Психбольница прошлого

***

Хожу по комнате в ночи,

Ищу я вещь одну

Блестящую и звонкую

Но ржавую однако.

Так одиноко мне в ночи

Ходить бродить одной,

Я упаду в той комнате в ночи

И буду так лежать.

Закрыв глаза, я вижу:

Как ты со мною рядом,

Твой запах и тепло,

Очаровало мигом

И я забылась вот уже,

Что несколько часов лежу

С закрытыми глазами смотрю в небо.

Открыв глаза, увидела ни дом,

Ни лес, ни ужас,

А лишь пустые коридоры,

Пляжи пустынные с волнами,

Деревья странные

И люди, будто вовсе воздух.

Везде искала я в ночи тебя,

Но поняла, что я уже

Лишь часть этого мира.

***

Чёрный, густой лес стоял рядом с поселением очень давно. Никто точно не знал, сколько веков прожил страшный лес, но явно не мало. Глубина его была неизведанной, никто и никогда не доходил до его конца, а если кому и удалось, тот пропадал навсегда и даже холодное тело не находили. В нём часто странно исчезали люди, причем никаких следов и зацепок не было, когда житель, решивший зайти в чащу, больше не появлялся в деревне. Без особых усилий на поиски пропавших, многие жители просто начинали забывать исчезнувших, а старшие поколения учили детей тому, что в лес нельзя ни в коем случае ходить, что там чрезвычайно опасно. Однако один человек однажды залез в лес, не приходил оттуда месяц, а потом вернулся, как будто ничего и не было, ни его пропажи, ни его смерти. Его звали.. В прочем, это не важно. Важно, что из-за него все перестали слишком сильно бояться ходить в лес. Впереди стоял заброшенный дом с белыми стенками и с кровавой крышей. Непонятно, была ли на ней ржавчина, или же всё-таки кровь умерших жителей деревни, которые забрели в лес без какого-либо страха. А может ржавчина и кровь перемешались, создавая жуткое необъяснимое месиво? Возможно. Белые стены особо не менялись и после поджога, только исказились в неприятный мёртвый оттенок. Участок был грязный, нелицеприятный, как будто на нем случился ужасный погром. Будка собаки валялась в снегу, гараж весь скошенный и уже вот-вот готов упасть, лестница на чердак здания вся заржавела и перестала быть годной в использовании, клумбы разрушены, как и платформа для стоянки автомобиля, которого не было здесь. Коробки рядом с лестницей одиноко валялись, все загнившие и помятые. Столик возле входа в дома был переломан и сожжен, казалось, что он вот-вот рассыпится. Всё выглядело ужасно, будто бы в этом месте произошло что-то настолько омерзительное, что даже само ранее жилое помещение хотело исчезнуть из леса, но не могло. Страшный, жуткий дом стоял, как проклятый, звал своим тихим гулом и громкими воплями всех живых существ вокруг него, приманивая, чтобы наверняка совершить что-то поистине жестокое. Рабочие бизнесменов Эдуарда Перца и Нугзара Гибадуллина притормозились на грязном, гнилом крыльце домика, не решаясь войти внутрь жуткого помещения. Непонятный гул шептал в здании что-то ужасное, необъяснимое, что было тревожно слушать. Тимофеев нахмурил брови до ужаса, прикоснулся к ржавой ручке двери и взглянул на напуганных Даниэля Ломбарди и Сашу Лудову. – Осторожнее, не разделяемся. Рядом с друг другом будем ходить. Я думаю, Антона могли похитить и держать здесь, в заброшенном доме. Так что нам нужно быть аккуратнее и быть вместе, не теряя ни одного человека. – предупредил волнительно Тимофеев и отворил дверь, оказавшейся удачно не запертой. Она противно закрипела под натиском Тимофеева, режа уши абсолютно всем трудягам. Михаил прошел во внутрь, зовя за собой Ломбарди и Лудову. Даниэль и Саша лишь послушно кивнули ему и пошли за ним, ужасно переживая за своё здоровье и за пропавшего рабочего Антона. Всё же, этот дом не выглядел безопасно. Весь старый, переживший пожар, проклятый дом. Белоснежная тень пряталась за елью без иголок, наблюдая, как смелые люди пошли на верную смерть в то страшное место, куда бы и то существо не решилось пойти. Как только они пропали из виду, тень выглянула из своего убежища и прошлась на участок возле дома. Существо аккуратно положило рукоятку от топора пропавшего человека на крыльцо так, чтобы каждому удалось её найти. Выполнив свою задумку, белоснежная тень исчезла, растворилась в снежинках, падающих с сосен, навсегда оставшись забытой. Или всё-таки кто-то её помнил, как самое светлое и одновременно тяжкое воспоминание? Дом встретил неожиданных гостей особо холодным ветром, скрипучим полом и гнилыми досками. Стоило только Ломбарди пройти в прихожую, тут же чуть не провалился под пол. Еле-еле спасшись, Даниэль, как и Тимофеев и Лудова, посмотрели с тревогой в белый коридор, где было больше грязи и мерзкой вязкой жижи, похожую на примесь бордовой, засохшей крови и темной лужи. Рабочие прошли дальше, осматривая коридор. В итоге, посчитав комнаты, Тимофеев понял, что здесь всего пять комнат, так как было всего пять дверей. Также возле входной двери был погреб, в который тоже нужно было залезть. – Тут мало помещений. Можем быстро пробежаться по всему зданию, а потом пройти на чердак и в подвал, ну и в гараж. Главное, чтобы здесь оказался Антон. – Михаил включил свой фонарик, чтобы не было так темно, и подошел к одной из дверей. Запачканная мерзкой грязью ручка была нажата, а дверь распахнулась с таким же отвратительным звуком, как будто её хотели снести, но так и не удосужились это совершить. Тимофеев проникнул в комнату и осмотрел её. По тому, что в одном углу стояла сломанная плита, а везде валялись сожённые чёрные шкафчики, тёмный стол валялся на полу, кружки и тарелочки валялись разбитые и все покрывшиеся плесенью, Михаил выяснил, что это кухня. Ломбарди и Лудова зашли за ним, проходили везде, но признаки жизни так и не нашли. Даниэль возмущённо хмыкнул, наблюдая за Сашей. – Может разделимся? Так быстрее найдем Антона. – Ломбарди взял в руки, замотанные перчатками, потресканную и чудом выжившую синюю тарелку, продолжая смотреть на неудачные попытки Саши включить плиту, которая давным давно потеряла свою пригодность. Тимофеев перестал глядеть на осколки стекла от окна и переключил своё внимание на Ломбарди, стоявшего рядом со старательной Лудовой. Что-то резко защемило в сердце, отчего Тимофеев сморщился. «Что за чувство? Я же сказал, что мы не будем разделяться. Однако он правильно мыслит, мы быстрее найдем Антона, если разделимся. Заодно и рассмотрим помещения повнимательнее. Правда, мне так почему-то тяжело их двоих отпускать.. Тревога пробивает. Всё равно нужно разойтись. » – Михаил переступил через свои эмоции и решил впервые согласиться с решением Ломбарди, которое было достаточно рассудительное. – Ладно, разделимся. Ломбарди, иди в противоположную кухне комнату, Лудова, иди в левые относительно кухне комнаты, я пойду в дальнюю. В подвал, чердак и гараж мы пойдем вместе. Я думаю, слишком большие помещения, рисково идти поодиночке. – распределил каждого рабочего по разным местам обыска Тимофеев, выходя из старой кухни обратно в коридор. Саша и Даниэль, переглянувшись, неспеша последовали за ним. Как и полагалось, путники разделились и отправились на поиски пропавшего Антона в разных помещениях. Но нужно было ли расходиться поодиночке в этом жутком доме? Ломбарди ворвался в комнату напротив кухни. Осмотрев её, Даниэль сразу узнал в этом помещении спальню, и, наверняка, здесь когда-то жил подросток с необычным детством. Заместо кровати, в углу валялось на удивление свежее сено, скомканное в виде «удобного» ложа. Рядом с сеном стоял громоздкий шкаф, чёрный, как ночь, из-за огня. В нем было бы легко спрятаться. Картина, которая наверняка раньше висела на стене, валялась опрокинутой на полу и почти стала пеплом. В другом углу находился, вероятно, рабочий стол, тоже весь почерневший. На нем лежал поломанный ноутбук, который давно не поддавал признаки жизни. Цветочный горшок, весь побитый, лежал рядом с техникой, в нем уже давно не было живого растения. Близко к столу расположилась напольная вешалка, некоторые её части отваливались, падая на пол. Сам пол, находящийся под ногами Ломбарди, был весь сгнивший и в какой-то странной массе: белый и синий пух, снег, лужи и неизведанная Даниэлем жидкость. В какой-то момент Ломбарди стало мерзко смотреть на пол, потому он поднял взгляд повыше и подошёл к шкафу. Может там что-то интересное валялось. Раз нет никакого Антона в спальне подростка, значит хоть какое-то указание, кто был владельцем этого дома, может быть спрятано везде, по всей комнате. Даниэль с маленькой паникой отворил дверцу шкафа, заглянул во внутренности шкаф и особо ничему не удивился – было пусто. Ломбарди скучающе закрыл шкаф, присел к ящикам под шкафом и раскрыл их. Там почти ничего оказалось. Только какой-то подгорелый учебник под названием «Алгебра девятый класс». Парень пролистал его, но никакой важной зацепки не нашёл. Захватив его в свою сумку, Ломбарди осмотрел кровать, подоконник и побитое «окно», а потом подошел к рабочему столу. Там тоже было несколько ящиков, в которых наверняка что-то да и есть. Даниэль раскрыл их и стал выискивать хоть какие-то предметы, но спустя некоторое количество времени было понятно, что ничего в полках не лежит. Обратно задвинув ящички, парень опрокинул своё внимание на вешалку. Под ней находилась странная бумажка. Брюнет поднял вешалку и вытащил оттуда листок, ранее прижатый элементом мебели. Ломбарди развернул листок и теперь стало понятно, что это необычная бумажка. Фотография. Старая, помятая фотография. На ней были изображены три человека: женщина, мужчина и подросток, вероятнее всего сын этой пары. Их лица были сожжены, потому узнать, кем они являлись, фактически невозможно. Семья стояла на фоне, наверняка, их дома – там, где сейчас Ломбарди и находился. На руках парня весело лежала собака, родители обнимались, мать гладила сына по голове. Странно, что не было учебника по алгебре на фотографии. «Владельцами этого заброшенного дома была семья из трех человек. Интересно, выжили ли они после пожара? И где сейчас живут? Их не беспокоит то, что они раньше обитали в тёмном лесу? И почему у них именно лица сожжены, а сама фотография целая, как будто не было никакого происшествия?» – последний вопрос появился из ниоткуда, отчего у Ломбарди пробежали мурашки по всему телу. Фотография, как и учебник по алгебре, полетела в сумку Даниэля. Ломбарди отошел к окну, чтобы посмотреть, как обстоят дела на улице. Он прислонился к пыльному подоконнику и взор его пал на хлипкий гараж, который держался буквально на соплях. Что-то в нем было необыкновенное – то ли тишина, то ли ужасающий гул, стоящий внутри дома, то ли окончательная разгадка тайны этого страшного здания. Послышался стук. Стук в гараже. Такой отчаянный, громкий. Будто он был совсем рядом с Ломбарди, прямо под ухом. Кто-то подобрался настолько близко, что Даниэль слышал звонкие, противные постукивания в дверь гаража. А вдруг это тень? Тень смогла зайти туда, постучать в дверь и теперь оно поджидает Ломбарди, подзывает и смеётся над его страхом. Оно за спиной. Рука сама дернулась с места, потянулась к окну, намереваясь разбить стекло, чтобы водитель выбрался на свежий воздух и пошел в гараж. Схватив крепко осколок стекла с подоконника, Ломбарди практически кинул его в окно, однако громкий отборный мат Михаила Тимофеева прокатился по всему дому, когда тот находился в дальней от двери комнате. Сквернословие Тимофеева вовремя остановило Ломбарди совершить порчу имущества. Отойдя от окошка, Даниэль посмеялся со своего поведения, уж хотел выкинуть острый осколок стекла на пол, но случайно порезал ладонь. Кровь тут же покапала по кисти, а после и на пол. Резкая боль сразу поразила его мягкую ладонь. – Вот же блять. – зашипел от болезненных ощущений в районе руки Ломбарди, выкинул стекло и поставил сумку на пол. Раскрыв шоппер полностью, Даниэль принялся разыскивать хоть какой-то бинт с перекисью водорода, да даже обычный подорожник бы подошёл. Конечно же, как и ожидал водитель Нугзара Гибадуллина, никакого лекарства у него не имелось в сумке. Тяжело вздохнув и сжав губы от ноющей боли, Ломбарди закрыл шоппер, повесил на плечо и, осмотрев окончательно всю комнатушку, решил пойти к Саше, так как у неё наверняка была с собой аптечка. Женщина всё-таки заботливая и к тому же медсестра, точно понесла лекарство в это путешествие по жуткому лесу, где некогда пропал рабочий Антон. Так и приняв чёткое решение, Ломбарди с довольной рожей поспешил к Александре, к своей спасительнице и врачу. А что ж оставалось делать? Помирать особо Даниэлю не хотелось, и заработать заражение крови тоже. Водитель направился в ту комнату, где сейчас находилась Лудова, которая старательно вела поиск пропавшего Антона и стремилась побыстрее его спасти. Эта девушка явно не собиралась сдаваться, она исследовала каждый предмет в ванной комнате на наличие хоть одной маленькой зацепки. Ничего не выходило, но Александра была уверена, что уже близка к раскрытию дела о пропаже бедного рабочего. Даниэль спокойно вошёл в влажное помещение и почувствовал резкий сладкий запах. Пахло сладким, приторным сиропом. Сначала Ломбарди подумал, что тут кто-то лежит мёртвый, в ванне, но никого не было, потому он данную мысль выбросил из головы. Да может и у Саши новые сладкие духи, о которых он не знал, так как слишком много трудился и ничего почти не замечал вокруг себя. Лудова, услышав сзади себя шаги и открытие двери, моментально обернулась и испугано похлопала глазками, когда увидела Ломбарди в проходе. Они переглядывались где-то секунд пять, а потом Лудова заметила кровь, которая стекала по руке друга на пол. Даниэль смущённо опустил взор в пол, тем самым будто бы извинялся за то, что не был аккуратен в расследовании, как просила его сама девушка. Лудова, не медля ни секунды, вытащила из сумки маленькую аптечку. Саша поставила коробочку с лекарствами и достала оттуда бинт и перекись водорода. – Присаживайся, Даня, куда-нибудь. Пожалуйста. Ну почему ты так неосторожен всё время, когда ты один? Скоро нанимать личных телохранителей буду, если продолжишь безрассудно трогать всякий ужас. – с тяжёлым вздохом в груди произносила девушка, толкая Даниэля на сломанную стиральную машинку, еле-еле вообще выжившую. Ломбарди без сопротивлений присел на машинку, краснея от стыда перед Сашей. Она вновь спасала и лечила его, несмотря на то, что не должна этого делать. Когда Ломбарди приходил раненным после опасных заданий от Нугзара Андреевича, Александра часто заботилась о нём – «зализывала» раны, как будто мать своему ребёнку; кормила и поила в первую очередь, развлекала смешными шутками и рассказами про заносчивость и неловкость Тимофеева, спасала от гнева Гибадуллина, а также изредка заменяла его на работе, чтобы он продолжал получать зарплату, при этом лежа на постели. Даниэль никогда не просил такой заботы с её стороны, однако Саша всё настаивала и настаивала, потому особо водитель не останавливал её. Даниэлю иногда казалось, что никто и никогда так о нём не заботился, как Саша Лудова. Конечно, много кто ухаживал за ним, но именно Александра всегда была его так называемым «Ангелом-хранителем». Сколько бы лет не прошло, а она всё опекала всех своих близких, как только могла, защищала и спасала в разных ситуациях.

