Психбольница прошлого

***

–« Жизнь – сложная штука, как не крути. Так что счастливо проводи свои дни. Не сожалей обо мне, ибо я давно погиб. Перестань искать оправдания, думать о том, что ты мог что-то изменить в моей судьбе. Забудь о моем существовании, Эдуард. Я не хочу, чтобы ты страдал, это того не стоит. Живи, пожалуйста, живи, и будь весел тому, что ты выжил после этого сущего кошмара.»

***

Нугзар Андреевич сел в автомобиль и подал сигнал Ломбарди, что пора выезжать. Даниэль завёл машину, и они отправились к своей цели. Оставалось только два часика езды, потому весь сбор был готов к долгожданной встрече с домом Эдуарда Нугзаровича Перца. Тем же временем в самом доме вышеупомянутого человека происходило что-то весьма странное, а именно то, что ничего. Вроде бы обычное состояние в здании, однако сегодня нависала особо загадочная атмосфера и была таинственная тишина. Эдуард Нугзарович сидел в полном покое в своём захламлённом кабинете. Его карие, бездонные глаза мельком читали документы, которые принес Михаил Тимофеев, чтоб их подписать. По правде говоря, он не вникал в тему бумаги и не знал, о чем тут сказано и написано. Были у него предположения, что это насчёт долгов его клиентов, но там явно не говорилось про деньги, поэтому этот вариант отпадал. Так Перец не старался понять ничего из написанного. В кабинет зашел Михаил Тимофеев. «Пачка документов» – часто так думал о Михаиле Эдуард, замечая, как Тимофеев несет какие-то бумажки куда-то. Вот и сейчас ему пришла в голову такая мысль – невольная улыбка появилась на лице буквально на две секунды, но затем пропала и не появлялась больше. Стопка, которую ранее держал Тимофеев, с лёгким, почти невесомым, тихим стуком приземлилась на рабочий стол Эдуарда Нугзаровича. Михаил же плавно прошелся к креслу и присел. Теперь в его руках был мобильный телефон, и он, наверное, собирался кому-то долго печатать сообщение. – Они сменили курс обратно? – спросил будто невзначай Перец, глядя на задумчивого Тимофеева. Кареглазый кудрявый брюнет поднял на него взор. – Нет, не сменили. Ломбарди до сих пор едет по маршруту, указанному мною. Я считаю, вам нужно поговорить с отцом, без этого не обойтись. – вкрадчиво произнёс Михаил, теперь отвлекаясь на маршрут машины Гибадуллина. Оставалось совсем немного до их прибытия. – Я у тебя разве спрашивал совета? Ждем отца, хорошо. Хотя я надеюсь, что он всё-таки уйдет. Мне не нужен этот разговор, как и ему. – проглаголил Эдуард без интереса к теме и к будущему разговору. В данный момент ему было важнее просто прогнать Михаила со своими назойливыми речами, навсегда забыть про существование своего отца, великого Нугзара Андреевича Гибадуллина, бизнесмена и предпринимателя, а также подписать все нужные и ненужные бумажки, которые всё скапливались и скапливались с каждым днём, всё больше и больше. Михаил с некоторым возмущением отложил свой мобильный от себя. – Эдуард Нугзарович, вы должны в любом случае поговорить с ним и сообщить, на ком вы хотя бы женитесь. Ах кстати, вы точно уверены в том, что он одобрит эту девушку? Всё-таки есть у меня сомнения, но это единственный вариант, подходящий нам. – произнес Тимофеев, смотря на поникшего начальника. Эдуард Перец выглядел достаточно мрачно, рабочие часто сравнивали его с отцом, Нугзаром Андреевичем, хотя внешне они были совсем не схожи – Эдуард кудрявый брюнет с карими глазами, черты лица его были подобны чертам его дедушки в молодости, телосложение достаточно мезоморфным, осанкой он особенно отличался от отца – у него она была прямая, без искривлений. По характеру Эдуард был похож на Нугзара – такой же серьёзный, строгий, нелюдимый, угрюмый, не очень общительный, грубый в самых разных ситуациях, единственное, что отличало его от отца – он, хоть это было незаметно, заботился о своих трудящихся, никогда не оставлял в беде, но иногда сам вгонял кого-нибудь в беду, а потом вытаскивал с злобным смехом. Если кто-то вытворял что-то, Эдуард не только кричал на него, нет – он заставлял это исправлять, так еще и жестоко наказывал разными способами. Однажды Михаила он заставил проездить вместе с ним весь город из-за того, что Тимофеев сказал Перцу, что Эдуард никогда не жениться на девушке, а скорее выйдет замуж за кого-нибудь красивого красного качка. Высказывание не понравилось Эдуарду, потому и Михаил получил своё наказание. После этого Наталья Лазарева чуть не разорвала телефон сына звонками, но все обошлось благодаря Нугзару Андреевичу, и отец Эдуарда пригрозил ему, чтоб он не поступал так с Тимофеевым впредь. Конечно не факт, что Перец бы послушался его, однако он больше не вытворял ничего подобного с Тимофеевым за его проделки. И так, Эдуард был похож только характером и поведением на Нугзара Гибадуллина, но внешне нельзя было сказать. Их также объединяли криминальные дела. – Какая разница, одобрит он или нет? Главное, что я ей доверяю. Она слишком подходит для роли жены Эдуарда Нугзаровича Перца. Нельзя в ней сомневаться, Тимофеев, она сильная девушка, хоть и стеснительная. – заявил Эдуард, и неожиданно отворилась дверь в комнату, влетела та самая девушка, о которой они говорили. Будущая жена, которая даже сама не до конца понимала, для чего этот брак. Было видно, что она достаточно нервно дышала и явно бежала до кабинета Эдуарда Нугзаровича по какой-то особой причине. – Эдуард! Приехала какая-то машина, не Нугзара Андреевича, мне открывать? – пролепетала стремительно девушка с ноткой беспокойства в голосе. Перец встал со своего кресла с распахнутыми глазами, подошёл к ней и схватил за руку. Михаил поднялся тоже и смотрел на этих двух «любящих» друг друга людей. – Кто там? Что за машина? – в недоумении проговорил Эдуард, глядя на неё. Но не на него. – Не знаю! Впервые вижу такую. – молодая дама обхватила его руку и резко повела в коридор. Тимофеев поспешил за будущей парой, с раздражением думая, кому еще приспичило приехать в дом Эдуарда Нугзаровича. Трое человек вышли на улицу и увидели тёмную машину, а рядом с ней стоял человек в какой-то официальной форме. Тимофеев остановил пару и сказал, что лучше один пойдёт и это означало только одно – тут что-то было нечисто. Михаил прошёл к мужчине. – Здравствуйте, Михаил Тимофеев, я приехал, чтобы передать Эдуарду Нугзаровичу Перцу подарок от Умэра Обосива в честь женитьбы сына его прошлого начальника. Умэр очень рад тому, что Эдуард Нугзарович наконец нашел свою жену, и передаёт слова благодарности за то, что Эдуард Нугзарович до сих пор помнит его, а также за то, что Ломбарди смог дослужиться до такого статуса благодаря Перцу. Также через несколько месяцев Умэр сам планирует приехать, чтобы лично поблагодарить и выразить свои пожелания Эдуарду Нугзаровичу. Осторожно перенесите подарок, там есть хрупкие элементы. До свидания, всего наилучшего! – нереально официально произнёс он свою речь и, не давая сказать ни слову Тимофееву, положил ему в руки огромную коробку, залез в машину и поехал далеко-далеко от дома Перца. Михаил сначала ничего не понял, что этот мужчина от него хотел, но потом сообразил и понёс аккуратно коробку к дому. Эдуард и его будущая жена наблюдали с удивлением на него и на коробку. Тимофеев занес подарок Умэра в кабинет начальника. В помещение зашла пара и с интересом глядела на огромную коробку. Михаил взял со стола канцелярский нож и вскрыл коробку сверху, открыл её и аккуратно вынул содержимое. Большая кассета, старая, будто с девяностых, хрупкая маленькая вазочка, маленький пульт отчего-то и книга «Maze» – вот что было в подарке Умэра Обосива. Эдуард сразу передал вазу девушке, якобы высказав этим «тебе точно нужно». А себе он оставил кассету и пульт и стал с этими вещами разбираться вместе с Михаилом, книга же валялась нетронутой на столе. – Остался час. Подготовить стол? – спросил Тимофеев, разыскивая отвёртку в шкафах, чтобы вскрыть крышку пульта. Эдуард нахмурился и взглянул с некоторой злостью на него. – Придётся готовить. Татьяна и Саша пусть всё подготовят. – чуть ли не прошипел Перец, опустив взгляд снова на название кассеты. «Scholl.Boy.Umerr1997» – какое-то было странное название для старинной кассеты, учитывая, что она сохранилась до такого времени. – Хорошо, я им сообщу. – Тимофеев забрал телефон со стола и вышел из комнаты. Пройдя по коридору, он зашёл в комнату к Саше, которая преспокойно рассматривала новый альбом с фотографиями, пришедший на днях. Как только Михаил явился в её обитель, она сразу испуганно прикрыла альбом подушкой и обернулась к нему. Тимофеев почувствовал что-то неладное в такой скрытности, но решил, что не будет пока раскрывать секретик Саши, что там такого есть в фотографиях, чего не должен видеть он. – Саш, нужна твоя помощь на кухне. Через часик приедут Нугзар Гибадуллин и Наталья Лазарева, а еще чертов Ломбарди с Никиткой, Феней и Камышниковым. Благодарю заранее, удачи! – не оставив шанса не согласиться Сашке, Тимофеев бегом покинул помещение и направился спешно к Татьяне, стараясь не оглядываться назад, там, где была Саша. Сама Александра была не удивлена этому феномену и, подпевая себе под нос «Кукареку», пошагала на кухню готовить вкусные блюда к столу.

