JDPORN

      Джон Дейви Харрис не может не дрочить на свое отражение. Проводя ладонями по плавным изгибам собственного тела, он выгибается навстречу прикосновениям – лучше самого себя никто не поймет, насколько ему нужно это видеть. Его никто никогда не трогал так, как ему действительно бы хотелось, но каждый раз смотря в зеркало, Джон готов стонать от собственной охуенности. Иногда ему хочется найти свою полную копию – и вот тогда, может...       У него уже стоит колом. Если не трогать, можно представить чьи-нибудь руки, крепко держащие его запястья, не дающие прикоснуться к себе еще раз... Здесь ужасная шумоизоляция, но Джон готов кричать. Как будто бы это поможет: весь университет мечтает пустить его по кругу, им только дай повод. Джону кажется это мерзким. Сейчас он, представляя на себе множество чужих рук, представляя, как чужие пальцы лезут ему в рот, и как он обсасывает их будто самый желанный (свой) член... Представляя, как его растягивают его же слюной, и внутри – мокро, мерзко, хлюпающе до пожирающего изнутри чувства стыда... Джон кричит, проталкивая пальцы глубже. Слюны нет, но смазка холодит тугие стенки, и черт, как же...       Можно даже почти не смотреть в зеркало, потому что там – зрелище настолько развратное, что Джон может кончить только от одного вида своего раскрасневшегося лица, растянутой, мокрой дырки и намертво, почти болезненно, стоящего члена.       Он закрывает глаза.       Блять, если бы кто-нибудь прямо сейчас... Ладно, это правда, Джон дал бы любому, вошедшему в эту комнату, даже если бы ненавидел этого человека. Сейчас – все равно. Сейчас хочется только чей-нибудь твердый хуй внутри, и возможно, синяки на бедра. Чтобы быстро, глубоко, как ебаная секс-машина, чтобы беспощадно, вжимая в кровать лицом, заставляя глотать слезы, не давая потрогать себя и не...       Копия учится с ним в одной группе.       И это – жест отчаяния:              Хочешь меня?       Копия отвечает незамедлительно:

Что?..

      Прямо сейчас.       В моей комнате.

Это прикол какой-то?

      Приходи.       И Джон даже опускается до низменного:       Пожалуйста.       Он откидывает телефон и думает, что он ебнулся. Сперма нахуй в голову ударила – и пожалуйста. Но Джон не может отказаться от этого еще и потому, что это, блять, Лололошка. Его почти полная копия, которая... Которую Джон хочет трахнуть с подросткового возраста. Через зеркало.       В дверь стучат.       Джон отзывается громким стоном, потому что когда и так все понятно, нахуя стучать?       И Лололошка заходит, останавливаясь на пороге с ошалевшим выражением лица. Джон кричит:       – Закрой нахуй дверь!       И Лололошка, помедлив секунду, слушается. Подходит ближе, и...       – Ты мне нужен, – говорит Джон. – Просто потому, что это ты. Хочу, чтобы... – Он задыхается, потому что его пальцы все еще внутри, и он насаживается на них глубже, чуть не теряя контроль. И потому что он все еще не трогал свой член. И потому что у Джона дрожат руки от возбуждения. – ...чтобы ты меня выебал, блять, до потери пульса. – Он знает, что Лололошку это тоже заводит. Эти совершенно тупые, похабные слова. – Хочу твой член, чтобы ты вставил мне по самые яйца... Хочу твою сперму внутрь, и...       У Лололошки краснеют уши. Ну конечно.       Он загораживает собой зеркало, и Джон больше не может видеть себя. Зато он видит себя. Видит, как Лололошка проглатывает ком в горле и медленно, путаясь в пальцах, расстегивает джинсы.       – Быстрее, – негодует Джон.       Лололошка слушается.       Джон видит, что у него тоже стоит колом. Наверное, от одного только вида, ведь Джон, он... Джон бы сам себя трахнул, он уже говорил?       Джон стонет громко, в голос, когда Лололошка наконец вставляет. Джон, наверное, сошел с ума, ведь ему кажется, это – то, что надо. То, чего хотелось. Чтобы наконец-то член, а не пальцы, и не то, чтобы чужой в привычном понимании. Джон обхватывает поясницу Лололошки ногами, чтобы прижать ближе, чтобы глубже.       – Бля... – он выдыхает, когда внутрь делают первый толчок. Собственный член почти прижимается к животу, пачкая его. Лололошка – как в мечтах.       Лололошка – глубоко, грубо, быстрее, с каждым разом быстрее, с каждым вздохом Джона и каждым «да, вот здесь» – быстрее, сильнее и больнее сжимая его бедра. А Джон сжимает внутри его член.       И Лололошка склоняется к нему, наваливаясь всем телом, так близко к лицу, что Джон, конечно, целует его. Ради усиления ощущений. Тоже мокро, смазанно и так, чтобы по подбородку потом обильно стекала слюна. Джон, сука, не может заткнуться даже так.       Лололошка убирает руку с его бедра, чтобы провести ей до его члена. У Джона сбивается дыхание от этого.       – Стой, подожди, – говорит он. Почти всхлипывая, почти умоляя. – Нет.       И Лололошка снова слушается, потому что не может ему отказать. Он, видно, тоже на грани. Он рвано дышит и собственные стоны еле сдерживает – Джон разрешения быть громким не давал. И плевать, что его самого слышит сейчас вся общага.       Лололошка возвращает руку на место.       Джон туже сжимается вокруг его члена, крепче обнимает ногами, пытается насадиться глубже и когда чувствует внутри нарастающую пульсацию, просит:       – Внутрь!.. Пожалуйста...       И Лололошка, конечно, не может ему отказать.       Он делает последний толчок, попадая точно по простате, и Джон кричит, но все еще держится. Задыхается. Лололошка кончает глубоко внутрь, и Джон ощущает, как в нем растекается тепло чужого семени, постанывая и пытаясь уловить отголоски желанной пульсации, ерзая на обмякшем члене, но даже не пытаясь самому достичь оргазма, ведь...       – Выйди... И... Отойди. – просит он. И когда Лололошка слушается, наконец может видеть себя.       В зеркале у него красное лицо, прилипшие от пота ко лбу пряди волос. Ноги разведены в стороны, и Джон видит, как его дырка сжимается вокруг пустоты, выталкивая наружу чужую сперму. Джон бы, сука, сам себя сейчас трахнул.       Он касается дрожащими пальцами своего члена и кончает почти мгновенно, громко крича и отчаянно содрогаясь от оргазма.       Лололошка аккуратно застегивает ширинку, выходя из комнаты и оставляя нараспашку дверь.       Джон надеется, что его сейчас кто-нибудь увидит. Все еще надеется.       Джон очень долго смотрит на себя в зеркало.