***

Глубокий, зимний вечер. Холод пробирал до костей, мышцы сводило судорогой, казалось, что вот-вот и вся холодная земля станет огромным, снежным и ледяным шаром. Приближался грозный январь, означающий лишь одно – скоро люди не смогут нормально выходить на улицу, как прежде, и наступит вечный мороз (конечно же, по ощущениями живых существ). Зато будут вылезать тени, привыкшие к подобным условиям. В тот самый неожиданный и морозный день, Александра Лудова окончательно переехала в особняк Эдуарда Перца после чистки рабочих в доме Нугзара Андреевича. Девушка впервые оставалась у Перца на ночь не как гостья или сотрудница, а как работник сына Гибадуллина. Наконец-то она была в своём родном доме, где владелец её ждал или не совсем, но русоволосая была уверена, что вскоре Перец будет рад видеть Сашу в стенах огромного особняка. Теперь Саша не находилась под огромным давлением очень влиятельного и беспощадного бизнесмена в стране, она стояла рядом с Перцем, которому всё равно на поведение и мелкие ошибки рабочих. Единственное сходство в двух партнёрах по бизнесу, которое приметила в первую очередь Лудова, это немногословие, особенно с рабочими и друг с другом. Многие к этому привыкли, как и Саша, даже семья Гибадуллина со временем смогла принять молчаливость главных фигур семейного дела. Даниэль занёс последние оставшиеся вещи девушки в её новую комнатушку, положил их на пол возле кровати и присел на мягкий стул, стоящий напротив письменного стола. Прислонившись к стене, он устало наблюдал за нервной Сашей, которая раскладывала вещи по полочкам. С помощью быстрой скорости рук, девушка ловко справилась с этой лёгкой задачей. Даниэль, смотря на загруженную Александру, лишь уныло улыбался. – Что ты на меня смотришь? – чуть-чуть серьёзно, но всё-таки с весельем, спросила Лудова, смутившись от продолжительного взгляда Ломбарди на неё и её занятость. Ломбарди, чуточку застеснявшись, на секунду отвернулся от русоволосой, затем обратно повернулся к ней и с глупым выражением лица присел на кровать, где уже сидела сама Александра. – Да так. Я ведь теперь один ездить с Гибадуллиным буду. Бросила ты меня на произвол судьбы, к кровожадному животному. – с хриплым из-за простуды смехом пожаловался Ломбарди, прижав руки к тёплому одеялу. Приятная, мягкая ткань так и тянула, что Даниэлю захотелось просто уснуть на ровном месте. – Ну уж нет! Ничего с тобой не случится, Даня. Не забывай, что еще остался Никитка, который искренне готов разъезжать вместе с тобой и Гибадуллиным, несмотря на страх перед начальником. – упомянула Саша одного младшего менеджера, который совсем недавно чуть не потерял свою должность и теперь еле-еле вернулся на работу. Даниэль сразу вспомнил Никитку – его зажатость, стремительная реакция на крик начальника, неразговорчивость; часто Ломбарди видел нового сотрудника бегающим куда-то, он вечно спешил завершать все свои поручения, всегда выполнял задания вовремя, даже намного раньше срока. Очень ответственный рабочий и нереально скромный человек. Даниэль и Александра постоянно замечали его, из-за чего сильно интересовались им и иногда поддерживали чем-то материальным, редко морально – Никита не особо хотел делиться переживаниями с еле знакомыми людьми, но Ломбарди и Лудова не волновались по этому поводу, ведь знали, что когда-нибудь менеджер им сможет довериться. Всё-таки, их отношения постепенно становились дружескими, чему все трое были очень рады. – Я не уверен, что Никитка согласится со мной ездить. Он пока не до конца мне доверяет, видно, что боится излишнего внимания. – умозаключил Ломбарди без какой-либо горечи. Даниэль не был расстроен из-за сомнений Никиты насчет их дружбы, что было сказано выше. – Зато я уверена, что он скоро будет решительнее с нами. И да, Никитка явно не будет против помогать тебе. Слишком добрый, прям как ты. – смело заявила девушка, посмотрев на своего друга, которые вот-вот мог впасть в сон. Каштановые, кудрявые волосы как всегда были растрёпаны, очевидно, что после столько часов езды в одной и той же душной машине; тёмно-карие глаза устало глядели в пустоту, острые скулы и подбородок особенно выделялись, подчёркивая черты лица Даниэля. Ломбарди был спортсменом, потому у него было красивое, рельефное и мускулистое телосложение. На нём, как обычно, была облегающая тёмная футболка и чёрные брюки с широким темным ремнем. Он не был похож на обычного водителя, но Даниэль таковым и был – обыкновенный личный шофёр Нугзара Андреевича Гибадуллина, пашущий и днём и ночью на работе, чтобы не вылетить из должности, как пробка. В первый день, когда Александра познакомилась с ним, она думала, что Даниэль Ломбарди личный охранник всей семьи Гибадуллина, а когда вскрылась правда о его должности (водитель и не скрывал об этом), девушка была ошеломлена. Затем Даниэль честно признался, что плохо пользуется оружием и не умеет драться, потому он и стал водителем. Конечно, Саша потом убедилась, что её друг немножко обманул в этом «факте», но она не стала его упрекать. Даниэль скривил лицо и насмешливо взмахнул своими густыми бровями. – Не такой уж я и добрый. Просто помогаю новым сотрудникам освоиться в новом для них месте. К тому же, ты знаешь, насколько эта компания.. Хм, необычная, я бы сказал. – последнее он произнес с небольшим страхом, на секунду кинув взор на входную дверь. Мало ли кто подслушать может..(?) – Конечно, интересно, кто самый первый оплатил лечение моему отцу, едва зная меня саму? Ты точно добрый человек, просто не хочешь таким казаться из-за Тимофеева. Надеюсь, ты когда-нибудь мне доверишь великую тайну, почему вы так относитесь друг к другу. – пролепетала девушка с ноткой беспокойства, сложив ладони вместе. Ранее, до полного нормального знакомства с Даниэлем Ломбарди, Лудова даже не подозревала, что у такого милого, на взгляд, человечка есть с кем-то страшный конфликт. Узнав от Антонины (тогда обычной главной секретарши) о том, что Ломбарди и Тимофеев ужасно поссорились давным давно и теперь ненавидят друг друга, Лудова была действительно шокирована, ведь они оба ей не казались конфликтными: Даниэль всегда был жизнерадостным и дружелюбным работником, никому не причинял неудобства; Михаил вёл себя тихо, не влезал в разговоры и был со всеми отстраненным, он лишь наблюдал за всеми рабочими и на этом всё. Их ссора для Саши стало большим открытием, подобно правде в детстве о том, что дед мороз на самом деле папа в костюме. Однако, спустя некоторое время, Лудова всё-таки начала понемногу понимать, в чём дело и почему это произошло. Никто на прямую ей не рассказывал, но девушка догадывалась. – Саш, пока я сам не приму правду, пока я сам до конца не осознаю всё произошедшее, я не смогу рассказать никому. Я постараюсь понять как можно скорее. – тяжко вырвались из глубины души эти фразы, которые было невероятно сложно сказать хоть кому-то. Ломбарди после случившегося не доверял полностью оставшимся друзьям, но Саше он верил почти также, как и себе. Воспоминания всплыли, голова остро заныла, отчего Даниэль прилёг на кровать, не обращая внимания на то, что это не его пристанище. Александра лишь горько улыбнулась, не возражая тому, что её постель нагло заняли. – Я не настаиваю. Я всё понимаю. Лучше ляг вздремнуть, ты на ногах сутки стоишь. Еще под конец дня весь мой багаж на второй этаж заносил в одиночку. Отдыхай давай, иначе в могилу так и ляжешь, а я плакать буду. – шутливо пригрозила Александра, но Ломбарди практически не слышал мягкий голос девушки. Сон затмил разум и реальность больше не беспокоила Даниэля. Выждав несколько минут, Лудова накрыла его тёплым, приятным одеялом и покинула комнату. Закрыв за собой дверь, русоволосая направилась к комнатушке Антонины. Пройдя по коридору, она дошла и постучала в дверь. Сразу же из помещения выскочила Мельничук с злым выражением лица, явно недовольная тому, что кто-то посмел прийти к ней без приглашения, однако, увидев смущенную Сашу, она успокоилась и приняла свой милый облик. – Что-то случилось, Саша? Тебе нужна помощь? – как можно нежно проговорила Тоня, стараясь больше не пугать и не смущать новую сотрудницу в доме Эдуарда Перца. Лудова лишь отмахнулась, показывая, что вовсе не испугалась её. – Извини, что потревожила. Ты просто единственная, кто сможет помочь. Ты же сегодня ночью уезжаешь по делам? Так вот.. Можешь впустить меня в твою комнату переночевать? Обещаю, что ничего не поломаю! Просто.. – её бесстыдно прервал громкий стук в стенку, из-за которого обе девушки отшатнулись от двери. Создатель шума находился напротив работниц и явно был хмурым из-за слов Александры. – У тебя вроде есть своя комната, Лудова. Что стряслось? Там завелись пауки и тараканы? – грубо проговорил Тимофеев, скрестив небрежно руки. Антонина злобно прищурилась, не совсем понимая, зачем Михаил влез в их разговор. Саша спокойно отнеслась к раздражению мужчины и не стала ссориться с ним. – Просто Даня.. Ломбарди уснул на моей кровати, а мне негде сегодня переночевать, я все свои вещи перенесла в новую комнату. – объяснилась перед двумя сотрудниками русоволосая, никак не напрягаясь от негодования Тимофеева. – У Ломбарди есть своя комната, называется спальня для гостей. Выгоняй его и иди к себе. – с отвращением на лице высказал Михаил, не особо желая слышать хоть какую-то информацию про раздражающего Ломбарди. Могло бы показаться, что Саша бы реально послушалась мужчину и выгнала Ломбарди с постели, но русоволосая настаивала на своём и не хотела сдаваться. – Даня целые сутки разъезжал по городам, чтобы выполнить все задания и поскорее перевезти моё имущество в особняк Эдуарда Нугзаровича Перца без длительной задержки. Недавно он пережил стресс из-за чистки рабочих, Никиту чуть не вытолкали с должности, ты представляешь, как он волновался за всех? А как за Никиту, который буквально только-только начал продвигаться в карьере? Ты думаешь, что он не заслуживает полноценного отдыха? Он чуть ли не падал в обморок, пока помогал мне. Тебе плевать на состояние рабочих, тебя окружающих? – возразила почти отчетливым криком Лудова, поистине разгневавшись такому ужасному поведению Тимофеева. Локи удивлённо смотрела на подругу, которая казалась ей достаточно застенчивой и доброй личностью, не способную на какую-то жалобу или крик. Михаил тут же отошёл от неё, будто от страшной беды, беспокойно осмотрелся и глубоко выдохнул. Он прокашлялся, снова вздохнул и опустил очи вниз, как будто ребёнок, провинившийся в чем-то плохом перед родителями. – Ладно, извини, погорячился. Спи ночью у Мельничук, Ломбарди пусть остаётся в твоей спальне. – постарался ласково извиниться Тимофеев, шаркая ногой. Теперь Тоня с круглыми глазами глазела на обескураженного мужчину. Не дожидаясь ответа и прощения от Александры, Михаил поспешил покинуть двух девушек. Простояв минуту в коридоре, подруги переглянулись, пожали плечами, и уж потом Александру впустили переночевать эту непростую ночь у Антонины.

