соперники

Монголия снится Марьяне примерно последний год, а может и больше. Раз неделю, иногда два. Она верхом на лошади рассекает просторы степей, пока ветер колышет ковыль. Бубны и барабаны звучат где-то в стороне, будоража сердце. Оно бьется взволнованно, рябо. Но, к сожалению, Монголия имеет способность заканчиваться даже во снах. А про реальность и говорить нечего. Та неделя с небольшим пролетает нереально молниеносно, оставляя за собой шлейф легкой грусти и эзотерической наполненности. Шереметьево встречает хмурой пасмурной погодой, тучи готовы вот-вот разрыдаться за компанию с рыжей ведьмой. Холодный ветер на стоянке такси путает идеальную прическу, отчего Марьяна не сразу понимает, что чувствует в толпе машин, людей и чемоданов знакомый запах. Замирает на долю секунды, не веря своим ушам, но все же озирается по сторонам, будто маленькая девочка в поисках деда Мороза. — Ну че встала-то, кобыла! — какая-то недовольная женщина с разбегу врезается в Романову, вынуждая отвлечься от поисков. — Да пошла ты, — Марьяна не остается вне скандала, отталкивая от себя чужой чемодан. — Марьян! — хриплый голос, что снился определенно чаще Монголии, раздается прямо над ухом. — Ты чего дерешься с утра пораньше? Вика появляется из ниоткуда, тут же зажимая рыжую в крепкие объятия: — Стоило тебя оставить без присмотра на неделю, как ты уже в центре скандала! Марьяна не успевает за сменой событий, лишь автоматически обнимает Райдос, не веря ни воле случая, ни своему счастью, резко свалившемуся на ее рыжую головушку. — Вика, а ты чего тут делаешь? — наконец-то формулирует вопрос интересующий. Вика хмурится, всматривается в родное лицо, смуглое от степных ветров, поднимает уголки губ и отвечает спустя пятнадцать мгновений: — Тебя встречаю, — и, не выдержав, смеется громко, вновь притягивая напарницу. — А чего не сказала? Я ведь почти в такси села, — Романова тупит правда, но ей простительно. — Сюрприз тебе хотела сделать. Ты же везде выложила фото своего обратного билета. Диво, что вместо меня не приперлось тебя встречать половина Москвы. И до Марьяниной рыжей головушки наконец-то доходит, что это не сон и не её влажные мечты, и она хватает Вику за теплую ладонь и тащит в ближайшее такси, заталкивая скорее, ведь фанаты — это будет полный капец. — Надеюсь, ты не против, — произносит, продиктовав водителю свой адрес. Вика на это лишь смеется, позволяя себя обнимать. И Марьяна не теряет минуты, не отпуская Викино пальто, зарывается в чужие волосы, вдыхает родной запах. Райдос пахнет слегка сбежавшим кофе с нотками соленой карамели. И круассаном из их любимой булочной на Кутузовском. — Приехали, — водитель кидает короткий взгляд назад, остановившись у подъезда. Хмурое небо все же разрыдалось косым дождем, заливая город и загоняя его жителей в осеннюю депрессию. Вика с огромным усилием разжимает объятия и выскакивает под дождь, Романова за ней, хоть и не хотелось на холод. Пустая квартира встречает тишиной и таким же холодом. Ну когда уже включат отопление? Райдос слишком по-хозяйски ставит чайник, достает из шкафа обогреватель и плед. Позже заказывает доставку и идет обнимать хозяйку. Марьяна за это время успевает разобрать часть вещей и закинуть в стирку. Как ни крути, а завтрашний готзал никто не отменял. — Как думаешь, мне лучше платье завтра или… — не успевает договорить, когда ледяные руки заползают ей под рубашку. — Вика… — Я скучала, — Райдос не сдерживается, ближе прижимаясь к Романовой, подбородок устраивает на плече. Кончики пальцев гладят мурашки на животе. — Я тоже скучала, — надрывно шепотом. В памяти вновь обвал — воспоминания валятся в кучу, мелькают разбитым калейдоскопом. Сердечко вновь встрепенулось и забывает, зараза, как биться надо. Своевольничает. — Давай дождемся еды, я жутко голодная, — Марьяна все-таки оборачивается, надеясь, что Вика не слышала голодного вопля ее пустого желудка. — Я тоже голодная, — в ответ загадочным голосом, ловит взгляд напротив. — Доставка еще не приехала. Марьяна давится воздухом, когда ее душа ухает вниз, разжигаясь огнем где-то в животе. — Вик… — слов не остается, лишь бешеные мысли пытаются из руин выбраться и взять все в свои руки. — Марьяш… — и касается своими ярко-красными губами нежно-розовых. Осторожно, трепетно, словно в первый раз много лет назад. Романова отвечает не сразу, но бойко, прижимает Вику к себе сильнее, ногтями водит по черной водолазке, не боится оставить затяжку. Пара шагов назад и упирается в собственную же кровать, механически садясь. Вика тут же залезает на колени, так и не отрываясь от губ. — Ты же знаешь, что я обожаю тебя в платье, — как бы между прочим отвечает на давно уже заданный вопрос. Марьяна, если честно, уже и забыла этот самый вопрос, но с ответом согласна.Она ловко задирает эту водолазку, сейчас абсолютно ненужную, и одной рукой осторожно сжимает мягкую грудь, прикрытую черным кружевом. Райдос отрывается от губ, рвано выдыхая. Дверной звонок раздается в тишине, наполненной лишь рваным дыханием, словно будильник из сладкого сна. Вика резко соскакивает, тут же одергивая водолазку, и обе смеются. — Как будто школьницы, — Марьяна встает, надеясь быстрее уже забрать доставку и вернуться к более важному делу. Молодой парень-курьер немного в шоке от вида растрепанной ведьмы в расстегнутой рубашке, но воспитанно молчит, сразу же сваливая, едва отдав заказ. Романова закидывает пакет на кухню и спешит обратно в комнату, ведь голод совсем не о насущном. Вика так же сидит на кровати, уткнувшись в телефон. — Ты быстро, — убирает гаджет на стол, поднимаясь. — Иди ко мне. — Я все еще скучала по тебе. — Марьяна рывком на себя Райдос. В губы впивается резко, с напором. Вика же позволяет ей все. И ложится, и раздевается, и ножки свои раздвигает ловко. И стонет, и кричит, и вымаливает. А Марьяна насыщается, берет Вику жадно, нежно, сладко. Долго, мучительно, пошло. — Марьяш… — Вика забывает абсолютно все слова, кроме одного. Кожа горит от поцелуев и свежих следов, низ живота словно кипяток, а оргазм слишком силен, чтобы осознавать все происходящее. Отдышаться сильно не получается, ведь Марьяна ждет. Ждет, такая же обнаженная, разгоряченная, в Викиной смазке измазанная, но такая… такая… такая… уязвимая, такая… Викина…

***

— Идем, — Вика за руку тянет Романову, вынуждает оторваться от подушек. — Тебя надо срочно покормить, а то скоро откинешь копыта! Несколько часов пролетают за мгновение, обе ведьмы не успевают даже из постели вылезать, уделяя время только друг другу. — Я так рада, что ты вернулась. — Вика чай пьет да любуется рыжей, поглощающей остывшую пиццу. — Я так боялась тебе написать первой после окончания первого сезона… — Зато я не побоялась! — Романова жутко горда собой за то давнее свое решение взять все в свои руки. — Ни разу не пожалела. — И я не пожалела. — Райдос тонет в этом омуте и наслаждается этим. Она знает, что это взаимно. Под столом их ладони находят друг друга. Всегда и вновь.