Грета Ото

      В полночь Сокджин просыпается, медленно осматриваясь по сторонам: он в своей комнате, старательно укрыт теплым пледом. На тумбочке вампир находит стакан с прохладной водой и сразу же жадно осушает его полностью. Впервые он чувствует тупую боль в висках, но не придаёт этому значения. Сейчас есть вещи куда более важные. Главное — узнать, что с Хёнджином все в порядке, и его собственная жертва не была напрасной.       В дверь негромко стучат и, когда он, прочистив пересохшее горло, отзывается, на пороге появляется обеспокоенный Тэхён. Измученное сердце в который раз пропускает удар, но Джин держится из последних сил. Его альфа кажется таким беззащитным. Безумно хочется зарыться носом в его шелковистые волосы-завитушки, прижать к себе и выплакать свое горе, но больше ему не позволено касаться своего божества. Он помнит, что потребовала у него богиня перед тем, как он отключился, и теперь этот мужчина вне его досягаемости.       — Как ты себя чувствуешь? — Ким проходит в полутемную комнату и присаживается на постель рядом с альфой. Внимательно рассматривает его в тусклом свете уличного фонаря и нервно прикусывает губу. Джин такой потрясающий, такой величественный. Даже после непродолжительного отдыха он выглядит безупречно. Альфа желает потянуться к нему с благодарственным поцелуем, но не решается.       — Что с Хёнджином? — игнорируя вопрос Кима, задает свой Джин. Сейчас его собственное состояние тела и души интересует меньше всего.       — Бан вколол ему приличную дозу морфия и категорически отказывается покидать пределы чердака, пока Хёнджин не очнется. Он сам решил позаботиться о младшем брате Чимина.       — Хорошо, — сухо произносит альфа, прикрывая глаза, не желая смотреть на свое проклятие. — Чимин внизу?       Тэхён чувствует перемены в поведении альфы: холодный тон, бегающий взгляд и полную отстранённость. Мужчина прекрасно понимает, чем заслужил такое отношение, и отчаянно хочет исправить неловкую ситуацию. После откровенного разговора с Чимином он много размышлял и пришёл к некоторым решениям, которые в дальнейшем изменят его жизнь. Только… Может, Сокджин устал ждать его и биться о глухую стену? Может, он больше не испытывает к нему прежней привязанности? Что же, похвально, оказывается, наступать на те же грабли, что и в прошлом, бывает слишком болезненно.       — Он внизу. Волнуется за младшего.       — Вам не стоит больше оставаться здесь, — все так же не открывая глаз, устало произносит Сокджин. — К утру Хёнджин придет в себя, и ему потребуется свежая кровь, чтобы утолить свой голод. Не думаю, что сожрать родного брата будет самым лучшим решением.       Тэхён только молча кивает на слова альфы, соглашаясь с вампиром. Ему стоило еще раньше увести из особняка омегу, но он не мог покинуть дом, пока не убедится, что Сокджин в полном порядке.       — Как скажешь, — наконец проговаривает Ким. — Я позвоню тебе.       Мужчина встаёт с кровати и направляется уже было к двери, как слышит:       — Не стоит. Пусть лучше Чимин позже обратится к Бан Чану. Думаю, он расскажет об омеге больше, чем я.       Точка! Жирная, бесчувственная, ставится в отношениях быстро, без долгих и мучительных разбирательств. Да куда уж дальше тянуть! Все равно у них ничего не получится, а так Сокджин точно уверен, что Техён не будет ждать его звонка понапрасну, ведь сам альфа не звонит ему без особой нужды.       Ким ничего не отвечает и бесшумно скрывается за массивной дверью, оставляя вампира один на один со своими мрачными мыслями и внутренними демонами. Некоторые необдуманные поступки слишком сильно подрывают хрупкое доверие, вот и Тэхён потребовал от Джина невозможное: нарушить древнейший закон, забрать чужую человеческую жизнь и подарить наконец ему свободу от этих мучительных и выматывающих отношений. Но почему же тогда, когда он оказывается по ту сторону комнаты, ему так отчаянно хочется принять на грудь терпкий виски и желательно выкурить пару крепких сигарет? Разве одиночество может быть таким горьким и невыносимым?