***

Так, обсудив важный случай в жизни для дружбы Дани и Саши, Ломбарди вернулся из мыслей в реальный мир, где сейчас они вдвоём находились в лесу, в каком-то непонятном доме, совершенно одни в крохотном помещении. Тишина здесь стояла неимоверная, которую так и хотелось сломать оглушительными воплями. И только одинокий, жуткий гул шептал что-то неразборчивое в коридоре заброшенного здания. Александра Лудова заботливо промывала рану на ладони перекисью водорода, стараясь не задевать болезненные участки. Она осторожно отложила лекарство на пол, схватила бинт и, почти не касаясь руки, аккуратно замотала повреждение. Закончив медицинское обслуживание, Лудова убрала всё нужное для лечения обратно в аптечку, а аптечка улетела в сумку. Даниэль спрыгнул со стиральной машинки и приземлился на грязный, мокрый пол. Лечение лечением, а искать Антона и исследовать этот дом всё-таки надобно. – В техническом помещении ничего особенного не было, как и в ванной комнате, то есть тут. А у тебя? – Саша состроила серьёзный вид, чтобы не отвлекаться от поисков Антона пустыми беседами, которые никак не помогут розыску. – Я нашёл только фотографию, на ней изображена предположительно семья из трёх человек, жившая в этом доме, наверняка, до пожара. – Даниэль вытащил из своего шоппера фотографию и дрожащей рукой передал Саше. Лудова приняла фотку и осмотрела её. Три человека – мужчина, женщина и их ребёнок, парень на вид 14 лет. На руках подростках лежала радостная собака. Было бы все нормально, если бы не одно «но», из-за которого Саше стало не по себе. Лица. Они были сожжены языком пламени, именно лица. Фотография была в полном порядке, в первоначальном состоянии. Даже собака была с лицом, а эти люди – нет. Девушка вся сжалась от страха, не переставая глядеть на фотографию. – Их лица сожжены.. Что за бред? Как фотка могла выжить после пожара, но именно лица этой семьи закрыты? Знаешь, напоминает чем-то проклятье на род той изображенной семьи. Будто кто-то специально закрасил их, для какого-нибудь жестокого и смертельного ритуала. – испугано и громко прошептала девушка, содрогаясь от ужаса. Никто не знает, кто здесь жил и что это за страшное место. Никто не знает, как эта фотография осталась целой при огромном пожаре. Никто не знает, что за ритуал тут проходил. Сердце в пятки ушло у Даниэля, когда он услышал предположение Саши о фото, найденном под испачканной вешалкой, которая еле-еле держалась ровно на полу. Страх завладел всем телом, Даниэль хотел убежать, спрятаться, однако Ломбарди продолжал стоять ровно и спокойно перед девушкой, чтобы не началась всеобщая паника и Лудова не умерла от ужаса. – Так, Саш, я конечно понимаю, что это выглядит пугающе, но давай не будем поддаваться страху раньше времени. Еще не подтверждено официально, что эта семья жила в этом доме. Так что давай успокоимся и пойдем к Тимофееву, он наверняка заждался нас в коридоре. – постарался успокоить и смягчить ситуацию Ломбарди, обратно забрал фотографию, положил в сумку и стремительно приобнял напуганную девушку. Саша медленно кивнула, обнимая в ответ Даню. Но мысли о проклятии не уходили. Они пожирали изнутри, создавая огромную дыру ледяного ужаса, который не собирался никого из них отпускать. Отстранившись друг от друга, друзья одновременно кивнули и тихо направились к дальним комнатам, а точнее к Михаилу Тимофееву, который пока не подозревал, что за чертовщина происходит в заброшенном здании. Как только они вышли из ванной, сразу заметили в конце коридора умиротворенного Тимофеева, непринуждённо закрывающего за собой дверцу. Он, обнаружив напуганных коллег, направился к ним, параллельно кидая какую-то штуку в руке. – Ну что, нашли какие-нибудь зацепки? Я вот отыскал ключ от двери, непонятно от какой, но я думаю, что им можно здесь что-то открыть. – Михаил наконец приблизился к ним, неестественно повернул ключ и показал рабочим. Даниэль же снова высунул фотографию наружу и вручил самоуверенному Тимофееву. Заместитель Эдуарда осмотрел фотку и, осознав увиденное, встревожился от сожённых лиц, что аж мурашки по коже пробежались сильнее, чем когда-либо. – Вероятнее всего, в доме жила семья из трёх человек. Лиц не видно, потому установить личность нам не удалось. Не знаю, почему снимок такой странный, но в нём есть намёк… намёк на того, кто жил в доме посреди леса. — сдерживая подступающую панику, выговорил Даниэль то немногое, что успел понять, глядя на фотку, вызывающую болезненные приступы тревоги. Тимофеев, нахмурив брови, провел пальцем по лицу подростка – ничего не произошло, фотка не изменилась. – Жуть какая. Спрячь это себе, думаю, она еще нам пригодится. Ладно, пойдемте в подвал, нам нужно немного поторопиться, а то обследуем тут каждый уголок и мелкий предмет и Антона не ищем. – он буквально впихнул фотографию в руки Ломбарди, избавляясь от тяжкой ноши. Даниэль с отвращением вернул фотку в сумку, желая поскорее найти пропавшего рабочего Антона и выкинуть проклятый снимок навсегда. Лудова, следившая за двумя друзьями, сначала вся съезжилась, а потом всё тело пробивало болезненными ощущениями и ей стало невероятно плохо, что хотелось просто умереть. Девушка, схватившись за живот, с трудом выдохнула. Тимофеев и Ломбарди взглянули на неё с недоумением. – Что-то мне нехорошо из-за фотографии, может я слишком восприимчивая и сильно переживаю, извините. Я лучше отойду, пока идите без меня. – грустно хмыкнув, девушка отшатнулась от них и потихоньку отправилась в ванную комнату. Ломбарди и Тимофеев лишь взволнованно провожали её очами. – Может тебе помочь? Я беспокоюсь, Саша. – бросил Даниэль, когда Александра отворила дверь в мокрое помещение, где ему ранее забинтовали крепко ладонь. Саша с грустной улыбкой обернулась. – Не стоит. Я скоро приду. – русоволосая отвернулась и зашла в комнату. Дверь хлопнула и закрылась, а Даниэлю показалось, что она заточила Сашу в ванной навсегда и теперь не отдаст ему. Отогнав от себя ненужные мысли, Ломбарди взглянул на Тимофеева, который уже раскрыл люк в тёмный подвал, который явно поджидал гостей. Теперь они заходят туда, откуда они не выберутся.

