часть первая и последняя
24 сентября 2025 г., 19:00
Тëплые лучи солнца озаряли ступени амфитеатра. Представление кончилось уже полчаса назад, зрители расходились, но многие всё ещё оглядывались — не на сцену, а на фигуру на нижнем ярусе. Там восседала императрица, которая теперь окидывала задумчивым взглядом выходящих, и каждый, кто им одаривался, опускал глаза и ускорял шаг.
Многие слышали, что их цезарь не сильно отличается от клопа по размеру, и были разочарованы узнать скучную истину. Стройные плечи императрицы виднелись из-за каменной изгороди, окружавшей лучшие места театра. Рядом торчал темноволосый затылок — новоиспеченная правая рука цезаря. Судя по тому, как легко дукс вертелась в поисках опасности во время представления, она провела его на двух ногах. Подумать только, даже так сидящая императрица дотягивала ей до носа!
Керидра слегка улыбнулась внимательному взгляду выходившей девчушки и поëрзала стопке из двенадцати книг, устраиваясь поудобнее.
— Это ведь твой первый поход в театр, дукс Знамя Клинков? — спросила Керидра, чуть склонив голову.
Гисиленса — так звали дукса — молча кивнула. Минуло полгода с тех пор, как последняя из сирен присягнула на верность Керидре и цезарь тут же взяла Гисиленсу в свою стражу. Возможно, императрицей двигала военная интуиция, а может, острые черты лица и чешуйки на чужих щеках ー она не могла ответить точно.
О решении цезарь не пожалела, и с помощью Острого Клинка пал не один полис. Так минуло полгода и с другого события: Керидра попала под чары сирены. Императрица славилась пылким нравом, но не смела подобраться к Гисиленсе ближе.
Сирена любила пиршества, пляски и медовые нектары. На застольях она пела слаще соловья и была разговорчивее диковинных попугаев, но её мерцание было подобно миражу. Несмотря ни на что, Гисиленса всегда держалась рядом с Керидрой, а после уединялась где-то в местах, одному Кефалу известных.
— И как тебе представление? — живо поинтересовалась цезарь. — В конце концов, никто не поëт о страданиях лучше сирен.
Уголки губ Гисиленсы дрогнули:
— Наше выражение чувств целится в душу... — она запнулась, подбирая нужные слова, — а ваше — скорее в глаз. Хотя я не смею принижать искусство твоего народа.
— Возможно, — задумчиво согласилась Керидра. — Той девице стоило чуть менее судорожно бросаться с обрыва. Яркие маски не всегда оставляют след в сердце.
— Именно так, — улыбнулась Гисиленса.
— Значит, зрителя цеплять надо иначе… — заметила Керидра. — Но как? Скажи мне, дукс Знамя Клинков, чем именно околдовывает твой народ? Песнями? Взглядами? Любовью?
Последнее слово отдало уколом волнения где-то внутри цезаря. Существовали вопросы, на которые Керидра особенно бы хотела услышать ответы дукса. Можно было вечно восхищаться недоступностью Гисиленсы, но с переполнявшими грудь чувствами цезарю было недалеко до нервного тика.
— Разве театр нацелен на это? — ответила вопросом Гисиленса. — Я думала, всë потехи ради.
— Завоевание сердца подобно прогулке по мелководью, — помедлив, продолжила она. — Не спугни рыбок, жди и слушай. Если бросишься ловить, то потеряешь всё.
— Это не из-за твоего народа морское дно на одну половину состоит из песка, а на другую ー из моряков? — цезарь приподняла бровь.
— Мы к ним не взываем. Они сами откликаются на наши песни, — Гисиленса отвела глаза.
ー Не я завоёвываю полисы, а люди сами сдаются, когда я прихожу, ー прыснула Керидра. ー Мой невинный клинок, помоги спуститься.
Цезарь протянула вперёд ладонь и требовательно ей потрясла. Гисиленса тут же подхватила императрицу и помогла спрыгнуть со стопки книг. Теперь из-за изгороди торчали лишь кончики высокой короны.
Керидра деловито поправляла складки платья и посматривала на дукса, пока Гисиленса взграмождала книги себе на руки. Сирена прижала рукописи к животу, покрепче их обхватывая, и за тонкой прозрачной кожей булькнули пузырьки.
