Часть 2
21 сентября 2025 г., 19:06
Через час в отделение пришёл тревожный звонок: пострадавший в аварии пациент с множественными внутренними травмами был доставлен прямо в больницу. Срочно.
— Быков, — произнесла старшая медсестра Любовь Михайловна, — пациент в критическом состоянии. Без хирургического вмешательства он не проживёт и часа.
Андрей Евгеньевич мгновенно встал со стула.
— Я беру ведение стабилизации. Соколов, вы… — он замялся, но понимал: без хирурга тут не обойтись.
— Я делаю операцию. Вы следите за показателями, — сказал Демьян ровно, холодно, словно команда была обычной процедурой, хотя между ними горела почти физическая вражда.
В операционной оба мужчины стояли напротив друг друга. В воздухе почти осязимо висела напряжённость.
— Не мешайте, — коротко сказал Демьян, держа руки над инструментами.
— Я не мешаю. Я контролирую, — сдержанно ответил Быков.
Пациент начал терять сознание, давление падало. В этом моменте никто не имел права на слабость.
— Скальпель! — скомандовал Демьян, когда нужно было срочно сделать разрез.
Быков протянул инструмент, их пальцы на мгновение коснулись друг друга. В этот миг оба почувствовали тонкую дрожь — смесь раздражения, уважения и неизбежного признания мастерства друг друга.
— Давление стабильно, но падает, — сообщил Быков, не отводя взгляда от Демьяна.
— Слишком медленно. Нужно ускорять, — отрезал Соколов, но в голосе слышалась скрытая нотка доверия: он знал, что без контроля терапевта работа хирурга могла окончиться трагедией.
Операция шла как на острие ножа — каждый неверный шаг мог стоить пациенту жизни. И всё же, несмотря на взаимную неприязнь, они работали слаженно. Враги, вынужденные быть командой.
Через два напряжённых часа операция закончилась успешно. Пациент стабилизирован.
— Справились, — сухо сказал Демьян, убирая перчатки.
— Да, — коротко кивнул Быков. — Но это не значит, что мы друзья.
— Ни за что, — холодно согласился Соколов.
Но, когда они выходили из операционной, в их взглядах мелькнуло что-то, что ни один из них не хотел признавать — уважение. Тонкая грань между враждой и профессиональной симпатией, которой никто из них не собирался делиться.