***

Шаткая, железная лестница ужасно скрипела под весом двух взрослых мужчин. Она была готова вот-вот обвалиться, но так и не упала. Ломбарди и Тимофеев под режущий слух вокал лестницы наконец спустились вниз, в подвал. Отряхнувшись от мерзкой слякоти, рабочие столкнулись с запертой дверью. Тимофеев, сразу поняв, что нужно делать, достал найденный ключ и вставил в замочную скважину. Немного повертев ключик в разные стороны, Михаил открыл дверцу и со всей силой радостно пнул её, что та жалобно раскрылась на все возможные градусы. Даниэль закатил глаза и прошёл за сбивателем дверей вперёд, оглядывая пространство вокруг себя. В первой же комнате прямо посередине стоял простой, ничем непримичательный конус, с которого Ломбарди про себя посмеялся. Справа от выхода лежала рыхлая земля, на которой рос вредный мухомор, а рядом стояли банки с грибами, аккуратно расставленные на тумбочках, возле которой находился старый диван. Тимофеев предложил Ломбарди схавать один гриб, но Даниэль вежливо отказался, а точнее просто проигнорировал предложение. В углу, на стене висело чучело — голова козла с тусклыми стеклянными глазами. Напомнило двум рабочим о Нугзаре Андреевиче Гибадуллине.. Слева было множество печек, а рядом с конусом был разложен серый, давно не мытый ковёр. Кареглазый вспомнил о ковре в доме Гибадуллинов, который заботливо обгадил котик Барсик, и скривился. На другой тумбочке обсновались компьютер и ещё одна банка с грибом, над которой на стене висела полка с книгами и инструментами. Тут же, над конусом, находилась непонятная картина, а под самым потолком свисала липкая паутина. Ломбарди осматривал всё и осознавал, сколько историй переживал этот странный, никому не нужный подвал. Пошарясь в тумбочках, они так и не нашли ничего ценного и стоящего. Они прошли дальше, во вторую комнату, во второе отделение погреба. Оно встречало сеном и дровами, сваленными прямо впереди; ближе к стене стояли бочки, справа их было тоже множество, а слева лежали целые горы сена. Казалось, что они утонут в этом сене, которое почему-то не сгорело до тла после пожара. Ничего особенного и в бочках не было, к сожалению. Дальше проход сужался, и в третьем отделении у стен тускло горели факела. Почти всю стенку здесь засыпала земля, перекрывая путь дальше, но несколько бочек всё же удалось разглядеть в полумраке. Тут тоже всё досконально разглядели, даже перепроверяли, но бестолку – ничего нет. Зря, получается, полезли. Придётся залезать опять по лестнице наверх, молясь о том, что она не сломается от веса рабочих. – Фух, давай передохнем немного. Я что-то подустал туда-сюда лезть. – нежданно предложил Тимофеев, присев на мятое сено. Чёрные джинсы коснулись противной, вязкой грязи, как и тёмная куртка Тимофеева, но парню было абсолютно наплевать на всё дерьмо, ибо ему просто приспичило присесть отдохнуть. Ломбарди смотрел на него сверху вниз, как будто бы на самое конченное существо в этом жестоком мире. Михаил сначала ничего не подозревал и преспокойно сидел да помалкивал, а потом уж бирюзовые глаза поднялись и взглянули на стоящего напротив парня. – Что ты так на меня смотришь? На моей голове твоё кофе настаивается или руль от машины Гибадуллина? Что? – задумчиво спросил Михаил, впиваясь очами в очи Ломбарди, которые постепенно уходили вниз от него, прячась навеки. Надменная улыбка у Тимофеева почти всплыла наружу, если бы он её вовремя не сдержал. – Ничего, просто ты сидишь на грязном, гнилом сене, конченный придурок. Лучше бы на тумбочку прилёг в случае непредвиденной усталости. – строго огрызнулся Ломбарди, отвернулся от него в сторону бочек и не желал более хоть как-то контактировать с ним. Тимофеев, в свою очередь, встал с мягкой поверхности и приблизился к бывшему другу и нынешнему врагу (конечно, он не ставил Ломбарди на такую высокую должность и насмехался, когда их двоих называли заклятыми друзьями). Даниэль, заметив приближение, резво отпрянул, когда он был рядом, прям чуть ли не залезал на голову водителя. – А при Лудовой ты не был таким резким, Ломбарди. Не хватило наглости сказать при людях, так хватило на признание в лицо? Весьма унизительно, Даниэль Ломбарди. – Михаил, сладостно протягивая фамилию и имя парня, которого до безумия ненавидит, хотел схватить водителя за локоть, но Даниэль не промах и немедленно увильнул от его противной руки. Ломбарди всем корпусом повернулся к нему с недовольной физиономией. Усмешка вернулась на устах главного заместителя Эдуарда Перца. – Отъебись, Тимофеев. Ты меня раздражаешь. Думаешь, раз Саши здесь нет, я не посмею убить тебя прямо на том же сене, где ты недавно валялся, как мешок мусора? Ты ошибаешься. Я готов придушить тебя и оставить в этом проклятом подвале на веки вечные. – с огромной вспышкой гнева пригрозил Ломбарди, желая ударить по отвратной для него роже Тимофеева, чтобы снести мерзкую улыбку с его лица и больше никогда её не видеть. Ощущалось большое напряжение от Михаила, что неосознанно пугало Даниэля. Было чувство, что Тимофеев убьёт его намного скорее, чем он успеет как-либо отреагировать на нападение. – Ох уж эти угрозы от обычного водителя, который не способен даже муху прибить мухобойкой, не то что убить такого сильного человека, как я. Не считаешь, что слишком самоуверенный ты, Ломбарди, чтобы такое заявлять мне? Я ведь тебя быстро вышвырну с твоей низкой, мелкой должности, и глазом не моргнешь. – снова принялся ужасно издеваться над Даниэлем Тимофеев с такой же непринуждённой, насмешливой улыбкой, которая каждый раз волновала спокойствие Ломбарди. Водителю стало невыносимо тошно от слов и вида надоедливого Тимофеева. Хоть и было морозно и в доме, и в подвале, как на улице в тёмном лесу, Даниэля всё равно бросило в пот от взгляда и изгиба губ Михаила. Хотелось выть, убежать прочь от кошмара, но Даниэль ровно стоял перед ним и не сдвинулся ни на шаг с места. – По-моему, это ты высокомерная выскочка, у которой ненормальная мания поиздеваться над людьми, не заслуживающих твоих издёвок. Хватит выставлять себя, как нужную и важную фигуру для бизнеса Гибадуллина и Перца. Ты никчёмный, лицемерный эгоист, который через слёзки только и пробился на «высокую» должность, хоть задницей ни разу и не двигал. – высказал всё, что на душе накопилось, Даниэль, наверняка морально ударив Михаила по его самолюбию. И физически прибить Тимофеева Ломбарди мечтал, однако пока не мог так опрометчиво поступить, да и к тому же, они еще не нашли пропавшего Антона. А поиск рабочего намного важнее мести настойчивому Михаилу. Тимофеев же никак не скривился, не повёл бровью, однако один глаз всё-таки на секундочку дернулся, показав истинные эмоции мужчины. – Какие смелые слова вылетают из столь самодовольного рта. А ты разве важная фигура хоть для какого-то в этой жизни? Для Саши, Никиты и Тони может быть? Или для Гибадуллина? Для Эдуарда Перца? А может для меня? Я думаю, ты сам знаешь правильный ответ и мне не надобно его озвучивать. Мне что, задницей перед твоей рожей двигать, чтобы доказать свой статус? – последняя фраза до конца вывела водителя из колеи, что аж щёки покраснели то ли от злости, то ли от чрезмерного стыда. Его ноги были готовы стремительно убежать от Тимофеева, но парень стоял на месте, как неподвижная статуя, казалось, что хоть на миллиметр сдвинется – и проиграет не только конфликт, но и целую войну, длинной в пять страшных лет. Впервые за столько времени, проведённых наедине с Тимофеевым в этом проклятом подвале, Ломбарди пожалел, что вообще отправился на поиски пропавшего рабочего Антона и приехал в этот особняк Перца, где его везде поджидали насмешки со стороны бывшего друга. Но жалеть не было времени, нужно было защищаться всеми силами от хватки Тимофеева, которая становилась только крепче и крепче, жёстче и жёстче. – Я важен для своих близких, и да, ты входишь в мою жизнь со статусом «конченный знакомый», потому ты и капли для меня не стоишь. Иди подвигай задницей перед своими начальниками, может повысят еще на одну должность за красивую пятую точку. – жёстко усмехнулся Ломбарди и морально плюнул прямо в лицо Тимофееву, что тот аж захватил его локоть, но весёлый вид сохранял как мог, стараясь не выдавать настоящие эмоции, а маска спокойствия потихоньку трескалась. Даниэль особо не сопротивлялся, даже расслабил руку, чтобы Михаилу легче было вцепиться, беспощадно воткнуться в твёрдый