Грета Ото

      Пак проходит в дом и оглядывается, заинтересованно рассматривая интерьер, но не решаясь к чему-либо прикасаться. В незнакомой обстановке его немного потряхивает от неуверенности. К тому же омега чувствует лёгкую усталость и смущение от взглядов, которые бросает на него альфа.       — Твоя комната наверху, первая дверь слева. Там ты найдёшь все, что тебе может понадобиться, — произносит Намджун, следуя за омегой. — Думаю, ты устал и тебе стоит лечь пораньше. Я пока задержусь в кабинете. Если нужна будет помощь, зови.       — Хорошо, благодарю. — Чимин понимает слова мужчины как намёк на то, что ему стоит уже скрыться с глаз, поднимается по лестнице и заходит в комнату. Помещение оказывается довольно светлым и просторным: двуспальная кровать, вместительный ящик для одежды, журнальный столик и огромная плазма, занимающая почти всю стену. Здесь есть все, что нужно для комфортного и долгого пребывания.       На кровати Чимин находит крафтовые пакеты с логотипом неизвестного для него бренда, а в них — новую сменную одежду. Ткань мягкая и приятная на ощупь, возможно, из какого-то дорогого материала, но омега не зацикливается на этом. В ванной комнате он обнаруживает гигиенические принадлежности, принимает освежающий душ и переодевается. В постель он ложится с мокрой головой и урчащим животом. Последний раз он обедал дома, в кругу семьи, перед тем, как отправиться в салон красоты, где ему подобрали новый наряд и нанесли макияж. На выставке волнение было настолько сильным, что он и кусочка не мог проглотить, а потом… стыдно было просить Намджуна покормить его. Мужчина и так сделал слишком много для омеги.       Поэтому Чимин укладывается поудобнее, кутается в одеяло и прикрывает глаза. Дом погружается в глубокую тишину, ночь окончательно вступает в свои права, и омега даёт волю вновь подступающим слезам. Он обещал себе быть сильным, старался держаться и не дать повода Намджуну передумать, но что может сделать хрупкий омега против воли судьбы? Только смириться и подчиниться ей. Возможно, это последний день здесь, в тепле, и поэтому он просит о добром здравии своих близких, и все же через некоторое время затихает, засыпая.

***

      Чимин просыпается от резкого звука хлопнувшей двери в свою комнату. Омега вздрагивает, и приподнявшись, растерянно оглядывается, пытаясь осознать, где он находится. Ночные переживания не прошли бесследно: тело ощущается разбитым, а веки опухшими, вызывая лёгкую болезненность.       — Боже, какой ты хорошенький! — звучит откуда-то сбоку. Чимин не сразу понимает, что это обращаются к нему, и медленно поворачивает голову влево. На стуле напротив его кровати сидит омега‐вампир, явно ожидая ответа. Но мозг, не успевший ещё проснуться, работает с трудом, и все, на что способен Чимин — это только неуверенно поздороваться с гостем и попытаться улыбнуться.       — Доброе утро?!       — Конечно, оно доброе. Разве может быть иначе в таком доме, в такой постели и рядом с таким вампиром, как Ким Намджун? — омега перебирается ближе к Чимину и тянет руки к его волосам, пытаясь их пригладить.       — Меня зовут Чон Юнги. И я здесь, чтобы помочь тебе во всем и провести день без скуки.       — А где господин Ким? — как-то неуверенно спрашивает Чимин.       — Он с моим благоверным уехал пару часов назад в офис, — начинает объяснять Юнги. — У них там что-то горит, полыхает, и, разумеется, без них, конечно же, никто не справится. Привыкай, вампиры обычно любят работать и ни дня не могут просидеть без дела. А Намджун и подавно, тот еще трудоголик.       Из уст Чона последнее слово звучит как оскорбление, но Чимин почему-то начинает расцветать от улыбки. Он не знает, откуда появилось это чудо, но он ему уже явно симпатичен, и омегу даже не напрягает то, что он вообще-то вампир.       В этот момент живот Чимина предательски напоминает о себе урчанием, и Пак тут же хочет спрятаться обратно под одеяло. Почти сутки он обходился без еды и только ночью обнаружил на столике бутылку с водой. Осушив ее до последней капли, он надеялся хотя бы так обмануть свой настойчивый организм.       — Голодный? — Юнги смотрит подозрительно, задавая вопрос, и склоняет голову набок. — Хотя, о чем я спрашиваю? Намджун и готовка — это гиблое дело. Он даже себе бутерброд не приготовит, не то что других накормить.       Вампир спрыгивает с кровати и решительно произносит:       — Ты пока иди в душ, а я займусь перекусом. Я жутко голоден.       При этих словах Чимин застывает и ошарашенно смотрит на Юнги, который останавливается у двери и, почувствовав неладное, поворачивается к Паку.       — Эй, не принимай меня за животное, — миниатюрный омега приглаживает волосы и начинает объяснять. — Мы едим и обычную человеческую пищу. Кровь нужна лишь для поддержания нашей жизненной энергии. Сейчас достать её проще простого, даже не приходится никого убивать. Всего пара звонков, и к обеду у тебя свежая донорская кровь. Так что расслабься, я тебя не укушу. — Юнги прищуривается и, расплывшись в улыбке, хитро произносит: — Если будешь вести себя хорошо.       И пока Чимин приходит в себя и, наконец спохватившись, выбирается из уютной кровати и направляется в душ, Юнги ставит массивную сковородку на плиту и, вооружившись деревянной лопаткой, которой, скорее всего, в этом доме даже ни разу не пользовались, пишет короткое сообщение мужу о том, что у него все под контролем.