***

      Чимин и Тэхён покидают мрачный особняк в подавленном состоянии. Каждый волнуется за своё, оставленное за этими стенами, но никто не говорит о переживаниях вслух.       — Ты хотел мне что-то рассказать? — невзначай начинает Тэхён. Не хочет оставаться сегодня один на один со своими тревожными мыслями, поэтому заманивает омегу таким способом к себе. Дома они смогут вкусно перекусить и за бокалом крепкого и согревающего, может быть, смогут перейти в стадию дружбы.       — Да, — устало отвечает Чимин. — Хотел.       — Что же, тогда прошу принять моё скромное приглашение и поехать ко мне. Я все равно не смогу уснуть до утра.       Чимин на долю секунды задумывается об этом, а потом утвердительно кивает головой. Он и сам не уверен, что уснёт, так почему же не отправиться в холостяцкое логово альфы и не расставить все точки над i.       Омега и альфа рассаживаются по машинам. Предусмотрительный Бан Чан продумал все до мелочей и вызвал Чимину служебную машину и надежное подкрепление в виде вооружённых охранников. Тэхён сегодня за рулём сам, поэтому проходит к водительскому сидению и, сев в автомобиль, заводит его. Кортеж трогается и выезжает медленно на главную автомагистраль. Тэхен ведёт не спеша, наслаждаясь мягким звучанием джазовой музыки из аудиосистемы. Зачесывает густые волосы назад и время от времени посматривает в зеркало заднего вида, проверяя, что от него не отстают.       Наконец мужчина начинает различать яркие огни города. Сонный Сеул встречает пустынными улицами и мигающими жёлтыми светофорами. До дома ехать еще минут тридцать, поэтому Тэхён приоткрывает окно и позволяет утреннему ветру игриво трепать свои тёмные локоны. Машины приближаются к центру и мчатся к знаменитому мосту Бонпо, который подсвечен красочными огнями и сопровождается завораживающими световым эффектами.       На середине моста Тэхен позволяет себе немного расслабиться и вертит головой по сторонам, рассматривая разноцветные фонарики, как… оглушительный взрыв и скрежет металла заставляют его потерять контроль на дороге. Только чудом он успевает резко выкрутить руль и съехать со встречной полосы. Автомобиль останавливается, не доехав до ближайшего съезда пару километров.       Альфа выходит на проезжую часть и прислоняется к боку своего BMW, не смея отвести ошеломленный взгляд вдаль, потому что все, что он может уловить сейчас — это едкий запах гари, клубы чёрного дыма и перевёрнутую, искореженную машину, которую Бан Чан вызвал для Чимина.

***

      Этой ночью Намджун не находит себе места. В роскошном отеле на семнадцатом этаже его неукротимый зверь рвёт грудь на части, в отчаянной попытке свести своего хозяина с ума.       Кажется, его опасения были не напрасны. Ещё днем Чимин отписался, что решил навестить младшего брата в больнице, а после его смартфон был недоступен. Бан Чан как назло тоже не брал трубку, как и вечно занятой Чонгук. Намджун старается не поддаваться панике. У его омеги, возможно, есть дела и поважнее, чем скучающий возлюбленный, готовый сорваться первым же рейсом из солнечного Пусана в шумный Сеул.       Сейчас Намджун чует нарастающую тревогу и в который раз лихорадочно набирает номер Чимина, но он все так же недоступен. Монотонный голос автоответчика раздражает настолько, что альфа, не рассчитав силы, яростно швыряет смартфон в стену и пытается успокоиться. Что за паранойя?       Часы показывают полпятого утра, когда альфа все же собирает свой чемодан и направляется к выходу. К черту бесконечные встречи и скучные переговоры! Если он сейчас же не услышит голос своей Греты и не поцелует в сахарные губы, его точно можно будет отправлять в больницу для сумасшедших. Но не успевает он сделать и шаг, как тишину номера нарушает телефонная трель. Стационарный аппарат в отеле предназначен не только для заказа вкусной еды, но и для междугородних переговоров. Мужчина поспешно откладывает вещи в сторону и возвращается в спальню, сразу же принимая вызов.       В первые секунды слышны громкие кряхтения, душераздирающие стоны и нецензурная брань, а после мрачный голос Чонгука произносит:       — Намджун, ты меня слышишь? Вылетай в Сеул первым же рейсом. Машину Чимина подорвали на магистрали…       Больше альфа не может разобрать ни единого слова, потому что в груди обезумевшим зверем скулит побитое животное. Намджун выпускает трубку из ослабевших рук и оседает на колени, громко рыча. Он рвёт на себе рубашку из чистого шёлка и стучит по груди, пытаясь завести бездыханное и давно уже мертвое сердце. Нет, не сейчас. Он должен справиться, должен встать и вернуться, чтобы жестоко отомстить. Смерть Чимина не должна остаться безнаказанной, по крайней мере, для него.       И он делает неимоверные усилия, выпрямляется во весь рост и движется к выходу. Скалится, а после болезненно улыбается, когда в голове выстраивается чёткий план. В дикой природе хищник всегда защищает свою самку, разрывает кожу и ломает хрупкие кости незваных гостей, жрёт их мясо сырым, наслаждаясь триумфальной победой. Намджун не отличается от этих безжалостных чудовищ, поэтому он сам, голыми руками, готов беспощадно истязать любого за свою Грету и с удовольствием полакомиться на ужин свежей плотью.