локоть. Напряжение между двумя сотрудниками разрослось, и теперь никто не помешает что-то плохому случится. – Конченный в нашем коллективе только ты, Ломбарди. Не забывайся. Напомнить, как ты вилял хвостиком перед Умэром Обосивым, дабы пройти хотя бы просто в компанию Гибадуллина? Или лучше не стоит о нём говорить? Ах да, он же тебя и за друга не считает после того, как ты вычеркнул его из своей жалкой и никчёмной жизни. – прошёлся по полной программе по чувствам Ломбарди Тимофеев, совсем не сожалея о своих словах и не переживая за психологическое состояние водителя, который в этот момент ему казался мелкой букашкой, неспособной на адекватный ответ на такое заявление. Ломбарди же бросило в жар и в те самые эмоции, которые он испытывал тогда, когда чуть не избил до полусмерти Тимофеева. Еще бы один миг, и Даниэль бы точно не сдержался и пробил парню челюсть, и только воспоминания о том, что Сашка сейчас в случайный момент придёт и что Антона нужно так-то дальше идти искать, заставили Ломбарди остановиться. – Да пошёл ты со своими никому ненужными высказываниями. – громко, чуть ли не крича, процедил Ломбарди, вырвался из хватки Тимофеева, оттолкнул его от себя и, шумно топая, направился в другую комнату, к лестнице наверх, чтобы поскорее выбраться отсюда и подальше убежать от Михаила. Злость колотилась в груди, но Даниэль старался не поддаваться окончательно чувствам. Он почти дошёл до выхода из второго отделения подвала, однако его силком схватили за талию, не давая уйти. Ломбарди даже пискнуть не успел, как Тимофеев резко повернул парня к себе и толкнул вниз, на сено, а сам полетел вслед за ним. Приземлившись, с широкими очами водитель смотрел в бирюзовые, глубокие глаза, искаженные страхом..(?). – Ах ты су...– договорить он не сумел, ибо Тимофеев прервал его, прикрыв рот твёрдой, но на самом деле такой нежной ладонью, что водителю на долю секунды показалось, что Михаил совершенно не специально толкнул его в сено и прижал к себе, как мягкую, податливую игрушку. Даниэль попытался выбраться из-под настойчивых рук парня, однако быстро понял, что недооценил силу и наглость Тимофеева. Правая рука давила на грудь, не позволяя двигаться водителю, левая закрывала уста. Колени и ноги также прижимали нижнюю часть тела Ломбарди, перекрыв доступ к освобождению от заключения. Корпус тела тоже участвовал в обездвиживании Даниэля. Красные щёки горели, жар полыхал в груди от стыда и гнева. Водителю хотелось провалиться под землю, лишь бы больше не существовать на одной планете вместе с тем, кто посмел его так бесстыдно прижать к грязному, мокрому сену, которое валялось в этом забытом Богом месте не знает Бог сколько веков. Тимофеев, подождав несколько секунд, томно выдохнул и собрался с мыслями, чтобы объяснить, почему он так поступил с ним. – Тихо. Не кричи, не срывай свою бесстыжую глотку. Выслушай хотя бы один раз в жизни внимательно. Кто-то в первом отделении подвала ходит, прислушайся. Слышишь шаги? – как можно тихо прошептал с ужасом Тимофеев и убрал руку с уст Ломбарди. Даниэль прислушался и, к его удивлению, действительно были слышны шаги и тихие вздохи в соседней комнате. Страх овладел сердцем, заставляя дрожать под телом Тимофеева. – И что? Может Саша спустилась, пришла, она же не может ждать нас вечно в коридоре. Необязательно меня пугать и тем более..прижимать к себе. – смущение в голосе так и пробивало ужас, отчего Ломбарди только сильнее стало стыдно, хоть и страх казался намного больше. Зато бирюзовые глаза, что внимательно смотрели на него, были наполнены невероятным испугом, что волновало до глубины души Даниэля. – А разве на ногах Саши каблуки? – прозвучала страшная фраза, будто в параллельной вселенной, не в реальности, прошлась по ушам Ломбарди, как специфический, громко звенящий звук, находящийся далеко от понимания действительности. Время будто застыло на месте, не качаясь в разные стороны. Шаги замерли, как и зелёные очи, которые отчаянно впивались в карие, испуганные глаза. Крик задержался в горле, не смея вырваться наружу. Ничего не жило в тот момент осознания Даниэля того, что кто-то посторонний находится буквально в соседнем помещении, рядом с ними, и им двоим угрожает огромная опасность, ведь неизвестно, что тому человеку надобно от них и какое у него имеется оружие. Тимофеев, чтобы предотвратить шум из уст Ломбарди, снова положил руку на его рот. – Тихо. Ты взял с собой оружие? Пистолет, нож, хотя бы шокер? У меня всегда с собой свой личный пистолет, потому я готов стрелять. – серьёзно попытался спросить Михаил, но его голос предательски дрожал, создавая впечатление, что он не совсем готов обороняться от того, кто сейчас стоял возле выхода из подвала. Ломбарди судорожно кивнул, похлопал по шопперу и вытащил оттуда электрошокер, весьма обычный, который есть у каждого рабочего в домах Гибадуллина и Перца. Михаил достаточно скептически отнёсся к подобному оружию. – Мда, одним шокером не отобьешься. Ну ладно, делать нечего. Буду тебя защищать, как мягкую игрушку. Так, я иду впереди, оглядываю помещение, ты идешь за мной и в случае угрозы прикроешь спину. Надеюсь, всё понятно и тебе не нужно подробно разжевывать, как маленькому ребёнку. – Тимофеев легко отпустил его, поднялся на ноги и зарядил огнестрельное оружие. Ломбарди, встав за ним, злобно наблюдал за парнем, но продолжать ссориться он не собирался из-за ситуации, в которую они глупо влипли. «После того, как мы выберемся из этого жуткого места и найдём Антона, я тебе припомню твои наглые слова, Тимофеев. И поверь, я тебе так отомщу, что потом будешь на коленях прощения у меня просить. » – Даниэль настороженно осмотрелся, подготовил электрошокер для чрезвычайной опасности и был готов идти на встречу страху. Тимофеев встал за стену и приготовился стрелять, Ломбарди шмыгнул вслед за ним. Михаил осторожно махнул рукой Даниэлю, предупреждая о том, что готов выходить, и практически ушёл, если бы не раздался громкий, жуткий звук. Смех. Женский, истеричный смех. Отчетливый, звенящий, в соседней комнате, куда они планировали заходить. Было бы замечательно, если это Сашин смех или кого-то из работниц, например Антонины, однако это был совершенно чужой смех и голос, незнакомый. Тимофеев застопорился, как и Ломбарди. Сердца пропускали удары, грудь тяжело вздымалась, дышать становилось труднее и труднее. Бирюзовые глаза нервно переключились на облик кареглазого, ища в них какое-то объяснение произошедшего. Ломбарди не знал, Тимофеев тоже не догадывался, кто смиренно и охотно поджидает их там, рядом с выходом, куда они должны были пойти. – Стой здесь. Не высовывайся. – прошептал еле-еле слышно Тимофеев, притронулся к плечу Даниэля и ещё что-то непонятное произнёс, что не смог Ломбарди никак разобрать. Водитель постарался его остановить, но было поздно – Михаил выбежал на выход, выстрелил вперёд и застыл. Ломбарди, не услышав последующие звуки борьбы, тоже зашел в первый отдел подвала и не увидел никого в комнате, кроме Тимофеева. Никакого постороннего и Саши не было. И обладателя истеричного смеха не наблюдалось. В комнате повисла громоздкая, тревожная тишина. Не было никаких догадок, объяснений тому, что происходит в этом подвале. – Что за пиздец? – воскликнул панически Ломбарди, оглядывая пространство на наличие живой души, кроме них двоих. Абсолютно никого. Только они одни. Тимофеев обратил на него внимание, нахмурил брови и засунул пистолет в карман куртки. – Не знаю. Дверь также открыта, какой мы её и оставляли. Ладно, идём к Лудовой, что-то у меня плохое предчувствие. – не дожидаясь никаких слов от бывшего друга, Михаил пошёл к выходу, а точнее на лестницу вверх. Даниэль, осматривая каждый миллиметр помещения, побрел за парнем, не имея возможности дальше думать о случившемся в подвале. О смехе, о бирюзовых глазах, о шагах и о конфликте между ними. Михаил Тимофеев и Даниэль Ломбарди выбрались наружу, в коридор, и пошагали к ванной комнате, где сейчас прибывала Александра Лудова и, наверняка, ждала их двоих. Или ей просто плохо.. Зайдя в мокрое помещение, Михаил и Даниэль похлопали глазками по сто раз, но, на их удивление и страх, Саши не было в комнате. Даже её сумки не видно. Парни моментально переглянулись, кивнули друг другу и вышли в коридор. И там Александры не было. Зато послышался звонкий крик девушки на улице, означающий что-то поистине страшное.

