и обернулся к автомобилю, намереваясь залезть внутрь, однако его остановило что-то очень страшное.
Огромная, просто громадная черная тень нависала над капотом. Что-то мистическое в этой тени было – будто она отражалась из ниоткуда, она не была похожа на остальные тени в ночном тихом лесу. Эта тень была схожа на какое-то ужасное существо, и действительно, что-то в ней было живое, жуткое, совсем не настоящее. Ломбарди на секунду показалось, что она посмотрела на него своими белыми, нечеловеческими глазами, которых не должно существовать. От ужасного испуга Ломбарди отшатнулся и упал на снежный асфальт, нервно и тяжело дыша. Он не мог встать из-за страха и просто прикрыл глаза в надежде на то, что тени не существует в реальности.
Включился свет возле лица водителя. Светлый фонарик от телефона, появившийся так внезапно и так вовремя. Даниэль открыл глаза и увидел перед собой недовольного начальника.
– Тебе удобно конечно лежать на снегу, но нам то нужно прибыть к Эдуарду Перцу до двух часов дня, иначе не успеем остальные дела сделать. Вставай давай и менеджера зови, пора поезжать дальше. – с раздражением сказал Нугзар Андреевич, поднял его на ноги и ушел обратно в машину, неровно вздыхая. Ломбарди с дрожью в руках поднял ключи от автомобиля, которые он случайно уронил, когда увидел устрашающее существо, и пошёл к Никите, стоящего около тёмного снежного леса.
Зима окутывала весь лес, покрывая и землю, и деревья в белый цвет. Сосульки висели на ветках, под машиной, проезжающей по плохой дороге. Ветер окончательно стих и ничего не дуло, только снежинки всё также отчаянно падали на поверхность земли. Тихо, спокойно, нет никаких лишних громких звуков. Тени неестественные остались – все страшные, жуткие, будто вылезли из какого-то психологического хоррора.
***
Парковка. Тень. Разговор о Перце.
Даниэль Ломбарди остановил автомобиль на парковке рядом с торговым центром. Всего-то приходилось доехать до края города, а там уж наконец-то и добраться до дома Эдуарда Нугзаровича Перца. Проехать часа два и весь сбор окажется у сына Нугзара Андреевича. Было девять часов утра, все присутствующие в автомобиле давно бодрствовали и были готовы к сегодняшней внезапной встрече, которой не должно было быть, если бы не письмо Тимофеева. Наталья Лазарева вышла из машины, как только они приехали к торговому центру. Ей срочно понадобилось нормально позавтракать и попить чай, поэтому Нугзар предоставил шанс своей жене сходить в кафе. Через пару секунд их не было на виду у их работником. От нечего делать, Даниэль и Никита тоже отправились кушать в какой-то другой кафешке.
Завтрак прошёл на «ура» и все были счастливы тому, что они хорошо поели. И водитель с менеджером, и Лазарева прошли в машину и стали ждать Нугзара Андреевича, задержавшегося на дороге. Перед тем, как отправится обратно в автомобиль, Нугзар Андреевич вдруг получил сообщение, которое заставило его ненадолго приостановиться на месте.
«Здравствуй, мой любимый папа. К сожалению или к счастью, я вынужден тебя предупредить, что не жду гостей. Прошу поговорить насчет недавней новости по телефону. Спасибо скажу, если послушаешь меня. Я знаю, что ты выехал давным давно, так что прошу, поезжай домой. И не вмешивай в это дело маму. Она устала от твоих капризов. С глубоким уважением и с высокими чувствами к тебе. Эдуард Нугзарович Перец.» – таково и было телефонное сообщение от Эдуарда Перца, которое спешно прочитал Нугзар Гибадуллин.
Злость настигла Гибадуллина. Он гневно стукнул по стене ногой и, пытаясь не обматерить весь этот мир, поспешно ушёл в свой личный транспорт, не забыв при этом хлопнуть дверью.
