соперники

- 14-й Ленинский проезд 18-Б. И в каких же ебенях это находится? - нервно теребя сигарету возмущается Ангелина, вертя последний айфон в свободной руке. Обычный бонд курится привычно, заполоняя легкие спокойствием и сосредоточенностью. - Гребаная резиновая Москва, хоть бы метро написали какое! Под возмущения возвращается в квартиру и начинает собирать свой дежурный чемоданчик. - Так, перчатки не забыть, ремень тоже положу, - вслух перечисляет, чтоб наверняка ничего не забыть. А то были уже преценденты. Изосимова последние несколько лет своей уже не самой популярной жизни шабашит на подработках - откапывает наркоманов. Платят немало, на жизнь хватает. Вот и сейчас прилетел очередной заказик. Да и ко всему прочему, она обожает свою работу. Чего только не насмотришься! Таксист смачно и по-кавказски матерится, вбивая адрес в навигатор, а тот ведет окольными путями через Одинцово. Выхода нет - ехать все равно надо, особенно когда ценник высокий. Дом №18, на удивление, находится быстро, в отличие от его собрата 18-Б. Приходится по пути спугнуть стайку подростков с детской площадки, но они все же подсказывают нужный. Поиск подъезда был уже значительно быстрее, но восьмой этаж без лифта Ангелине показался адом. - И где их черти носят? - дверной звонок орет на всю улицу, а за дверью тишина. - Сдох, видимо уже. - Самое логичное из всей этой ситуации. Но спустя минут десять, дверь все же тихонько приоткрывается, откуда выглядывает бледно-зеленая и бородатая физиономия существа неопределенного пола. - Заказывали? - чемоданчиком фирменным перед носом вертит. В глазах той физиономии мелькает секунда трезвости и дверь распахивается окончательно. - Проходите, - еле слышно шелестит тело, пропуская Ангелину внутрь. Она механически из кармана достает маску медицинскую и быстро натягивает, пока запах, точнее запашище, не пробил ее наповал. - Окна открой, - просит, видя, что тело немного в сознании. Оно слушается, распахивая целую створку на кухне. Она щелкает светом и наблюдает веселую картину "разбегающиеся тараканы по углам". - Кто пациент? - чемоданчик ставит на чудом чистый угол стола и распахивает. Тело видит кучу ампул и прочей ерунды и оживает на глазах: - Я пациент, - даже немного выпрямляется. - Чет подозрительно живой. Нафига вызвал? - Да помираю я. - Вздыхает, зачем-то стягивая с себя страшненькую кофту. - Да все вы помираете, ага. Как зовут-то тебя? - Владик. Я уже неделю не принимал, а все еще хреново. А я думал что полегчает. - Индюк тоже думал, но сам знаешь что с ним стало. - Она ловко достает бутыль с физраствором, набирает ампулы, раскладывает салфетки. - Садись, че встал? - Давай, Владичек, выуживай на свет свою единственную живую вену. - Командует привычно, ногой пинает стул, чтоб с него свалился сигаретный пепел. - Тогда надо штаны снять, - он даже улыбается, - и лежа капать. Пошли в комнату. Ангелина идет, ведь уже подозревает, что вена будет паховая. Но Владик удивляет, пальцем тыкая в подколенную область. - Вон там где-то есть хорошая. Всегда в нее капают. Ангелина не первый год замужем, как говорится. Ловко ставит и фиксирует пластырем прямо по волосатым ногам. - Ну все, лежи не помирай. - И замечает на заднице хороший такой синяк. - Откуда красота-то такая? Девки щипали за задницу? - Да не, укол сделал, а он видимо просроченный попался... - вздыхает тяжко, пока Ангелина щупает синяк.Хороший такой, знатный. - Че колол? - Да там на тумбочке лежит коробка. Она кидает взгляд и читает название. - Ну ты и дебил, - заключает и смеется. Даже хохочет громко. - Ты реально думал, что если кольнуть цитофлавин в задницу, то легче станет? Ой дебил, ну дебил... Я думала, наркоши умные бывают, но оказывается не все. - Да че не так-то? - он заметно нервничает, начинает елозить по дивану. - Лежи, а то под кожу капать будет. - Прижимает твердой ладонью его здоровую половину задницы. - Некроз будет. Омертвеет все, а если не завяжешь - то ниже пойдет. - Совсем ниже? - пугается сильнее. - Сам ссать точно не сможешь. Только в памперс. - Заверяет его серьезным видом. - Вообще лучше в больничку сдасться, там хоть перевязки поделают и может быть спасут что-нибудь важного. Он слушает обоими ушами и не моргает даже. Видимо, пожить еще хочется. - Сильно там разнесло? - пытается рассмотреть. Точно помнит, что пару дней назад еще даже не болело. - На полжопы. Может чуть больше. - И рукой обводит синяк, слегка увеличивая его. Владик седеет и нервно сглатывает. - А сколько времени у меня осталось? - Да неделю, может две. Да лежи, не рыпайся. Все равно говорят, что перед смертью не надышишься. Че щас решил шевелиться? - Да раньше не до этого было ведь, - вздыхает и немного делится моментами своей биографии.

***

- Ну все, - капельница наконец-то кончается, и Ангелина заклеивает Владику дырку пластырем. - Поживешь еще. Если че звони. - Она тщательно проверяет, чтобы не забыла ничего. И в дверях останавливается от воплей. Владик несется, прихрамывая, а в руках что-то тащит. Коробку с тумбочки. - Какой в жопу цитофлавин? Это ж мексидол. Ты бабка совсем с ума сошла? А она опять смеется, игнорируя его вопли. - Вот как раз мексидол-то и в жопу. А цитофлавин в вену. - А ты нафига меня путала? - Да чтоб тебе жилось веселее. Вон, смотри-ка, и в больничку собрался жопку лечить свою. Только там обычный синяк, а не некроз, и от него ты точно не скопытишься. - Она щелкает ему по уху, и выходит за дверь. Она чертовски обожает свою работу.