***

« В тот момент, когда я зашла туда, я не представляла, что может произойти такое со мной. Я не видела никогда смерти. Я видела физически больных людей, психически больных, я замечала тех, кто был на грани смерти. Но я никогда не думала, что смогу повстречать труп в жутком, заброшенном месте посреди не менее страшного, тёмного леса. Труп достаточно близкого мне и всем нашим трудягам человека. Мёртвое тело Антона находилось там, куда я не должна была ни в коем случае заходить одна. Однако я пошла, о чем сразу и на всю оставшуюся жизнь пожалела...» – Может тебе помочь? Я беспокоюсь, Саша. – бросил обеспокенно Даниэль, когда Александра отворила дверь в мокрое помещение, где ему ранее забинтовали крепко ладонь. Саша с грустной улыбкой обернулась, понимая, что не сможет спокойно дальше находиться рядом с фотографией, найденной в прежней спальне подростка, который навсегда пропал из дома и леса. – Не стоит. Я скоро приду. – русоволосая отвернулась и зашла в комнату. Прошло несколько минут и послышались глухие шажки, а потом скрип старой лестницы. Они уже спускались вниз. Александра стояла напротив потресканного, почерневшего зеркала, опираясь на стиральную машинку. Головная боль не проходила, только разрасталась, живот кошмарно разболелся, тошнота то отходила, то подступала, заставляя девушку мучиться. Ей казалось, что она такими темпам умрёт на ровном месте, но организм не переставал сражаться за жизнь. Вновь хватаясь за живот, Лудова с презрением взглянула в разбитое зеркало, обитающее давно в лесном, тёмном доме. Странное чувство поглотило русоволосую, неприятные воспоминания возникли в голове, как неожиданный подарок на «отличный» день. Девушка смотрела в своё искаженное отражение, почему-то не похожее на неё реальную – то ли из-за освещения, то ли из-за чёрных, пустых глаз, глядящих в пустоту, то ли из-за неестественных изгибов в теле. Саша прикоснулась к шее, будто там была золотая цепочка с аквамарином – подарок Эдуарда Перца в честь будущей свадьбы. Волосы были сложены в хвост, а цепочка осталась дома, в её комнате. И всё же, увидеть в зеркале звериные когти на шее Александре не хотелось, потому пришлось проверить, есть ли на ней подарок Перца. Она убрала ладонь на машинку, однако в зеркале рука осталась на шее. Саша в недоумении часто поморгала, но картина не изменилась – рука держала хрупкую шею. Другая ладонь поднялась наверх и отражение помахало девушке, жутко улыбаясь ей со страшными, белоснежными клыками, словно тень с когтями вернулась.. Лудова с замершем сердцем, превозмогая ноющую боль и сильную тошноту, схватила сумку и тихо выбежала из комнаты в коридор, пытаясь не закричать на всё здание. Она обернулась к двери, ведущую в ванную, и стала следить за ней да ждать, когда Тимофеев и Ломбарди вернутся из подвала. Конечно, она не смогла дождаться.. (?). Девушка простояла где-то десять минут, но никто так и не вылез в коридор. Наплюнув на всю мистику, произошедшую в ванной комнате, Саша томно выдохнула и решила пойти вниз, к ребятам, не желая больше быть одной в страшном, тёмном коридоре, где могли бы гулять живые тени, которые похитили Антона.. Собравшись с мыслями, девушка почти пошла к люку, но резко заметила движение в окне. Саша с плохим предчувствием прошагала к окошку, где видела, как что-то двигалось на темной улице. Она присмотрелась и обнаружила рыжие волосы вдалеке, принадлежащие точно пропавшему рабочему Антону. «Антон на улице! Я его нашла! Скорее, нужно идти к нему и помочь.» – Александра обрадовалась тому, что исчезнувший рабочий наконец объявился, живым и целым, однако странное предчувствие не отпускало её, но девушке не было дела до своих чувств – главное, что Антон жив и невредим. Рыжие пряди волос пропали из виду, потому Лудова без сомнений и опасений побежала на улицу, чтобы встретиться с Антоном. Русоволосая вырвалась наружу и увидела, как высокая фигура с рыжими волосами прошла в разваливающийся гараж. На секунду промелькнула мысль, что лучше позвать Ломбарди и Тимофеева пойти вместе в гараж за Антоном, но Александра быстро отбросила её из-за беспокойства за рабочего, который наверняка проголодался и устал ходить по этому чёрному лесу. Девушка побрела быстрым шагом к разрушенному гаражу, переживая, что Антон, возможно, её не обнаружил и покинул через гараж территорию заброшенного дома. Она приблизилась к ангару и встала рядом с входом внутрь. Дверь была открыта, словно её приглашали зайти в заброшенное помещение. Сдержав порыв страха, Александра без колебаний зашла в гараж. Ангар встречал её тухлым, тяжёлым запахом и еще чем-то до боли сладким, как малиновый сироп. В воздухе витали странные частички, не схожие на обычную пыль или снег. Видимость здесь была особенно плохой, так как воздух тут был намного грязнее, чем в другом заброшенном здании. Пол был в грязи, перемешенный с красной жидкостью, и внутри Саша молилась, чтобы эта непонятная субстанция не оказалась человеческой кровью. Гараж был пустоватым, только маленькие станочки, стоявшие близко к стенкам, неподвижно проживали своё существование здесь. Пройдя дальше, Лудова наткнулась на огромное серое полотно, перекрывавшее проход дальше. Ничего не было видно за тканью, однако Саша знала, что там есть ещё проход, куда можно стремительно пройти. И тут – запах свежей крови вдарил в нос юной, напуганной девушки. Рука медленно, аккуратно потянулась к полотну. Сердце бешено заколотилось, намекая, что добром это всё не закончится, но Саша его опять не послушалась. Одним махом ладони и ткань раздвинулась, представляя страшную картину взору Александры. Снизу, на полу, валялся деревянный стул, испачканный лужей бордовой крови. На ножке стула висело какой-то неизведанный кусок свежего мяса. Под стулом лежало пару каких-то человеческих органов, но каких именно – Саша не смогла сообразить. Дальше, что обнаружила девушка, повергло её в неистовый шок. Крепкая верёвка была привязана к самому деревянному потолку, а на ней висел одновременно холодный и тёплый, кровавый труп. Пропавший рабочий Антон повесился или его кто-то безумно убил. Канат обхватил шею мужчины и переломал, как ломтик хлеба. Самое страшное, что еще было там – множество ножей были воткнуты в сонную артерию, горло, трахею. Ножи с каждым случайным движением тела, дуновением ветра проникали всё глубже, разрезая кожу и внутренности всё сильнее. Кровь капала не только с шеи на туловище и пол, но и с лица. Девушка, взглянув на лицо Антона, раз и навсегда запомнила его, как самый страшный кошмар. Его глаза – точнее, что от них осталось – кровавые, пустые глазницы в ответ смотрели на неё, будто бы насмешливо улыбаясь. Из них текла также красная жидкость. Возле рта была чёрная, горячая пена неизвестного происхождения. Она противно стекала по шее, потом по ножу, а затем и по всему неживому телу. Единственное, что не изменилось в нём – рыжие, чистые волосы, которые он не особо любил при жизни и хотел обрезать их. Саша часто говорила комплименты Антону насчёт его волос, однако рабочий со смехом всё отмахивался. Туловище было более изуродовано – руки разрезаны, грудь вскрыта так, что было видно все рёбра – чёрные, как ночь и проклятый лес. Ноги побитые чем-то невероятно тяжелым, возможно пытались отрубить топором. Кровь лилась с Антона водопадом, иногда вываливались изношенные куски плоти. Александра прикрыла рот, чтобы не закричать на весь лес, со слезами на глазах попятилась назад, шепча что-то неразборчивое, что не смогла понять. Голова гудела, тошнота вернулась с новой силой, сердце бешено стучало, слезы бежали по щекам, дыхание неоднократно прерывалось. Страх и непонимание затмили все мысли, Саше хотелось лишь одного – убежать из этого места и спрятаться куда-нибудь далеко-далеко, где её бы никто не достал. Она хотела уйти, скрыться от настоящего, но действительность её нагоняла. Не успела девушка сбежать, как верёвка оборвалась вниз, а труп Антона полетел ей прям в ноги. Александра тут же упала на пол, покрылась грязью и кровью и взглянула на мёртвое тело. Голова лежала на ногах русоволосой, а бордовые глазницы смотрели прямо в глаза Лудовой. Отчаянный крик вырвался из глубины души, Александра стремительно скинула мёртвую голову со своих ног, отползла от трупа и из-за сильного испуга скоропостижно потеряла сознание.

