На грани

Дежурство тянулось мучительно долго. В хирургии не умолкал телефон, ассистенты носились по коридорам, а в кабинете заведующего царил хаос: на столе кипа документов, на экране — результаты анализов, и ещё три операции висели на Демьяне Соколове. Он снял очки, потер переносицу и со злостью посмотрел на пустую кружку. Кофемашина стояла мёртвая уже второй день. — Чёрт... — пробормотал он. — Без кофе я сейчас сдохну. Не долго думая, он открыл телефон и набрал сообщение: > Очкарик, принеси кофе. Я сейчас очень занят, только без яда! И у меня в отдел... Зачем я тебе объясняю, просто купи и принеси кофе. Деньги отдам. Он даже не стал перечитывать — нажал «отправить». Через десять минут дверь в кабинет открылась. Андрей Евгеньевич Быков вошёл с неизменной каменной физиономией, держа стаканчик кофе. — Вот твой наркотик, — буркнул он, ставя стакан на край стола. — И да, без яда. Хотя идея была заманчивой. Соколов откинулся на спинку кресла, ухмыльнувшись: — Быков, не знал, что вы умеете исполнять приказы так быстро. Может, зря вы не в хирургии? Там дисциплина в цене. — Я не исполняю приказы, — холодно ответил Андрей Евгеньевич. — Я просто не хочу, чтобы ты потом валялся без сознания и сорвал дежурство. Пациенты мне дороже твоего самолюбия. Демьян сделал первый глоток кофе и довольно прищурился. — Ты начинаешь заботиться. Опасный симптом, терапевт. Быков смерил его тяжёлым взглядом. — Не дождёшься. — Ну, — протянул Соколов, вращая стакан в руках, — если это яд, то умру с чувством удовлетворения: хотя бы ты лично обо мне позаботился. Быков развернулся к двери: — Надеюсь, ты умрёшь от переоценки собственного юмора. — А я надеюсь, ты вернёшься с добавкой, — крикнул Демьян ему вслед. Их перепалка закончилась так же, как и всегда — колкостями. Но где-то глубоко внутри оба знали: если бы не взаимное раздражение, возможно, они даже могли бы сработаться.