***

Холод пробирал до костей. Солнце ярко светило, но не грело от слова совсем. Ветер не гудел давно, однако было чувство, что он обдувает всё тело. Снег не падал. Михаил стоял возле ворот, постукивая зубами от мороза, ждал гостей, которые могли прибыть с минуты на минуту. Его мысли были спутаны, но почему-то они все приводили к одной – мелкий пульт от неизвестного устройства, который получил в подарок от Умэра Эдуард Нугзарович. Что-то заставляло его задуматься о нем, останавливая поток других дум. Что-то тягучее, необъяснимое. Мелькнула в лесу тень, но он не стал обращать на это внимание. Часто бывало такое, что рядом с домом казалось, что кто-то ходит по лесу. Однако все прекрасно знали, что там никто не ходит – всё-таки опасная зона, где много животных и птиц. Или может там не только они? Что-то снова промелькнуло за той елью, где он ранее увидел тень. На этот раз Тимофеев насторожился, так как ему не могло показаться целых два раза в одном и том же месте. «Пульт..» – что-то будто бы шептало ему, и Михаил пошагал всё ближе и ближе к лесу, как внезапно его остановила чья-то рука. Он с сильным биением сердца обернулся и увидел одного из рабочих, Антона, который с удивлённым выражением лица смотрел на запуганного Михаила. – В лесу опасно, если что. Вы тоже тени видели? Я сейчас пойду проверю, всё ли там спокойно, а вы занимайтесь своим делом и ждите. – серьёзным басом сказал Антон и, взяв топор, который он ранее положил на землю, пошёл прямиком в лес. Тимофеев тяжко выдохнул и отвернулся от леса. «И в самом-то деле, зачем мне туда идти, если опасно? Пускай проверит. Может какая-то лиса пробегала, а мне тень нереальная показалась. Тьфу, что только не придёт в голову от холода. Нужно будет дома сидеть много после такого жестокого ожидания гостей. Теперь надо следить, едет или не едет кто-нибудь, все.» – Михаил повернулся к дороге и стал наблюдать за ней. Теней не было, как и не было видно машины Гибадуллина на горизонте. Тимофеев от скуки зевнул, не зная, что произойдёт в следующую минуту. В то время, когда Тимофеев высматривал дорогу, Ломбарди преспокойно вёл машину по нужному маршруту и максимально расслабился. Все присутствующие в машине не обращали внимания на умиротворение водителя. Никита глядел вперёд, параллельно слушая громкую музыку в наушниках. Показался лес, что означало только одно – они совсем близко к дому Эдуарда Нугзаровича Перца и должны скоро подъехать. Сердце Никитки затрепетало, заколотилось, будто вот-вот он увидит самого Иисуса Христа. Мысли всё были о встрече, о Сашке, о других сотрудниках, о девушке.., о будущей жене Эдуарда Нугзаровича наконец, думы бились в край и заставляли парня вздрагивать от предвкушения всего последующего бреда в его жизни. Повиднелся тот самый дом, а точнее его крыша. «Вот и приехали »– Даниэль легко выдохнул, заметив, что они совсем рядом. Единственное, что ему явно не было по душе то, что кругом был мрачный лес, неизведанный и таинственный, как сам Эдуард Перец. Никита с блеском в глазах смотрел на огромный дом, покрытый снегом. Чем-то он напоминал больше особняк, чем обычный частный домик. Дом имел асимметричную, но сбалансированную композицию. Основной объем — двухэтажный, с одним более низким крылом, как бы «пристроенным» к нему. Крыша — плоская, комбинированная с односкатными участками. Возле дома стоял огроменный, высокий серый забор, через который не было видно ни дворика, ни то, как выглядит первый этаж. Рядом с воротами была небольшая площадка, явно предназначенная для стоянки автомобиля. Это очень впечатляло Никиту, хоть он много раз тут был, и всё равно не мог не удивляться внешнему виду этого могучего особняка. Впервые, когда блондин сюда приезжал, он не мог поверить собственным глазам и упал в обморок – к счастью, его успел притормозить от падения Ломбарди, подбежавший к нему вовремя. Со временем он привык, но не был спокоен по отношению к особняку до конца. Ломбарди отвлекался на лес, пока Никита был подвергнут в шок от дома. Мрачный, густой, тёмный даже днем лес. Лучи солнца заставляли хмуриться, а лес выглядел так, будто в нём какое-то своё время – ночное, дикое. Существовало в нем наверняка что-то сверхъестественное, живое, жуткое, однако не было никаких зацепок, чтобы доказать это. Только тени были странные. Они похожи на ту тень.. Внезапный крик заставил Ломбарди отшатнуться. – Там Тимофеев на дороге! – закричал во всё горло Никита, потревожив спокойствие Даниэля, Нугзара Андреевича и Натальи Игоревны. Ломбарди резко вырулил с дороги, чуть не сбив Тимофеева, и, пролетев рядом с концом дороги, с большим усилием остановил автомобиль. Ударившись головой об кресло, Ломбарди отпустил руль и, тяжело вздыхая, посмотрел на вид спереди. Лес. Жуткий лес. Никита в ужасе обернулся к водителю. Всё лицо менеджера побледнело от страха – нет, не от страха врезаться в дерево или чего-то похуже – страх убить Михаила Тимофеева из-за их беспечности. Ломбарди ответно взглянул на него, еле-еле дыша. Сзади них Нугзар Гибадуллин и Наталья Лазарева сидели в полном поражении, не совсем понимая, что вообще сейчас произошло. Михаил Тимофеев, среагировав стремительно, подбежал к автомобилю и открыл заднюю дверь. – Нугзар Андреевич, Наталья Игоревна, вы в порядке?! – вскрикнул громко и звонко Михаил, находясь в испуганном состоянии. Нугзар и Наталья обратили всё внимание на него, отходя от произошедшего. – Да, мы в порядке, только сильно испугались, особенно Наташа. Отойди, мы выйдем. Ломбарди, загони машину туда, куда тебе скажут, желательно без происшествий. Менеджер, помоги водителю. Всё, идём Наташ, скоро увидимся с сыном. – проговорил чётко Гибадуллин, наверняка сдерживая порывы гнева, которые накопились из-за этой ситуации. Тимофеев бегом отошел от машины и Гибадуллин вместе с Лазаревой вышли из транспорта. Заметив, как Наталья была напугана, Нугзар поднял её на руки и понёс к дому, а Тимофеев преспокойно пошёл за ними, даже не удосужившись посмотреть на своих коллег по работе. – Ты в порядке, Никита? Извини, что так вышло. – Даниэль грустно улыбнулся, мысленно проклиная Тимофеева за то, что он сам полез под машину и чуть не умер, но вылез сухим из воды, не получая никакого наказания. Зато теперь ему было понятно, какой «тёплый» приём ожидается от всеми любимого Тимофеева. Ох, как же он не был рад этой встрече. – Всё хорошо, только правая коленка побаливает, видимо, задел случайно, когда ты помчался со всей скорости объезжать этого подлизу. Как он мог просто наплевать на нас и на наше состояние? Ладно там Нугзар Гибадуллин, с ним всё понятно, но он то.. – Никитка демонстративно показал кулак сзади себя, чтобы хоть как-то ответить на проявленное равнодушие Тимофеева. – Бог с ним, давай лучше посмотрим, что с коленом. – Даниэль достал телефон и, включив на нем фонарик, направил на ногу Никиты. Его глаза расширились от увиденного. Штаны были разорваны в районе коленки, она сама была вся в крови, в порезах, в ранах и ссадинах. – Тимофеева хрень.. Ты как так задел колено, что всё аж в крови? – высказал Даниэль