***

Север-восток леса, поисковая группа под командованием Антонины Мельничук: сама Тоня, Никитка и личный охранник и телохранитель Евгения Пропердела Олег. Антонина неспеша шла впереди всех по глубоким сугробам, смотрела по карте, где примерно они находятся, и осматривала чёрный, страшный лес вокруг. Олег шагал рядом с ней, держа рацию на готове, если что-то пойдет не по плану Тимофеева. Никитка скучающе плёлся за ними, прикрывая их спины в случае нападения любого живого существа. Таким смелым отрядом они преспокойно бродили по лесу, пока Олег не запнулся и не уронил все свои вещи из раскрытого нараспашку рюкзака. – Вот же. Идите вдвоём дальше без меня, я тут надолго.. кажись, ключи от машины Евгения Пропердела глубоко в снег упали. Я вас обязательно потом догоню, не переживайте и шагайте. – с лёгким раздражением на себя проговорил Олег, падая на грязный, липкий снег. – Мы возле реки будем. Точно найдешь нас? Сам не потеряешься, как Антон? – недоверчиво произнесла рыжеволосая, неудобно скрестив руки. Никита промолчал, лишь следил за ними. – Не потеряюсь, я много раз выбирался из дремучего леса самостоятельно. Да и к тому же, у меня есть карта с собой, смогу найти какую-нибудь группу, если вас двоих не отыщу. – отмахнулся весело охранник, показывая им карту, мокрую из-за снега. Ребята лишь механически кивнули и покинули его, а сами продолжили путь прямо, на поиск пропавшего Антона. Антонина и Никита молча проходили через чащу, перебрались сквозь толстый снег и всё-таки дошли до случайного пункта, помеченного на карте леса. Река «Мракица» – вторая река в лесу, находилась она очень далеко от местного поселения. Известна тем, что на протяжении многих лет она отравлена из-за многочисленных лесных пожаров и промышленных сбросов. Её ни то что пить нельзя, даже погружаться в неё никто не советовал – слишком загрязнена. Страшно было представить, что случится с человеком, если он попадёт в речку. В любом случае, на берегу Мракицы возвышался небольшой заброшенный сарай, которым никто давно не пользовался. Там и мог оказаться исчезнувший рабочий, поэтому Мельничук и повела сюда свою группу. Антонина и Никита пребывали на холме, с которого можно было спуститься на берег к речке. Рыжеволосая, проверив ещё раз место на карте, без предупреждения сошла вниз. Блондин спустился за девушкой, чуть не споткнувшись и не полетев в самую реку. Локи, подойдя к нежилому сараю, отворила дверь и зашла внутрь. Никита остался снаружи и сторожил вход, чтобы никто к ним незнакомый не прибежал. В сарае, вроде бы, не было ничего необычного, однако атмосфера была мрачной. Заброшенный сарай представлял из себя огромные руины: потолок обвалился, обнажив деревянные доски, стены покрыты глубокими осколками осыпавшейся штукатурки, пол весь усеян острыми каменными обломками, а в углу, рядом с занавешенным пыльной тканью окном, стоял старый, изуродованный деревянный комод с выдвинутыми ящиками. Никаких инструментов, мебели, других мелких предметов девушка не обнаружила, как и пропавшего Антона, потому она быстро вышла из заброшенного здания и взглянула на бледного Никки, который, по одному взору понятно, ужасно промёрз в этом лесу. Девушка немного запереживала за его состояние, ведь так и до обморожения не далеко, поэтому она молча сняла с себя куртку, под которой была нереально тёплая кофта, и протянула Никите. – Зайди в сарай, там потеплее будет, надень мою куртку и отдай свою, чтобы я сама вскоре не окоченела. – указав головой нежилое здание, рыжеволосая отошла от парня ближе к заледеневшей речке. Блондин где-то пять секунд простоял и протыкал глазами спину Локи, но, вовремя сообразив, что Тоня так-то тоже сейчас замёрзнет, он забежал в сарай и бегом переоделся в черную, теплую курточку девушки. Хорошо, что куртка у Локи была сильно удлиненной, потому Никитка спокойно в неё влез, как будто под него и шили. Менеджер вышел из сарая и отправился к Антонине, стоявшей у края замерзшей Мракицы. Мельничук в свою очередь, пока Никита возился с верхней одеждой, вытащила бинокль и вовсю рассматривала противоположный берег на наличие любой живой души. Никого не было видно. Блондин подошел к рыжеволосой, смущённо посмотрел на занятую Тоню и преподнёс ей перед самым носом его куртку. Девушка, отложив бинокль в карман джинсов, приняла одеяние в руки и посмеялась с того, насколько куртка Никитки была лёгкой и тонкой для ношения в зимнюю пору, она была то ли осенняя, то ли весенняя, но точно никак не зимняя. – Ты случайно куртки не перепутал, когда из города с Даней выезжал? Она настолько тонкая, что ты уже завтра сляжешь в постель, в лучшем случае с сильной простудой. – рыжеволосая натянула куртку, и, не удосуждившись даже застегнуть, высунула бинокль и продолжила искать какие-то зацепки на том берегу. Никита, не понимая, в чём причина её неожиданного смеха посреди поисков, нахмурился. – Ничего она не тонкая. Тебе кажется. И с чего бы нам вообще понадобилось меняться куртками? – блондин стеснительно отвернулся от девушки и посмотрел влево, далеко, на лёд. Что-то непонятное лежало посередине реки. Оно не шевелилось, не дышало, ничего – просто существовало на льду. – Ещё чуть-чуть, и ты бы упал с обморожением прямо в снег. У меня тёплая кофта хоть под курткой твоей и я привыкла к морозу, не замёрзну, а ты вот-вот в сосульку превратишься. – рыжеволосая тихо усмехнулась над его глупеньким вопросом, а Никитка только сильнее смутился, но странное нечто всё цепляло его взгляд, притягивало к себе, заставляя дрожать не от холода. Оно лежало на льду, волнительно ожидая его. – Тоня, что-то на замерзшей реке лежит. Там, смотри. – тыкнул пальцем в нечто Никита, а внутри было плохое предчувствие касательно непонятного чего-то. Антонина перевела очи в ту сторону, куда указал Никита, и увидела то самое, отчего кровь стынет в жилах. Это был человек. Возможно живой, а возможно и нет, человек. Почти весь обсыпанный снегом, мертвенно-бледный, холодный человек, пролежавший на Мракице неизвестно сколько времени. Антонина изначально испугалась, но потом вспомнила, что этот человек возможно Антон, просто сильно замороженный, она немного успокоилась и примерно прикинула план, как его спасти. – Оставайся здесь, а я пойду к человеку. Смею предположить, что это Антон и ему нужна помощь, причем медицинская. Я проверю. Если это действительно он, я позову тебя и мы вместе его вытащим на берег. – предупредила быстренько Локи и, не дожидаясь одобрения и понимания от Никиты, вручила парню бинокль, а затем вступила на лёд, который, к счастью, оказался крепким. Девушка поскользила по реке, страх провалиться вниз, в воду, был ничтожно мал, потому она смело приближалась к холодному телу. С каждой секундой, как она шла навстречу к «Антону», Тоня всё больше и больше ощущала, что что-то точно не так. И вот, рыжеволосая пришла к телу. Мёртвому, ледяному телу. Но не пропавшего рабочего Антона, нет. Это был незнакомый ей мужчина, наверняка не местный, ведь рядом с ним лежала удочка, а все местные знают, что река отравлена и никакой рыбы в воде не водится много лет. Она присела на корточки и повернула лицом к себе. Все было абсолютно нормально, казалось, что мужчина погиб из-за обморожения и голода, но у него не было глаз. Пустые, кровавые глазницы смотрели в никуда, а острые порезы от ножа на шее свидетельствовали о том, что смерть явно не была естественной или из-за погодных условий. Девушка достала из сумки фотоаппарат, засняла порезы, глаза и полностью весь труп, а также немного пошарила по карманам и нашла визитку – бизнесмена Равшана. Сразу стало понятно, что этот человек при жизни являлся наемным работником Равшана и, наверняка, выслеживал Нугзара Гибадуллина и Эдуарда Перца. Жалость к трупу мгновенно пропала, девушка поднялась, засунула все улики в сумку и аккуратно пошла на берег, к Никите. Выйдя на сушу, девушка напряжённо впилась взглядом на парня, смотрящий на неё с легким недоумением. – Труп. Славу Богу, не наш Антон. Предположительно, наёмный работник Равшана. Вот, визитку нашла. – Антонина протянула Никите ту самую визитку, которую отыскала в карманах мёртвого человека. Блондин взял в руки картонку и изучил её. Действительно, бизнесмен Равшан. «Значит, он вернулся..» – перечитав визитку, Никита отдал её обратно Тоне, а та бросила её в сумку. Никита холодно смотрел на мёртвое тело, пока Антонина искала в сумке рации – парня и её собственную. Раций не было. А затем пришло осознание, что Тоня отдавала все приёмопередатчики Олегу, который достаточно долго не являлся перед ребятами. Ей стало поистине страшно – из леса невозможно выбраться, если нет какой-либо связи с внешним миром или с рабочими в лесу, а сигнальную ракету с собой взял только Тимофеев, и то на крайний случай, вряд ли он её использует. Конечно, можно было ориентироваться по карте, но одно дело – зайти в лес, а другое – выйти. Тоня отличалась хорошей пространственной ориентацией, однако в тёмном, мрачном лесу, где казалось, что деревья постоянно меняют места, перемешиваются и путают путников, было сложно найти верное направление, чтобы добраться домой. – Никита, скажи пожалуйста, что у тебя рация с собой.. – медленно, со страхом пролепетала девушка, оборачиваясь к блондину. – У меня нет, мы же Олегу отдали. – сначала спокойно произнёс паренёк, не придав этому вопросу никакого значения, а потом понял, что охранник Евгения Пропердела давно не было видно, он так и не догнал их, хоть и обещал. Нет Олега – нет и связи с рабочими, значит и выход сложно было найти. Никита чувствовал, как паника подступала, но пытался сохранить рассудок, ибо нужно было выйти из леса любым способом, лишь бы выжить. Да и Олега реально обнаружить, всё-таки, они недалеко ушли от места, где охранник выронил все вещи на снег. – Идём тогда искать Олега. Он не мог далеко уйти, и мы относительно близко, найдём и сообщим всем, что нашли мёртвого человека. – Антонина, собравшись с мыслями и силой, отправилась на холм, с которого они не так давно спустились на реку. Менеджер поспешил за ней, изредка оглядываясь на холодное тело. Идя по обратному маршруту, проложенному Антониной ещё до поисков исчезнувшего рабочего, они дошли до того места, где ребята оставили Олега одного. Его там не было. Ни его вещей, ни его самого – ничего. Всё пропало, будто бы и никогда не существовало. По дороге сюда сотрудники не видели его, а это означало, что либо они проморгали его и разминулись, либо он ушел в другую сторону леса, однако должен был пошагать к Мракице, так как Антонина говорила о том, что они будут ждать его у заледеневшей речки. По итогу поисков, стало понятно, что они полностью потеряли приёмопередатчики и заодно Олега, личного охранника Евгения Пропердела, который в два раза сильнее Антонины и Никиты вместе взятых, и более способный защитить группу от опасных живых существ, обитающих в лесу. Мельничук нервно осматривалась вокруг, прокладывая примерный маршрут, чтобы найти выход, а Никитка беспокойно теребил замочек у женской куртки, оглядываясь назад и наблюдая за тревожной девушкой. Возможно, они бы так и не нашли способ вернуться домой, однако им на помощь пришёл тот, от кого было сложно и невероятно получить её. – Тоня, смотри! След от сигнальной ракеты неподалёку от нас! Это Тимофеев нас всех вызывает, нужно бежать туда. – прокричал радостно Никита, заметив красный след высоко в небе. Локи с поражением глядела на яркий цветной огонь, означающий вызов помощи, однако в этот момент он спас две жизни, заблудившиеся в мрачной чаще.