ー Кстати о полисах и падениях с обрыва, ー понизила голос Керидра, усилием воли отводя взгляд от чарующего синего свечения, ー мне птичка на хвосте принесла, что принц из Кремноса не был добит, и, более того, скрывается у нас в Охеме.
ー Прикажешь найти его, императрица? ー спросила Гисиленса.
ー Уже найден и приглашён на встречу, ー махнула рукой Керидра. ー Подумать только, будущее Кремноса зависит от него, а он прячется в кустах! Может, это будет первый полис, который сдастся не кровью, а словом? ー язычки пламени её короны затанцевали. ー О, дукс Знамя Клинков, не знаю, усну ли я сегодня.
ー Вряд ли они примут с просторными объятиями чужого правителя, ー нахмурилась Гисиленса. Они вышли за пределы амфитеатра, и дукс вновь была настороже. ー Стая рыб до последнего бьётся за свою территорию.
ー Мг-м, ー задумчиво протянула Керидра, а затем невзначай поправила: ー Только объятия распростёртые, а не просторные.
Гисиленса разговаривала с акцентом и порой путалась в выражениях. Боявшиеся её охемцы принимали совсем жалобный вид, когда не понимали, что сирена имеет в виду. Керидра поручила обучить дукса грамоте и предоставила доступ к библиотеке, но до сих пор находила милыми оговорки Гисиленсы и иногда им поддакивала.
ー Хаос и раздор мы им обеспечим, возьми хотя бы наши гладиаторские бои, ー продолжила Керидра. ー У меня есть целая ночь, чтобы решить, как действовать дальше. Завтра в час ясности ожидай в Мраморном дворце, будешь сопровождать нас с Мидеймосом.
Гисиленса коротко кивнула в ответ.
Они зашагали по вымощенным каменными плитами улицам. Цезарь оглядывала торговые лавки, прикидывая, что могло бы понравиться Гисиленсе. Платья, украшения, посуда, выпивка… Керидра хмыкнула, вспоминая, как тяжело угодить дуксу: даже медовый нектар Охемы, видите ли, не сравнится с морским.
Цезарь замедлила шаг и обернулась к Гисиленсе, только чтобы наткнуться на отстранённый взгляд, устремлённый в толпу. Плебей стирал вещи, пока дети мочили руки в мыльной воде и пальцами раздували огромные пузыри. Глаза дукса стремительно потускнели.
ー И больше ночи потребуется, чтобы понять, как всë же завоёвывать сердца, ー тихо пробормотала Керидра.
Мраморный дворец согревался солнечным светом, пока цезарь нетерпиливо отстукивала ритм ногой в ожидании Мидеймоса. Одета императрица была в новое тёмное платье с неизменно голубыми рукавами и открытыми плечами. Керидра являлась одной из главных фигур на шахматной доске Амфореуса и потому ей следовало выглядеть по-королевски подобающе. Она строго следила за внешностью и тем, какие наряды ей предлагались.
Императрица поставила руки в боки и вздрогнула, когда её плеча коснулись холодные пальцы. Она посмотрела на Гисиленсу, до этого смиренно стоявшую рядом. Сирена задержала прикосновение на несколько секунд, а затем пожала плечами и отвела взгляд:
ー На тебе сидела мошка.
Мошка. Керидра ощутила, как её сердце забилось чуть быстрее обычного, и помотала головой. В Священной Охеме, видимо, начался какой-то сезон, потому что дукс Знамя Клинков стала слишком часто между делом касаться императрицы. А может, Керидре просто казалось. Порой цезарь напоминала самой себе несчастного подростка.
Над ухом императрицы в доказательство никто так и не прожужжал, зато по залу раздались звоните шаги.
— Мидеймос, — провозгласила Керидра. — Мы рады видеть тебя здесь!
На самом деле цезарь была не совсем довольна: принц оказался крупнее неё во много раз. Надо было предлагать ему конную прогулку.
— «Мы»? — переспросил принц и окинул изучающим взглядом дукса.
— Мы, Пламенный Венец, Тиран, Императрица, Главнокомандующая, Цезарь... — юноша хмыкнул. — На данный момент, просто Керидра.
— Я тоже... рад, — помедлил он, рассматривая спрятанное оружие Гисиленсы. — Мне не приходилось видеть таких клинков раньше.
Дукс Знамя Клинков вздëрнула подбородок.
— Это инструмент, — с акцентом поправила Гисиленса.
— Моя спутница неповторима в методах и орудиях битвы, — кивнула цезарь. — Без неë нельзя представить ни одной моей вылазки.