единственное, что вертелось на языке, и тут ему сразу поплохело от осознания того, что всё это произошло по его вине. «Если бы я не отвлёкся на этот лес, то ничего бы плохого не случилось. Что эти тени меня везде преследуют? Ладно, нечего делать. Придётся Никитке обрабатывать коленку.» – сердце бешено заколотилось, когда Никита с опаской прикоснулся рукой к своей коленке. – Стукнулся, с кем не бывает. Нормально, до свадьбы доживёт. Не переживай ты так, ты как будто не разбивал никогда ничего себе. – менеджер усмехнулся, убрав руку с раненого участка. Даниэлю стало от этого не по себе, однако он постарался сохранять более менее спокойствие. – Ладно. Поехали. – Ломбарди уверенно отвернулся от него, завёл машину и поехал, но внутри всё сжималось от страха за Никитку и его здоровье. Проехав к дому Эдуарда Нугзаровича Перца, Ломбарди остановил машину на площадке около ворот и вышел из автомобиля. Никитка вылез вслед за ним и поковылял в сторону входа. Даниэль с болью в сердце глядел на его ногу, потому обхватил блондина за руку и повёл к зданию. Их встретила красивая уложенная плитка, засыпанная снегом, посаженные близко к входу ели, большое изящное деревянное крыльцо, огромная чёрная входная дверь. Всё это напоминало Даниэлю вход в потусторонний мир из какого-то классического дешёвого ужастика, который по непонятным причинам является популярным. Однако это его и пугало – в ужастиках часто всё было предсказуемо, а вот то, что происходило в доме Перца – было таинственным. Будто не сам был Перец загадочным, а его таким сделал дом. Водитель и менеджер встали на крыльцо и Ломбарди нажал на звоночек. Дверь сразу распахнулась. За ней оказалась радостная Саша в фартучке с сердечками. Напряжение у Даниэля пропало, как только Ломбарди увидел её. Такую простую, но родную для него Сашу. Её русые, не длинные, но и не короткие волосы немного прикрывали лицо, но не так сильно, как могло бы быть, мало выраженные брови, бледно-голубые глаза, маленький кукольный носик, небольшие пухлые розовые губы. Она была высокой и худой, утонченной. Улыбка выразительная, весёлая, она часто напоминала Даниэлю о днях, когда он впервые встретил Сашу – девушку, которая изменила его отношение к женскому полу и к работе. Нет, он не влюбился в неё – он заметил в ней хорошего, внимательного друга. Раньше Ломбарди почти никак не воспринимал девушек, как друзей, но встретив её, он поменял своё отношение. Да и из-за неё Ломбарди стал больше проявляться как рабочий Нугзара Андреевича, потому добился такой должности. В целом, Сашу много кто из работников любил – даже угрюмый Тимофеев, который всегда ворчал и нес документы в кабинет Эдуарда Нугзаровича. Но в основном крепкие отношения с Сашей сложились у Ломбарди, Никитки, Тони (Локи) и еще у нескольких работников. И у Умэра, точно. Счастливый визг. Саша бросилась в объятия двух уставших парней. Они обняли её с радостью на душе. – Я так рада вас видеть! – закричала Александра, что было слышно на всю улицу, а может и в доме – дверь открыта. – Мы тоже рады тебя видеть! – синхронно воскликнули Даниэль и Никита, обнимая всё крепче подругу. Так бы они и стояли там, на морозе, с открытой дверью, пока не пришла возмущённая Тоня. – Может зайдёте? Вам двоим и так влетит от Нугзара Андреевича. Так еще чуть Тимофеева не придавили. – красноволосая девушка прошлась к трём трудягам, которым было немного всё равно и на наказание, и на холод, и на дверь, и на Тимофеева с его приколами, и на всё, что существовало в этом мире – только они втроём были на всём белом свете. Тройка разъединилась и посмотрела на Тоню, стоящую в проходе. Никитка взглянул на неё со смущением. Саша и Даниэль лишь с улыбкой встретили красноволосую. – И тебе привет! Неужели новая должность на тебя так повлияла? Или общение с Тимофеевым дало свои плоды, Локи? Я рад снова встрече. – Ломбарди подошёл к ней и захватил её в удушающие объятия. – Фу, отойди. – с лёгким раздражением произнесла Тоня, оттолкнула от себя Даниэля и на миг взглянула ответно на Никиту. – Да ладно тебе, Локи! Какой ты занудой стала с этим Тимофеевым! – Ломбарди громко рассмеялся над поведением Тони, но для него было это не совсем неожиданным – Локи поставили на место заместителя Тимофеева, а сам Михаил управлял очень многим – он был и секретарём, и личным охранником, и управлял всеми рабочими, и главным заместителем босса , и кем только можно. И теперь Локи стала его заместителем, а это означало, что она практически на одном уровне с Тимофеевым. Это радовало и одновременно пугало. – Ничего я не зануда. А от Тимофеева тебе попадёт, Данил. Он как вернулся домой и как Нугзара Андреевича и Наталью Игоревну проводил, так стукнул кулаком по стене, так обматерил тебя и твою жизнь, что страшно слышать было. Он проклинал и тебя, и машину, и руки твои, которые, по его мнению, кривые, как спина начальника после двенадцати часов работы. – недовольно проговорила Тоня и по ее виду было понятно, что она не обманывает о «мести» Тимофеева. Честно говоря, Ломбарди задумался из-за этих слов убежать в лес, лишь бы не видеть Тимофеева с кулачком и наручниками, но передумал и взял себя в руки – у него тоже имелись основания для того, чтобы унизить Тимофеева перед всея компанией Гибадуллина. – Да Данил справится с ним. Ты забыла, как он Тимофеева ушатал в прошлом году на дне рождения Эдуарда Нугзаровича? Мы тогда с Сашкой еле-еле их разняли, а у них двоих синяков море, тут мама не горюй, папа не реви. – Никитка демонстративно вздохнул и помахал рукой вниз, якобы «успокаивая» агрессивных Тимофеева и Ломбарди. Такой случай был, и он действительно произошёл на дне рождения Эдуарда Перца. Михаил и Даниэль как обычно обсуждали о делах, о выходных, о документах и прочей дребедени. Получился весьма странный диалог после обсуждения документов. – «А тебе нравится, как ты поднялся по карьерной лестнице из-за заявлений Умэра? Почему ты с ним не ушел?» – спросил резко Тимофеев, введя в ступор Ломбарди, который секунду назад выпил глоток кофе. – «Я сюда попал не только из-за Умэра. Тебе напомнить, как ты со слезами на глазах выпрашивал должность охранника, чтобы потом стать правой рукой и Нугзара Андреевича, и Эдуарда Нугзаровича? Я всё помню, Тимофеев. » – сквозь зубы произнёс Даниэль, не имея никакого желания отвечать на вопрос – слишком личное, чтобы говорить Михаилу. – «Ломбарди, я как погляжу, ты много на себя берёшь в последнее время. Что ж ты своего Умэра предал, не ушел за ним? Вы не такими друзьями хорошими были? Ах да, еще и Сашу с Никитой принуждал ездить с тобой по всему городу. Так ты отплатил своему Умэру?» – Михаил с злостью усмехнулся, разбивая всё терпение Даниэля. «Свой Умэр» особенно добило – никогда такого не было в жизни Ломбарди. – «Тимофеева дичь, ты с ума сошёл? Я не брошу свою работу ради дружбы. Я общаюсь с Умэром до сих пор, он счастлив тому, что я тут работаю. А Саша с Никитой сами соглашались со мной ездить, это не по моей прихоти.» – Даниэль отвернулся и посмотрел на Сашу, Никиту и Локи, которые что-то обсуждали за кухонным столом. Они с