***

      Намджун не находит себе места. В который раз он уговаривает себя не бросать дела и не рвануть домой, чтобы вырвать Чимина из цепких рук Юнги. Тот, словно нарочно, дразнит зверя каждый час и почти досконально расписывает, чем они увлечены. Чон даже успевает отправить одно селфи, где они с Чимином за столом пьют кофе и уничтожают заварные пирожные. Только после этого альфа наконец погружается в работу, но все равно каждые десять минут лихорадочно проверяет телефон, надеясь, что ему ещё что-то перепадет.       — Да успокойся ты уже, — Чонгук сидит напротив друга, вытянув ноги, и массирует виски. Они с Намджуном с самого утра не вылезают из офиса, решая проблемы с ближайшей поставкой. — Юнги его не обидит. Ты же знаешь, наоборот, расположит к разговору, может, что-нибудь и выяснит. Тебе Джексон ничего не говорил насчёт долга Чимина?       — Нет, это строжайше запрещено договором и преследуется по закону.       — С каких это пор ты боишься закона, Намджун? — выгибает бровь альфа и, приблизившись к мужчине, шепчет ему: — Хочешь, пробью по своим каналам. Без шума и огласки. Мои ищейки тебе все в зубах принесут, под коврик подбросят, а ты скажешь, что случайно нашёл.       — Нет, — качая головой, отвечает Намджун. — Это будет несправедливо по отношению к Чимину. Если он захочет, сам все расскажет.       Чонгук пожимает плечами и откидывается на спинку стула:       — Честно говоря, я до сих пор в шоке от тебя. Как ты вообще решился на такую авантюру? Ты, который никогда не проявлял интереса к омегам, и вдруг приводишь в дом человека, ещё и долги его выкупаешь! Не боишься обжечься? Люди ведь бывают очень коварны.       Намджун уже думал об этом сегодня ночью, пока сидел в своём кабинете. Поехать на благотворительный вечер он решился не сразу. Визитку ему вручил один из давних знакомых, когда они разговорились с ним в баре по душам. Ким ни на что не надеялся. В этот вечер он просто хотел насладиться прекрасным искусством и действительно приобрести новые картины для себя или в подарок. Но Чимин нарушил все планы своим появлением. Разворошил ледяную глыбу, растопив своим беззащитным образом неизведанные чувства. Опасается ли Намджун их? Безусловно. Хочет ли убежать от них? Нет, ни в коем случае. Он даст им развиваться в правильном ключе, а время покажет, что они из себя представляют и как далеко Ким сможет зайти в них, не утонув в их пучине.