***

Женский, отчаянный крик был слышен на всю территорию заброшенного дома. Услышав его, Ломбарди узнал в нем голос девушки – Александры Лудовой. Что-то плохое случилось. В голове резко щёлкнуло, и Даниэль сорвался с места и побежал к разрушенному гаражу, откуда донесся самый ужасный звук в жизни водителя. Тимофеев последовал за ним, срываясь на быстрый бег. Двери в ангар были распахнуты, поэтому Ломбарди без проблем пробрался внутрь. Зайдя туда, Даниэль моментально пожалел о том, что он пришел в это здание, что они так глупо разделились из-за ужасающей фотографии, из-за которой Саше стало плохо; что они вообще заявились на территорию заброшенного проклятого дома. Мёртвое тело пропавшего рабочего Антона лежало рядом с бессознательной Сашей, напуганной до безумия из-за трупа возле неё. Неживой человек, в котором Ломбарди не узнавал доброго, вежливого, трудолюбивого Антона. Обычный строитель, мастер на все руки, дружелюбный трудяга теперь страшный, изуродованный порезами труп. Дыхание сбилось и Даниэль чуть не задохнулся. –«.. Только после смерти матери я понял, насколько подаренные давно вещи очень ценны для каждого из нас. Мы их должны хранить как тех людей, которые и вручили подарок.» – прозвучало, казалось, тысячу раз в думах водителя, а образ живого Антона не сменился на жуткое тело, он лишь грустно улыбался Даниэлю. Парень схватился за грудь, тяжело дыша и глядя на тело, давно знакомое, но безжизненное. Тимофеев вскоре догнал Ломбарди и забежал в гараж, где увидел кошмарную картину: Александра лежала на мокром, грязном полу без сознания, Ломбарди стоял над ними и пытался отдышаться, а возле девушки валялся окровавленный труп пропавшего рабочего Антона. Михаил с поражением попятился назад, оглядывая Антона круглыми очами. Сложилось такое впечатление, что это совсем незнакомый Михаилу человек. Он не был похож на прежнего Антона. Его практически до неузнаваемости обезобразили, только рыжие волосы остались целыми. Это не был тот трудяга, помогающий абсолютно всем рабочим с трудностями, это была изувеченная оболочка. Слезы подступили к глазам, но Тимофеев их быстро стёр, зная, что нельзя распускать нюни сейчас, особенно в подобной ситуации. Ему нужно было выполнить свой долг – объявить своё местонахождение через сигнальную ракету, рассказать о том, что они нашли труп Антона, вернуться домой со всеми, обязательно с живыми рабочими. Сожаление не могло исчезнуть так просто, скорбь тоже, однако нужно продолжать работать. Дрожащими руками Тимофеев вытащил из рюкзака фотоаппарат и подошел ближе к телу погибшего сотрудника, друга, просто доброго человека. – Ломбарди, возьми на руки Лудову и выходите на улицу. Я сфотографирую всё, что здесь есть, и приду к вам. Нужно будет запустить сигнальную ракету в воздух, чтобы сюда кто-то из остальных припёрся. – пусто приказал Михаил бывшему другу, не желая даже смотреть на него. Ломбарди, не смея задавать вопросы, поднял Лудову на свои твёрдые руки и пошел с ней на улицу, в холодный, мрачный лес. Там было холодно, но не так, как в гараже. Рядом с трупом близкого человека. Тимофеев механически сфотографировал тело с разных сторон, всю внутренность ангара и оторванную верёвку. Завершив главное дело, Михаил покинул здание, стараясь не оборачиваться, чтобы в последний раз взглянуть на него. Михаил Тимофеев запустил сигнальную ракету в соответствие с правилами. Яркий, красный огонь разукрасил тёмное небо. Этот сигнал не был для них спасением – он был знаком смерти, крови. Через некоторое время к группе Тимофеева приблизилась группа Мельничук без одного участника, охранника Евгения Пропердела, Олега. Антонина и Никита весело подбежали к ним и чуть ли не бросились в объятия Ломбарди и Тимофеева. – Наконец-то! Мы думали, что потеряемся в этом тупом лесу! Спасибо тебе, Тимофеев, что подал сигнал, так бы вас не нашли. А что с Сашей? Почему она без сознания? – с беспокойством спросила Антонина, подлетая к Ломбарди и Лудовой. Никитка тоже встал впритык к Ломбарди, тревожно смотря на бледную девушку. Даниэль молчал, опустив глаза в грязную землю. – Она нашла Антона. – еле-еле смог выдавить из себя Тимофеев, поглядывая на Ломбарди, сжимающего в руках Александру. Девушка тревожно лежала, будто бы спала. Никогда она не была такой бледной и прекрасной одновременно, как в тот момент. – Так радоваться нужно, что Антон нашёлся! Где он сейчас? Почему не тут? Он слишком слаб, чтобы ходить? – неприятное, вязкое чувство возникло в груди девушки, когда Михаил тоскливо взглянул ей в глаза. Что-то точно не так.. Произошло что-то невероятно серьёзное, что пугало её уже. – Тоня, нет. Он мёртв. Его больше с нами нет. Его кто-то зверски расчленил, повесил на крепкую верёвку и убил. Если хочешь увидеть его, зайди в разрушенное здание – гараж. – снова без всяких чувств проговорил Тимофеев, наблюдая, как лицо Мельничук мрачнеет и меняется. Никита в полном оцепенении глядел на Михаила. Звенящая тишина наполнила атмосферу рабочих. Антонина, не веря ни единому слову Михаила, быстро пошагала в сторону гаража, часто дыша. Никита поспешил за ней, чтобы тоже удостовериться, что Тимофеев просто шутит и несёт чушь. Мельничук влетела в гараж и сразу, на пороге, заметила кровавое тело на полу. И рыжие волосы. Точно труп Антона. Никита зашмыгнул вслед за ней и обнаружил мёртвое, бледное тело рабочего, что совсем недавно был живым человеком, добросовестным и дружелюбным рабочим. Отчаянный визг разнесся по всей территории заброшенного проклятого дома. Антонина упала на колени, не сдерживая слезы, задыхаясь и шепча «Антон, за что». Никита, с трудом подойдя к девушке, обнял её сзади за плечи. Горькие слёзы потекли по щекам, они могли бы успокоить скорбящих, но вернуть к жизни найденного рабочего Антона – никогда не смогли бы.