чего-то смеялись, были счастливые. Водителю хотелось уйти к ним, наконец покинуть глупого Михаила и быть с ними. Но он не закончил спор с Тимофеевым, потому не мог сбежать в зону комфорта, где нет никаких ужасных упрёков, странных вопросов и плохих шуток. – «Тебе, видимо, плевать было на Умэра. А он тебе всегда помогал, переживал о тебе и о твоём самочувствии. Ты не готов бросить какую-то работу ценой дружбы с ним, зато готов покинуть Умэра и забыть его навсегда. Какой ты тогда друг, Ломбарди, раз так поступаешь?» – и тут пуля прямо в сердце, серьёзный удар в грудь. Дыхание сбилось. Даниэль сам не понял, когда набросился на Тимофеева с кулаками и ударил его по лицу со всей дури, когда Михаил упал на пол с разбитым личиком, когда Никита, Саша, Антон и сам Эдуард разняли этих двоих. В итоге Тимофеева не видели целый месяц, а Даниэль был отстранён от работы на две недели. Но зато больше Тимофеев не донимал Ломбарди такими разговорами, избегал даже его. – Помню, конечно. Там правда много последствий было, поэтому не советую повторять эту сцену дважды. Мы зайдём домой или так и будем на крыльце речи толкать? – Тоня прошла в дом, не дожидаясь ответа от троицы. Они посмотрели на друг друга, пожали плечи и отправились за Локи, шедшей по коридору особняка. В доме было тепло, можно сказать, очень тепло. Сняв зимние вещи с себя и оставив их в гардеробе, рабочие пошли на кухню по давно знакомой дороге. Стены были до боли знакомы – выкрашенные в мягкий серый цвет, а пол – из широких досок, покрытых матовым лаком. Люди, посетившие в первый раз дом, наверняка думали, что это просто заброшенное здание, так как ни картин, никаких других украшений не было в коридоре, просто пустые стены ни с чем. Привыкшие к этой обстановке в особняке вовсе перестали обращать внимание. Вместе, четверо трудяг зашли внутрь кухни. Там сидели за столом давным давно чуть ли не вся компания – Нугзар Андреевич и Наталья Игоревна находились напротив Эдуарда Нугзаровича, рядом с Перцем располагался Тимофеев, подальше сидели Фенечка и Саша , а посередине всего этого стола был дедушка Эдуарда Нугзаровича, Константин Финансов, и с ним была жена, Анджела Финансова. Михаил оглядел прибывших и его внимание надолго зацепил хмурый Даниэль. Эдуард тоже взглянул на них. – Добрый день. Даниэль и Александра, сядьте рядом со мной, Антонина и Никита, можете куда угодно сесть. Рад вас двоих видеть здесь. – пригласил дружелюбно Эдуард Перец к столу рабочих, отметив также Никитку и Ломбарди и их приезд. Даниэль и Саша сели по левую сторону рядом с Перцем, пройдя мимо Тимофеева. Тоня и Никита сели подальше от всех. Нугзар Андреевич строго посмотрел на Ломбарди. «Попадёт или нет?» – Даниэль нервно сглотнул, заметив пристальный взор начальника, и отвлёкся на Тимофеева, который тоже глазел на него. Эдуард напряжённо вздохнул. То, чего он старался избежать, свершилось. Прямо здесь и сейчас раскроют его тайну, которую он тщательно скрывал от всех. – Я не хочу никого оскорбить, но я вынужден закончить это мероприятие по простой причине – сюда пригласили за стол двух людей, которые не должны находиться здесь. Даниэль Ломбарди и Никита Гармошкин – это те, кто обязаны в сию же секунду покинуть кухню, иначе я действительно прекращу эти бесполезные посиделки. – Нугзар Гибадуллин щёлкнул пальцами и на него обратили всё своё внимание все присутствующие в комнате. Эдуард Перец поднял бровь, не понимая причину такого резкого желания выгнать своих же работников. – С чего бы их выгонять? Они примут важное участие в нашем разговоре. – растерянно проговорил Эдуард, хотя казалось, что его забавило такое поведение отца в сложившейся ситуации. – Эти двое чуть не угробили машину и не убили Тимофеева. – заявил Гибадуллин, заставив многих теперь с осуждением смотреть на него. Перец с удивлением повернулся к Александре. Она взаимно подняла лицо в его сторону. – Саша, это правда? – тихо спросил Эдуард Нугзарович, будто разговаривал минуту назад именно с ней, ни с кем больше. – Да, это правда, Эдуард Нугзарович. Но я хочу сказать, что они не виноваты в этом. Тимофеев стоял посередине дороги, потому Даниэлю пришлось резко объезжать его. – со страхом произнесла девушка, не ожидая, что её спросят о обстоятельствах, произошедших недавно. Даниэль и Никитка с недоумением смотрели на Сашу, которая только что защитила их. – Антонина, предоставь мне записи с камер на улице. – строго обратился к Локи Эдуард, заметив, как у Михаила скривилось выражение лица. Смешок вырвался из уст Перца. Тоня быстро вышла из комнаты. « Глупый. Думаешь, я камеры не проверю? Я тебя сильно подставил, Тимофеев. Мне нет смысла защищать тебя в этой ситуации, если нет для меня выгоды. Да и Саша расстроится, если Данил и Никита уйдут отсюда. Особо ничего тебе не будет, я лишь накричу на тебя и всё. Однако ты уверен, что от моего любимого папочки сбежишь без какого-то наказания? Он тебя убьёт за мою мать, она ведь так напугалась. Шах и мат, Пачка документов.» – на губах Эдуарда появилась незаметная улыбка, он видел, как со временем Тимофеев опустил голову вниз, и Перец был нереально рад этому. Спустя пятнадцать минут пришла Антонина с рабочим ноутбуком, на котором были загружены все записи с камер на улице. Она прошлась к Эдуарду Нугзаровичу, поставила устройство на стол и ушла обратно на своё место. Перец включил записи с 14:12 по 14:20. Просмотрев их, Перец, не удивляясь ничему, сжал губы и с иронией взглянул на своего отца. Саша была на все сто процентов права. Тимофеев был виноват в том, что Ломбарди чуть не врезался в него и чуть не сломал автомобиль. Счастью Эдуарда не было предела, как и раздражение Михаила. – А Саша права. Даниэль и Никита не виноваты в произошедшем. Тимофеев сам полез под машину, из-за чего Ломбарди пришлось внезапно свернуть с дороги. Благодари его, что он хотя бы его не задавил. Ломбарди, а я бы на твоём месте действительно задавил.. Итак, судя по тому, что я сейчас наблюдал, у тебя нет никакого права убирать своих трудящихся из нашего разговора. – Перец даже похлопал в ладони Гибадуллину, явно издеваясь над ним после такого провала. Злость точно кипела в Нугзаре Андреевиче, но он её максимально сдерживал. – Мне плевать, что там было на камерах. Факт того, что Ломбарди был за рулём и практически сбил Тимофеева, много чего значит, так что.. – Нугзар Андреевич не смог договорить из-за сына. – А факт того, что Тимофеев виноват в этом случае, тоже многое значит. Мне не нравится, как ты пытаешься защитить Тимофеева от наказания. Ты сам когда-то мне сказал, что нельзя никого отделять от всех. Но почему тогда ты смеешь проявлять к своим работникам такое отношение? Причём это не абы кто, это друзья моего хорошего друга и воспитателя, Умэра Обосива, а его честь и честь его друзей никто не смеет очернять. В связи с этим, я объявляю, что теперь Даниэль и Никита официально находятся под моей защитой, и никто не сможет мне перечить. Если вдруг с ними что-то произойдёт, то я их заберу к себе под покровительство. А я не думаю, что оно тебе надо. Потому уважительно