соперники

Минус десять непривычно заставляет кутаться сильнее в осеннее пальто. И почему она не догадалась взять зимний пуховик? Почему не подумала, что в октябре в сибири не лето? — Замерзла? — заботливо спрашивает Марьяна с красным носом и отмерзшими ушами. — Как и ты. — Вздыхает Ангелина, не завидуя ни Романовой, ни себе. Обе одинаково дуры. — Надо бы зайти куда-нибудь погреться. — Марьяна соображает скорее, ведь ждать гида больше чем полчаса — чистое самоубийство. — И какого хрена он опаздывает? — Идем, там какой-то магазинчик есть, — Изосимова видит яркую табличку и тянет напарницу за собой. Маленький магазинчик приветливо укутывает обеих женщин теплом, заставляя расслабиться от вечной дрожи. — Чего желаете? — пожилая продавщица тут же появляется из-за прилавка. — Нам бы согреться, — Романова рассеянно отвечает, жадно рассматривая ассортимент на стенах. — Принято, — и через минуту женщина выуживает из ниоткуда небольшую бутыль без наклейки. — Вот. То, что нужно. Сейчас я вас чаем напою, а это выпьете перед сном, понятно? И ни раньше, ни позже, а ровно перед сном. Обе ведьмы кивают, не особо понимая, зачем им эта бутыль. Перед сном они будут в гостинице, а там точно будет тепло. Чай оказывается просто волшебным. Пахнет травами, какими-то лечебными сиропами, и немножко магией. Едва попрощавшись и выйдя на ледяную улицу, их окликает тот самый потерявшийся гид. — Ну и где вас носит, а? — и утаскивает с полной экскурсией по всем местным достопримечательностям. И только в семь часов вечера он оставляет женщин до завтра. — Завтра в девять я вас жду у входа, поедем в горы непосредственно на ритуал. — Фух, наконец-то он свалил. — Ангелина слишком устала от всего, чтобы адекватно воспринимать происходящее. — Да-а, я устала капец от него, — Марьяна полностью согласна. Кто ж знал, что им попадется такой электровеник? — Давай скорее заселяться и меня щас вырубит просто, — колдовка уже немолода, чтобы как горная лань весь день носиться где попало.

***

— Господи, какое же счастье! — рыжая ведьма обрадованно стонет, едва коснувшись уставшим телом белоснежных простыней гостиничной кровати. — А чего кровать-то одна? — Изосимова тупит от усталости, но рядом плюхается. — А мне пофиг, я не пинаюсь. Мне кажется, я даже дышать устала и не собираюсь ночью. После душа Ангелина вспоминает про интересную подаренную бутыль. Марьяна выуживает стаканы из бара и ведьмы решают все-таки испробовать, что же там. — Интересно, сколько там всего намешано? — Романова подсаживается ближе на кровать огромную, и ставит на середину еще и тарелку с виноградом. Изосимова залезает, ножки уставшие протягивает и забирает один стакан. Нюхает долго и тщательно, пытаясь разгадать хоть что-то. — Там точно есть корица. — Заключает в итоге. — И мед, — соглашается Марьяна. — И может быть рябина. — Я такого не пробовала ни разу, хотя постоянно где-то путешествую. — Мне кажется, это чисто авторский рецепт, надо завтра зайти к той продавщице и спросить его. Первый глоток обжигает горло, словно чистый спирт. Ангелина чувствует каждым сантиметром пищевода эту огненную жидкость. — Бодрит не хуже кофе, — Марьяна едва не закашлялась от неожиданности. — Глотку дерет на совесть. Как после него спать? — обе помнят о словах той продавщицы. — Может она градусами свалит? — Вот сейчас и проверим! — самонадеянно произносит Романова, разливая по второму стакану. Но после третьего колдовка начинает чувствовать что-то интересное. Голова ожидаемо не начинает кружиться, лишь яснеет. В номере становится подозрительно жарко. — Завтра поедем в горы? Там можно будет переночевать прямо в палатках. — Марьянины глаза просто горят от предвкушения. — Надо будет обязательно сфоткаться! И надо парочку обрядов провести, особенно на костре! — Ангелина тоже не прочь отвести душеньку во все тяжкие. — И я хочу потом прогуляться по местным лугам, пособирать разных корешков-шишек. Разговоры о завтра лишь сильнее подстегивают градус, пока обе ведьмы незаметно придвигаются друг к другу. — А если получится найти то самое дерево, про которое ты говорила? — Ангелина отставляет стакан в сторону и по коленке Марьяне стучит от переизбытка чувств. Романова перехватывает ладонь, в своей сжимая, и оставляет на своей коленке. Не до ерунды тут. В моменте после четвертого стакана Марьяна эмоционально обнимает колдовку, сжимая почти до хруста. — Ой поломаешь старуху, — смеется Изосимова, в ответ так же сжимая шаманку. — Сама поломаю, сама и починю! — Марьяна в своих силах уверена, а после этой чудесной настойки и вообще еще новых добавилось. — И горы сдвину, не переживай! — За горы и буду переживать, — смешно обеим, — а за себя не буду, я в твои силы верю! Засыпают в обнимку, допив эту бутыль, счастливые и довольные. Вдвоем и правда теплее. Даже в Тыве, даже в октябре, даже в минус десять.