***

      — Это все твои вещи? — Юнги скептически осматривает небольшую дорожную сумку, которую пару минут назад принес помощник Намджуна и оставил её на диване в гостиной. — Не густо, но и не пусто.       Чимин заливается стыдливым румянцем и тихо проглатывает замечание Юнги. Их семья состояла только из омег: папа, брат и он. И содержать семью приходилось именно омеге. Большую часть времени он проводил в закусочной, переходя от столика к столику, чтобы принять заказ или уладить конфликты между посетителями. Но и после закрытия его ждало новое испытание: горы грязной посуды и кафельные полы, за которыми нужен тщательный уход. Поэтому домой омега возвращался затемно и без сил валился на одноместную кровать в своей комнате. И так продолжалось изо дня в день.       Единственные выходные он брал в конце месяца, чтобы вывести брата погулять в парк, где обязательно нужно купить сладкой разноцветной ваты и прокатиться на лошади, чтобы увидеть наконец на бледном и измученном лице яркую улыбку. Потратить деньги на себя омега считал недопустимой роскошью, поэтому его гардероб состоял из нейтральных худи, пары футболок и простых брюк, которые было удобно носить в повседневной жизни.       — Так, — подает голос Юнги, быстро печатая что-то в своём телефоне и сразу откладывая его в сторону. — Мы едем на шопинг, а потом в спа. Вечером нас ждут на ужин. Альфы уже забронировали столик на четверых.       — Но как же...       — Ответ «нет» не принимается. — Юнги вскакивает с дивана и толкает Чимина по направлению к лестнице, всучив ему в руки сумку. — У тебя на сборы десять минут. Жду тебя во дворе. — Чон резко разворачивается и исчезает из поля зрения так быстро, чтобы больше не слышать отговорок Пака, а сам омега поднимается в свою комнату и садится на кровать.       Сегодняшнее утро было действительно самым ярким и радостным за последнее время. Он наконец выспался вдоволь, вкусно и сытно покушал, причем сам, не вставая к плите, а еще познакомился с маленьким вихрем, который своими разговорами не давал Чимину поводов для беспокойства. Но сейчас, когда сумка с любимыми вещами оказывается в руках молодого человека, омега неожиданно вспоминает, кто он и где находится, особенно то, что привело его в этот дом. И сердце невольно сжимается от мучительной тоски и грусти. Как там его папа и брат? Все ли у них в порядке?       Омега тяжело вздыхает и принимается раскладывать свои вещи. В новую жизнь строго-настрого запрещено брать ценные вещи и фотокарточки. Но Чимин не смог бы жить, не видя любимые лица, поэтому на самом дне, под подкладкой, он находит самый свежий снимок своей семьи. Пусть этот маленький клочок бумаги будет с ним здесь, в неизвестности. Пусть греет каждую секунду и не позволяет сломаться.       Пак наконец выбирает одежду и, переодевшись в неё, спускается вниз. На улице чувствуется приближение осени. Листья на деревьях только-только начинают терять былую зелень, окрашивая кончики в разноцветные краски. Задний двор выглядит ухоженно: газон подстрижен, кустарники избавлены от старых ветвей, а неподалеку омега видит даже клумбы с цветами, которые будут радовать постояльцев ещё некоторое время. Всё вокруг дышит спокойствием и тихой грустью уходящего лета, но в этой грусти есть своя красота — как в последних аккордах прекрасной мелодии.       На подъездной дорожке гордо стоит красный кабриолет с откидным верхом, блестящий и безупречный, словно только что сошедший с обложки автомобильного журнала, подстать своему элегантно одетому хозяину, и игриво моргает фарами, поторапливая нерасторопного омегу. Чимин осматривает автомобиль восхищенно и все же садится на пассажирское сиденье, при этом восторженно произнося:       — Ничего себе машина… — выдыхает он, оглядывая безупречный салон со стильным рулём, современной приборной панелью и атмосферной подсветкой. — Юнги, она потрясающая, шикарная, просто прелесть!       — Да брось, — водитель сразу же плавно трогается с места и выезжает на дорогу, следуя в сторону центра города. — Её мне подарил, Чонгук, когда забыл о нашей годовщине. Представляешь, он вместо того, чтобы провести со мной время, улетел бог знает куда. Видите ли, работа важнее, чем его супруг.       Юнги разгоняет свою малышку до ста двадцати за считанные секунды и несётся по трассе, ловко объезжая ползущих «черепах», маневрируя между ними.       — Но ничего, после того случая он усвоил урок. Две недели без секса он запомнит надолго.       Чимин заливается краской от слов омеги и прячет взгляд в пол. Нет, он не невинная овечка, прекрасно знает, что происходит между альфой и омегой в постели, просто сам… Он бы хотел, чтобы все происходило по любви и взаимности. В паре, где нет обоюдных чувств нередко секс является лишь дополнением: просто снять стресс трудного дня или исполнить супружеский долг, чтобы штамп в паспорте не давил на сознание и плечи непосильным грузом.       Чимин, пусть ему и всего двадцать лет, мечтает о чистой и большой любви, с поправочкой — мечтал… Теперь его будущее зависит только от господина Ким Намджуна, и омега боится представить, что будет, если тот потребует от него предоставления интима за оказанную безвозмездную помощь. И самое страшное во всей этой ситуации: омега понимает, что не сможет ему в этом отказать из-за своего сложившегося положения.