относитесь к моим друзьям. Я не потерплю в их сторону никакие обвинения. – перебил настойчиво Эдуард Перец Нугзара Гибадуллина, одновременно объявив о защите Даниэля и Никитки. Все за столом были в долгом поражении от этого извещения. Даниэль и Никитка взглянули друг на друга с весёлым настроем. «Где ж это видано, что нас защитил сам Эдуард Нугзарович Перец? Он неожиданно подобрел? Или ему выгодно нас защищать? Всё это странно, как будто Перец этого ожидал.. Ладно, в любом случае, мы с Никиткой вышли победителями.» – водитель с улыбкой глядел на радостного менеджера, который наверняка что-то хотел сказать. – Эдуард Нугзарович, кстати! Я из-за Тимофеева ногу ранил сильно! Аж хромаю, посмотрите! – Никита подскочил со своего места под удивлённые взоры окружения, отошел от стола, поднял коленку вверх и показал её всем присутствующим. В следующую секунду, потеряв равновесие, Никитка полетел вниз, на пол, и с грохотом приземлился. Это было достаточно стремительно, что никто не мог нормально отреагировать. Все просто с круглыми глазами глядели на упавшего блондина. – Никита! – вскрикнула первой Наталья Лазарева, очнувшись от шока. Она пробежала к нему и помогла встать ему. Поняв, что произошло, Даниэль, Саша и Тоня прикрыли рот, чтобы было не видно, как они смеются со всего абсурда. Наталья Игоревна повела Никитку в комнату, объявив всем, что пошла обрабатывать раны менеджера. Эдуард Нугзарович лишь хлопнул себе по лицу, совсем не думая, что такой бред может произойти в его доме. Теперь было понятно, что спокойной жизни ему в ближайшие дни не видать с его отцом, матерью, дедом и с глупыми рабочими. – Предлагаю разойтись пока что, раз произошло непредвиденное. Отложим разговор, раз у тебя были дела помимо нашего мероприятия. В шесть вечера соберёмся снова и я всё расскажу. Так, всё, можете пообедать, а я пожалуй пойду делами заниматься. Тимофеев, идём со мной. – Эдуард Нугзарович встал со своего места и вышел из кухни, не дожидаясь ни ответа от отца, ни недоуменного Тимофеева. Все остальные, кто находился за столом, с послушанием начали трапезничать.

***

Полный хаос воцарился вокруг Никитки и его колена. В гостиной была Наталья Лазарева, Даниэль, Саша, Тоня и сам больной, Никитка. Жена Гибадуллина обработала коленку менеджера и перебинтовала крепким бинтом. – Вот и всё. Попробуй походить. – Лазарева отложила бинт и перекись водорода обратно в домашнюю аптечку. Никитка встал с дивана и походил – хоть немного хромал, но поменьше стала болеть рана. – Спасибо вам! А то больно было шагать. Я вас рад видеть, извините, что забыл сказать. – блондин мягко улыбнулся и притронулся к руке женщины. Наталья Игоревна всегда отличалась от Нугзара Андреевича и Эдуарда Нугзаровича тем, что она никогда не скрывала заботу о близких людях, она постоянно защищала рабочих и помогала им. Никитка считал её своей второй матерью, а она считала его своим приёмным сыном. Раньше, когда Никита был очень скромным, Наталья, хоть и не знала его до конца, помогала всякими мелочами – подкладывала побольше домашней еды ему в контейнеры, прикрывала его перед Нугзаром Андреевичем, часто просила освобождать его от тяжёлой работы, защищала от тех, кто его недолюбливал. Отношения между ними были крепкими, Никитка всегда был благодарным. – Ничего. Я рада, что ты можешь без боли теперь ходить. – Наталья потянула его руку на себя и захватила Никиту в крепкие объятия. Блондин не особо сопротивлялся, даже не смущался, лишь обнял в ответ, и то крепче, чем женщина. Это доказывало, что у них очень хорошая дружба, сложившаяся благодаря взаимопониманию и заботе, прошедшая сквозь тяжелые года. Они отстранились от друг друга через пару секунд, улыбнулись со всей душой друг другу. Им пришлось разъединиться только из-за работы и дел. Никитка, к сожалению, уходил после лечения Натальи трудиться, так как работа сама себя не сделает, а Нугзар Андреевич не назначил ему отпуск по причине приезда в дом Эдуарда Нугзаровича, потому приходилось что-то делать, иначе он получит выговор и вылетит. Наталье же нужно было с Гибадуллином уезжать на встречу с каким-то бизнесменом Евгением, который ожидал их в богатом ресторане. Ломбарди сам поедет с ними, но ему особо не хотелось, да и тоже приходится работать. Попрощавшись со всеми, Никита ушел в спальню для гостей со своим компьютером. Ломбарди пошёл заводить автомобиль и согревать. Наталья, Тоня и Саша остались втроём в гостиной. – Девочки, я рада вас встретить, забыла сказать вам. Спасибо, что до сих пор работаете на моего сына и помогаете ему во всём. Никакими словами не выразить, как я вам благодарна. Говорю я это не просто так, к сожалению, а чтобы кое-что спросить. Такое, больше личное, чем по работе. Надеюсь, вы сможете мне ответить, так как я не хочу ждать разговора, который состоится только к вечеру. Можете пожалуйста сказать, знаете ли вы ту девушку, за которую Эдуард собирается жениться? Кто она такая и откуда она? – прервала вязкую тишину Лазарева, которая восцарилась после ухода Даниэля и Никиты. Вопрос её была весьма удивительный, как, наверняка, и ответ, но пока не суждено знать его. Антонина мрачно посмотрела на Александру, а она – на неё. Они, возможно, знали, кто выходит замуж за Эдуарда Нугзаровича, но точно не намеревались выкладывать информацию жене Гибадуллина. Наталья это заметила, но не разочаровалась и не стала выяснять глубже. – К сожалению, мы сами не знаем, Наталья Игоревна. Эта информация известна только самому Эдуарду Нугзаровичу и Тимофееву. – ответила напряжённо Тоня, отвернувшись от своей коллеги. Саша промолчала, втыкая в пол. Наталья ничего не ответила, лишь произнесла «нам пора» и ушла из гостиной. Как только она покинула Антонину и Александру, они переглянулись и разошлись выполнять свои задачи. Ломбарди сел за руль. Машина почти была согрета для того, чтобы можно было ехать в комфорте и в тепле. Все было практически готово для выезда из дома Перца. Мысли Ломбарди были сосредоточены на лес, неизведанный, стоявший напротив дома Перца. Он часто, когда приезжал в это место, обращал внимание на страшный лес, который жил сам по себе, без какого-либо вмешательства живых существ. Странно качались ели, что казалось, будто кто-то прячется за ними, следит за местными жителями. В нем темно, в нем есть свой мир – это и пугало Ломбарди. Пройти рядом даже было жутко. Никто в лес не лез, но и ничего и не выходило оттуда – лишь подглядывало, пугало, заставляло задыхаться от ужаса. Только Даниэль мог что-то видеть в последнее время. «Если та тень была жителем этого леса, то почему она встретила меня на заправке? Она не может уйти отсюда.» – неосознанно подумал Даниэль, что тут же напугало его и он с ужасом огляделся. Никого не было. Действительно. И теней в лесу нет. Всё это подозрительно. Нугзар Андреевич сел в автомобиль на задние сиденья, поглядел на Ломбарди, однако ничего не говорил. Достав телефон из кармана, Даниэль стал ожидать Наталью Игоревну, как и Нугзар Гибадуллин. Она скоро должна подойти. Переписка с Сашей в телефоне Ломбарди появилась сама по себе.

