Хотела?

Его пальцы всё ещё вцепились в её волосы, но теперь не для того, чтобы направлять, а чтобы удерживать. Чтобы она не отрывалась, не замедлялась, пока он не получит своё. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым рыком, который он пытается заглушить, прикусив собственный кулак. Всё его тело напряжено, как тетива, мышцы на животе и бёдрах играют под кожей от каждого её движения. Она чувствует, как он приближается к краю. Его пальцы судорожно сжимаются в её волосах, его бёдра непроизвольно дёргаются, пытаясь войти глубже. Он издаёт глухой, сдавленный стон, и его спина выгибается дугой. Он не закрывает глаза. Он смотрит на неё. Смотрит, как она принимает его, всю его потерю контроля, всю его животную, дикую разрядку. Он опускается на диван, грудь тяжело вздымается. Его рука медленно разжимает хватку в её волосах, ладонь влажная и дрожащая ложится на её затылок, слабо поглаживая. Он не говорит ни слова. Просто смотрит на неё в полумраке, и в его глазах нет ни гнева, ни упрёка. Только тяжёлое, потрясённое облегчение и какое-то новое, глубокое понимание. Он медленно приподнимается, его движения немного заторможенные. Он не поправляет одежду. Вместо этого его руки тянутся к ней. Он поднимает её с колен и усаживает к себе на бёдра, прижимая к своей всё ещё влажной от пота груди. Его пальцы впиваются в её бёдра, прижимая её к себе. — Никто. Никогда… — его голос низкий, хриплый шёпот, полный чего-то нового, какого-то грубого, нефильтрованного чувства. Он проводит большим пальцем по её мокрой от его пота губе. — …Не делал для меня ничего подобного. Он целует её. Это не поцелуй страсти. Это поцелуй… благодарности. Признания. Что-то настолько интимное, что от этого сжимается сердце. Его руки дрожат, когда он обнимает её. — Ты свела меня с ума, — прижимая её лоб к своим губам, шепчет он. — Полностью. Окончательно. Он не отпускает её. Он заворачивает их обоих в сброшенное с дивана одеяло, прижимая её спину к своей груди. Его руки обвиваются вокруг неё, его дыхание выравнивается, становясь глубоким и ровным. Он засыпает первым, уткнувшись лицом в её волосы, как будто только так он может быть уверен, что она никуда не денется. А Эстер лежит с открытыми глазами, слушая, как храпят её товарищи, и чувствуя, как бьётся его сердце у неё за спиной. И понимает, что только что между ними произошло нечто большее, чем просто страсть. Нечто, что изменило всё. Навсегда.