–«Будь осторожнее! Не в первый раз такие встречи, вдруг снова стрельба будет. Вернитесь живыми, пожалуйста. Я буду ждать.»– гласило сообщение Александры.

Где-то пару секунд Ломбарди просто смотрел на слова, которые должны были быть услышаны в реальной жизни, а не быть просто написанными. Улыбка появилась сама по себе. –« Всё нормально будет, не боись. Ты и как ждать не будешь? А если бы ты знала, кто жена Эдуарда будущая, точно бы не ждала.»– Даниэль про себя посмеялся, зная, что Саша всё равно возможно осведомлена, кем является женушка Перца, но не расскажет из-за своих принципов и верности. Александра лишь прислала ему смеющийся эмодзи, никак не ответив на сообщение. Дверь открылась резко, захлопнулась громко. В автомобиль присела Наталья Лазарева с явным испугом. Даниэль обернулся назад, как и Нугзар Гибадуллин. – Что случилось? – спросил Гибадуллин, приобняв жену за плечо. – Мне показалось, что в лесу Антон ходил, а за ним какая-то тёмная фигура. – пролепетала женщина и прижалась к мужу. Даниэль повернулся и посмотрел в лес внимательнее, чем раньше, но никого не увидел – ни Антона, ни тёмного существа, живущего в лесу. – Там никого нет, Антон уехал в город. Ломбарди, заводи автомобиль, пора выезжать. – Нугзар Андреевич прислонил к себе Лазареву и тоже заглянул в лес. Ничего. Деревья и всё. Больше ничего там нет. Ломбарди завёл машину и тронулся с места. Пора уезжать в город. Огромный ресторан. Ломбарди остановил машину на парковке, вышел и взглянул на многоэтажку, в которой, наверняка, было всё дорогим. Там и ждал Гибадуллина бизнесмен, который сотрудничал с ним достаточно долгое время – с тех пор, как Эдуард Нугзарович однажды попал в детдом, которым бизнесмен Евгений Пропердел управлял. Правда, этот детдом с того момента и перестал существовать, но это не совсем важно. Зайдя в ресторан, первым делом Даниэль купил себе воду, так как знал, что беседа между двумя бизнесменами будет долгой. Вместе с личным хранителем Евгением, трое человек прошли к вип столику под номером 069. Ломбарди присел подальше от бизнесменов, зависая в телефоне от скуки. Нугзар Андреевич и Евгений же стали обсуждать недавние новости. – И что, еще не сказал, кто его жена будущая? – Евгений проглотил кусочек стейка, особенно поинтересовавшись последней новостью. Гибадуллин тяжело кивнул. – Вечером расскажет. Надо было делать так, как я задумывал. Знаешь, иногда Тимофеев даёт неправильные советы. Он ведь именно говорил, что нужно подождать, пока сын сам захочет жениться. И ладно там, на это плевать, но сын сам выбрал себе женушку, а не я или кто-то ещё. Вдруг она вообще из нищих? Я об этом не подумал. – Нугзар прикрыл лицо руками и тяжко вздохнул. Было трудно осознавать, что Эдуард может совершить грубую ошибку и жениться на девушке, которая либо из низкого слоя общества, либо очень сильно влияет на его чувства и разум. Всё-таки, бизнес в любом случае уйдет Перцу, как только Гибадуллин состарится, поэтому это решение Эдуарда очень стало опасным для дел семьи Гибадуллинов. – Всё в этой жизни бывает. Но я что-то не уверен, что это будет не фиктивный брак. Он и в подростковом возрасте не был рядом с девушками, да и что говорить сейчас? Не подпускает и близко девушек к себе. Может, на него так повлияла психушка, в которой он лежал? – проговорил чётко Евгений, что заставило Наталью содрогнуться. Она до сих пор помнила тот день, когда её сына арестовали, отвезли в психбольницу, откуда он вышел не совсем прежним. Женщина поджала губы, больше не намереваясь вмешиваться в их разговор. – После психушки нормальный он был, только постоянно про какого-то мелкого нам говорил, потом успокоился. Да и когда мы на отдыхе были, он с одной девушкой роман учудил. Не думаю, что из-за психбольницы. – Нугзар Андреевич отпил кофе, погрузившись полностью в этот горячий, бодрящий напиток. Воспоминания же проявились в его голове. И мигалки, и звук сирены из полицейской машины. Крик «Там мелкий» особо впечатался в его голове. Оставалось непонятным одно до сегодняшнего дня – кем был этот мелкий и существовал ли он вообще? Расследования показали, что в том доме, в котором совершилось убийство маньяка, кроме самого маньяка и Эдуарда никого не было. Самое странное, что Перец всегда утверждал обратное, даже когда он выучился на хирурга и стал зарабатывать на жизнь себе сам. – Я бы не был так уверен. Тот самый мелкий на него сильно повлиял. Хоть он не существует в реальности, мы не можем утверждать, что его нет в голове Эдуарда. Моя жена говорила, что образ мелкого – буквально отражение его эмоций и восприятие на мир. Возможно, мелкий защищал его состояние от произошедшего, однако и повлиял как-то на его отношение к женскому полу. Лишь предположения, почему он агрессивно реагировал на твои приказы жениться на девушке из богатой семьи. – произнёс весьма жуткую речь Евгений, из-за чего Ломбарди на него посмотрел с поражённым взглядом. Даниэль часто слышал от Умэра, что Эдуард раньше лежал в психбольнице, но редко разговор о прошлом Эдуарда заходил до обсуждения того самого «Мелкого». Умэр всегда говорил ему, что тогда у Перца было не всё в порядке, и просто потом прекращал об этом беседу. А сейчас, слыша эту информацию, Ломбарди слегка был в шоке. – Это всё, конечно, интересно, но это был сейчас намёк, что из-за какого-то образа в голове мой сын стал геем? – с ноткой гнева сказал Нугзар Андреевич, громко поставив кружку с кофе на стол. Лазарева поглядела на этих двоих, тяжело вздохнула и отошла в дамскую комнату. Даниэль начал тихонько наблюдать за ними, что было намного интереснее, чем просто просмотр фильма в одиночку, без друзей, так еще и не дома. – Ни в коем случае. Это намек на то, что ты должен сблизиться с ним. Тебе необходимо понять его, его чувства. Принять наконец, что мелкий для него существовал. Тогда, может, он и примет кого угодно и женится на той, в которой точно все будут уверены. – бизнесмен завершил трапезу и с хитрой ухмылкой поднялся со своего места. Нугзар Андреевич тоже поднялся, строго глядя на него. – Если бы всё было бы так просто, мы бы сейчас с тобой находились не здесь, а рядом с ним. – высказал достаточно резко Гибадуллин, отвернулся к окну. Что-то промелькнуло на крыше соседнего здания. Он пригляделся – снайпер. Человек напротив него готовился стрелять, а за ним стояли еще люди. Его глаза расширились в сию же секунду. Отреагировав стремительно, Нугзар Андреевич кинулся на Евгения. Пуля прошла через стекло и влетела в стену, так и не попав в висок бизнесмена. Зазвенела сирена. Ломбарди вскочил со своего места и пробежал к двум бизнесменам. Как только он помог подняться им, Даниэль достал пистолет, и, прикрывая их спины, проводил Гибадуллина и Евгения к запасному выходу. – Камышников и Антонина подъезжают, охранник вас выведет. Сейчас я пойду за Натальей Игоревной, она осталась одна там. Сможете дойти без меня, Нугзар Андреевич? – Ломбарди было трудно дышать, сердце бешено колотилось, но он пытался сохранять спокойствие. Евгений внезапно вытащил из потайного кармана оружие. – Как будто в первый раз, Ломбарди. Спокойно, дойдём, выживем. Главное выведи Наталью Лазареву. – рассмеялся Евгений, зарядив пистолет. Даниэль кивнул и убежал в сторону, где находилась уборная. Воспоминания так и всплывали в его голове, но не было время им придаваться – Наталья находится в опасности, из которой она самостоятельно может не выбраться. Через множество выстрелов Даниэль проскочил в узкий коридор, где давным давно находилась напуганная Лазарева. – Я пришёл, не бойтесь. Сейчас я выведу вас отсюда. – спокойным тоном произнес Ломбарди, хоть был напуган не меньше, чем Наталья. – Я не боюсь. Главное, чтобы все вышли невредимыми. Идём, скорее. – Лазарева обхватила его руку, и, вместе, они выбежали из коридора и направились к выходу. Стрельба продолжалась, иногда слышались крики и выстрелы внутри здания – и сверху, и снизу, где угодно. Даниэль и Наталья добежали до запасного выхода и начали спускаться вниз по лестнице. Выстрелы доносились отовсюду, то приближались, то отдалялись. Наконец показался выход на первый этаж. Они побежали к выходу, почти добежали, видели машину, возле которой стояли Нугзар Андреевич, Евгений и рабочие, но им преградил путь человек в чёрной форме и в чёрной маске. На ресторан напал кто-то из врагов Нугзара Гибадуллина – это было понятно лишь потому, что перед этим никто не мешал Наталье и Даниэлю пройти на первый этаж, когда они бежали по лестнице. Враг направил оружие на Даниэля. – Опусти пистолет, встань на колени и отпусти жену Гибадуллина. Она уедет с нами, а тебе взамен подарю жизнь. – жёстко и холодно проговорил человек, направляющий оружие на Ломбарди. Сердце будто остановилось. Такого никогда не случалось, что в нападениях его могли задержать какие-то отморозки, да еще и с Натальей Лазаревой, которая была до жути напугана. Дрожь пробивала до костей. Хотелось, чтобы они вернулись домой без происшествий, чтобы снова всё было нормально. Сзади подошёл второй человек, а затем и третий с четвёртым. И тут Ломбарди понял – либо умрёт он, либо Наталья. Жизнь пролетела перед глазами, как говорится, но водитель не стал просто так сдаваться и отдавать Наталью Лазареву в лапы врага. Даниэль отпустил руку Лазаревы и отошел. Наталья с ужасом смотрела на него. Нет, она не боялась предательства – она знала, что Ломбарди затеял то, что сможет помочь им выбраться из этой ситуации. Но какой ценой? Сможет ли выжить Даниэль? Этого она не знала. И сам Ломбарди не знал. – Я сдаюсь. – Ломбарди кинул пистолет к ногам первого вооружённого. Человек сзади схватил его за плечо и поставил на колени. Остальные бандиты (или кем они являлись) сзади взяли за руки Наталью. Казалось бы – всё потеряно, они попали в плен. Да и не тут-то было. Водитель, как прошло пару секунд, вскочил с пола и, грубо говоря, вмазал ногой первому негодяю, который посмел остановить их, по лицу. Бандит, который его ставил на колени, тут же направил на него оружие и начал стрелять в него. Даниэль стремительно выхватил у него пистолет и пристрелил его. Оставшиеся бандиты быстро отреагировали и выпустили из рук Наталью Лазареву, достали огнестрельное оружие и поддержали бой. Однако ничего они не успели сделать Ломбарди – спереди донеслись выстрелы и оба преступника были успешно убиты. Даниэль обернулся – в проходе стоял напряжённый Камышников с автоматом. Сняв с себя маску, Александр Камышников освободил своё веснушчатое лицо, рыжие, прямые пряди волос упали на лоб и практически перекрыли глаза. Грудь тяжко вздымалась, взор взволнованно направлен на водителя и жену Гибадуллина. Ломбарди отвлёкся от него и, взяв за руку бедную перепуганную Лазареву, направился к Камышникову и к выходу. Через несколько секунд к ним подбежали Нугзар Андреевич, Евгений Пропердел и Антонина с оружием. Наталья сразу бросилась в объятия мужа, Нугзар в ответ крепко прижал её к себе, боясь её отпустить хоть на мгновение. Страх наполнял сердца обоих, но они были вместе – потому, наверное, они были уверены, что всё будет хорошо. Спустя полчаса, когда произошло нападение, Ломбарди наконец завёл автомобиль Гибадуллина. Евгений сидел на переднем сиденье и что-то писал своим подчинённым. Наталья и Нугзар спали сзади так спокойно, будто не было никаких выстрелов, огня, криков и смертей. Антонина и Александр вместе с личными охранниками Евгения ехали за ними, выслеживая каждое неровное движение в сторону машины Гибадуллина. – Тебе лучше поехать с нами. Так будет безопаснее. – проговорил ранее Нугзар Гибадуллин, выйдя из злополучного ресторана. – А Эдуард не будет против принимать нежданных гостей? – ухмылка на лице Пропердела от таких слов образовалась так быстро, как и исчезла. Осознал он, что в любом случае опасно возвращаться домой, так как его огроменный особняк, в отличии от домика Эдуарда Нугзаровича, был слишком виден для неприятелей, и Евгения моментально найдут, потому он решил послушать своего старого друга. – Да для него давным давно отец – нежеланный гость. – Нугзар Андреевич слегка посмеялся, однако было видно по нему, что он явно не хотел затрагивать эту тему. Евгений промолчал, так как знал, что для Нугзара разговоры о его сыне были тяжёлыми. Город оставался далеко-далеко, а лес приближался и пугал всем видом. А Даниэль всё думал о произошедшем. «Саша всегда предугадывает опасность. Блин, волшебница какая-то. А я ведь чуть не умер, если бы Сашка вовремя не пришёл, точно живым бы не выбрался. Нужно возвращаться.. Теперь вопросов появилось больше. Кто будущая жена Эдуарда Нугзаровича и кто теперь охотится на Нугзара Андреевича с Евгением? И что это за тени, сидящие в лесу?»

***

Входная дверь отворилась сразу, стоило лишь надавить на неё Камышникову. Нугзар Андреевич, Наталья Игоревна, Евгений, Антонина, Александр, Даниэль и личный охранник Евгения прошли внутрь дома Эдуарда Перца. В коридоре стоял тревожный владелец дома, явно ожидая пострадавших. За ним скрывались Никитка, Саша и грозный Тимофеев с поражённым видом. Как только Наталья прошла в дом, её захватил в объятия её сын. – Мама, ты в порядке? Тимофеев, быстро отправил туда отряд наших. Антонина, проследи за камерами и закрой въезд в дом. – раздал грозно задания Эдуард Перец, обнимая мать. Ему не хотелось даже знать, кто посмел устроить покушение на отца и мать, однако он должен был разузнать, чтобы отомстить и пристрелить. Эдуард чувствовал дрожь в руках его мамы, что сподвигло его на резкий разрыв объятий. Он положил свою руку на плечо матери и повёл её в гостиничную комнату. Нугзар Андреевич и Евгений потихоньку тоже покинули помещение, не обращая внимания на своих работников. Бизнесмены ушли и трудяги остались наедине. Саша, ранее смотря тяжело на Даниэля, стремительно подбежала и прижалась к нему, всхлипывая. – Как ты мог подвергнуть себя такой опасности?! Просто дурак! – вскрикнула девушка, захлебываясь в слезах и протягивая Ломбарди ближе к себе. Водитель с сожалением глядел на неё, зная, как она переживала. И как другие переживали, волновались. – Ты хоть знаешь, как мы места себе не находили, когда узнали, что ты там при нападении вытворял? Мы думали, что ты пострадал и хуже, что погиб в этом проклятом ресторане. – возмущённо заявил Никита, подойдя к ним. В его очах была заметна сильная тревога, которая напугала Ломбарди. «Я действительно глупо поступил, думая, что смогу справиться с ними в одиночку. Четверо против одного водителя.. Звучит весьма комично, с учётом того, что я не умею сражаться от слова совсем. Неизвестно, как я не поранился и не умер в этой заварушке.» – всплыли мысли в голове Даниэля после слов Никитки, его приёмного «сына» и друга, который, наверняка, покой не мог себе найти из-за недавних происшествий. – Извините, пожалуйста. Я выполнял свою работу и защищал Наталью, да и как-то не задумался о своей собственной безопасности. – с томным вздохом произнёс Даниэль, погладил по голове бедную напряженную Сашку, и тут обратил своё внимание на Тимофеева, стоящего около Никиты и смотрящего пристально на водителя. – Шансов выжить мало было. Считай, что чудо случилось, когда ты оттуда живым вернулся. Я не рад нашей встрече, дорогой Даниэль Ломбарди. Живи и радуйся, что Камышников вовремя выстрелил в ублюдков. – с какой-то горькой улыбкой проговорил Михаил, введя в ступор Никитку, который стоял рядом с ним. Ломбарди нахмурился и, будто оценивая, посмотрел на него сверху вниз. – Взаимно, Тимофеев. В следующий раз на коленях окажусь не я, а ты. Тогда и посмотрим, у кого мало будет шансов выжить и встретиться вновь. – расслабленным тоном сказал Ломбарди, ответно улыбнувшись ему и отправив воздушный поцелуй, а потом и средний красивый палец. Михаил, будто отшатнувшись, отвернулся от него и ушёл восвояси, так и не ответив Ломбарди должным образом. Четвёрка, а именно Даниэль, Саша, Тоня и Никита пошли в гостиничную, теперь с меньшим напряжением от случившегося. Там они стали обсуждать бедного Тимофеева, который был далеко-далеко в кабинете Эдуарда Нугзаровича. Итак, пока проходили великие сплетни в комнате для гостей, Тимофеев в одиночку разглядывал пульт и кассету. « И как это воссоединить воедино? Ничего непонятно, для чего эти вещи? Мда, Умэр умеет делать сюрпризы. Иногда правда бесполезные, но да ладно.. Стоп, а это что за хрень?» – его острый глаз увидел еще какую-то странную надпись на кассете. «Island_Scholl.Boy.» – гласила запись на устройстве, что только больше запутало Михаила. Остров и школьник? Очевидно, что название сочетается с последним, но причём здесь остров? Тимофеев взял в руки пульт и осмотрел её. На задней крышке была вычеркнута надпись «Scholl.Boy.Open», что вводило Михаила в огромное заблуждение. Наверное, стоило бы узнать, что там на кассете такое, однако сейчас он не мог это сделать – Эдуард Нугзарович не разрешил включать устройство. Думы его всё тянулись к кассете, хотелось впервые ослушаться своего начальника, но он не стал и бегом задвинул в шкаф все предметы. Встав с коленей, мужчина желал покинуть кабинет, а тут ни с того, ни с сего в помещение зашёл Эдуард Перец и задержал своего работника. – Какого хрена, Тимофеев? Что я говорил сегодня в два часа дня? Думаешь, я не узнаю, что ты такие вещи Ломбарди высказывал? – спросил гневно Эдуард Перец, стукнув по стене кулаком. Какой-то треск, вероятнее всего, от самой стенки, удар сильным был. Тимофеев спешно отошел от начальника, вероятно, испугавшись того, что следующий кулак прилетит в него. Обычно, если Эдуард Нугзарович был агрессивным, его старались не трогать и молчать, однако Михаилу разрешалось ему иногда отвечать и вести с ним диалог. Да и сейчас была обычная ситуация, только причина этой злости была немного странная. Тимофееву изначально было сомнительно слышать речь о защите Ломбарди, так как Эдуард Нугзарович особо никого никогда не защищал от своего отца, кроме Умэра и Саши. А теперь вот такой случай, когда Михаила отчитывают из-за человека, который якобы под его защитой. – Нет, не думал. Я знаю, что вы могли узнать о моих словах. Знаете, самое странное, что вы кого угодно можете защищать, даже Ломбарди, но вы никогда не станете на мою защиту. Это из-за того, что я рассказал вашему отцу о вашей будущей жене и о задумке? Или из-за того, что именно я стал вашим заместителем? Может, вы будете защищать своих работников, а не чужих? – сказал Тимофеев резко, без агрессии, без упрёков, стараясь не надавить на Перца. Просто внезапно. Он чувствовал, что всё-таки его ударят по лицу, но не стал скрывать своё недовольство из-за подобного отношения. Эдуард отступил на шаг назад. – Они друзья Умэра, а ты прекрасно знаешь, как он мне дорог. Не из-за этого я так себя веду, и я тебя каждый раз спасаю от всего абсурда, происходящего вокруг. Если бы я проигнорировал ту ситуацию и выгнал бы Ломбарди и Никиту, то ты бы точно пострадал, но не от моих рук. Да и мне не было выгодно защищать тебя. Тебе эту дичь простят, я верю, но знай – не я о твоей защите заявлял, а о защите Ломбарди. Ты понимаешь, что моё покровительство много чего значит. Ещё одна такая выходка, ты вылетишь из моей жизни к чёртовой бабушке вслед за отцом. – злость больше не звучала в его голосе. Только жуткий холод, леденящий сердце и душу. Он был до боли знаком для Тимофеева. Этот холод раньше пугал его, но теперь Михаил не страшился его. Он знает, что ему ничего не грозит, что больше те фразы, сказанные в коридоре в адрес Ломбарди, ничего не значат. – Я вас понял. Кстати, я с вами хотел поговорить насчёт кассеты. Я нашёл ещё надписи на них, и мне кажется, что кассета связана с пультом. Правда пока непонятно чем, однако я считаю, что это будет легко разузнать, если посмотреть саму кассету. – переключил тему Тимофеев, чтобы больше не слышать о Ломбарди и о его неприкосновенности. Всё-таки, ему было интереснее беседовать про подарок Умэра для Эдуарда, чем говорить о своём бывшем друге и о несправедливости. – Когда кажется, Тимофеев, креститься надобно. Посмотрим после семейного ужина, а то много вопросов появится, если мы включим, пока все делами важными занимаются. Сейчас главное разобраться с отцом, а потом думать об этой кассете. Фух, пойдём договора все подпишем, не хочу до четырёх часов ночи сидеть. – Эдуард Нугзарович прошёл к своему рабочему месту, сел на кресло и начал разбираться с бесконечными документами. Михаил тяжело выдохнул, подошёл плавно к креслу и присел, тоже начал работать. Наступила тишина. И только его не было в этом доме.