— Для меня честь быть приглашëнным на прогулку с Вами, — он вежливо поклонился, — но не могу не поинтересоваться, чем оно было вызвано.
— Вполне естественными причинами, принц Кремноса, ー улыбнулась Керидра.
Лицо Мидеймоса скривилось, будто во рту у него оказался кусок свежего лимона.
— Я не… — юноша вздохнул. — Я уже сказал твоей страже, что теперь не имею ничего общего с тем полисом.
ー Вот об этом мы и поговорим, ーкивнула Керидра.
Для этой политической встречи цезарь наметила прогулку на природе. Небольшая делегация двигалась по поляне близ лазурных берегов Охемы, пока Керидра расспрашивала о Кремносе в мельчайших деталях. Гисиленса незаметно шла позади, и изамазнный красным принц казался дуксу истуканом по сравнению с её пламенной Керидрой.
ー Как в Кремносе обстоят дела с водами? Есть озёра, сколько купален? ー императрица покосилась на сирену.
ー Мы не рыбаки, ー фыркнул Мидеймос. ー Послушай, цезарь, я не знаю, какая судьба ждёт мой полис, но одно ー наверняка: последний младенец моего народа скорее изрыгнёт чужаку в лицо, чем согласится подчиниться его воле. Тем более, пожаловавшего из Охемы.
Со стороны Гисиленсы послышался шумный выдох. Кончики губ Керидры дрогнули: да, дукс ей так и говорила, почти слово в слово. Конечно, подобного ожидала и сама императрица, но от этого возникшее желание обернуться и с улыбкой назвать Гисиленсу дальновиднейшим из дуксов не пропало.
ー Если бы их принц не скрывался в этом же полисе… ー заметила Керидра. Кремносец, как так же ожидалось, оказался непробиваемым орешком. ー Под моим правлением уже не одна Охема. Если я погоню тебя из полиса, Мидеймос, что ты станешь делать?
ー Это будет не вашим делом, ー отрезал принц. Помедлив, он продолжил: ー Охема стала мне вторым домом. Возможно, сама цезарь не знает её так хорошо, как я. Возьмите тот грот, ー Мидеймос указал направо, где виднелся каменистый спуск вниз. ー Знаете, что там?
Керидра притормозила и недовольно покачала головой:
ー Ты смел в выражениях, Мидеймос, ー предупредила императрица.
ー Гиацинты, ー неожиданно ответила Гисиленса. ー Пока моя нога не ступила на священную землю Охемы, я заплывала сюда и любовалась их ростками.
Дукс Знамя Клинков вышла вперёд и приблизилась к ущелью, остановившись на покатой ступени вниз. Лучи солнца просачивались в крупный грот, маня спуститься, окунуть ноги в лазурную воду и дотронуться до редких растений.
ー Хотя давай заглянем туда, кремносский принц, ー тут же поменяла настроение Керидра и засеменила за сиреной.
Внутри грот оказался таким же величественным, каким казался снаружи. Значит, Гисиленсе приглянулось это место? Были ли похожие рядом с императорским двором? Керидра окинула камни приценивающимся взглядом. На одном из них, покрытом мхом, росли цветы глубочайше синего оттенка. Поразительно, как в полумраке лепестки смогли продержаться и не опасть. Возможно, они приглянулись Гисиленсе тем, что были похожи на неё.
Не теряя времени, сирена вошла в воду, и свечение еë живота стало чуть ярче. Она остановилась, заглядывая вглубь, будто даже на поверхности могла понять, что происходило на самом дне. Что ж, сирены славились острым слухом. Наблюдавшая за этим Керидра не слышала ничего, кроме звука падавших капель и какого-то шебуршения.
Дукс подцепила зубами алую перчатку и плавно стянула её с руки, намереваясь дотронуться до цветов. Это были уже не те ростки, что наблюдала сирена, а их дальние потомки. Новый цикл жизни.
— Стой, где стоишь!
Гисиленса тут же опомнилась и схватилась за оружие, направив его вбок, откуда донёсся голос. Керидра бросила взгдяд на Мидеймоса и обратила внимание, как тут же выступили его желваки. За большим камнем послышалось кряхтение, а затем на каменном берегу показался беловолосый юноша, сжимавший в руке лопатку и уже сорванные гиацинты.
— Фаенон! — позвал Мидей, и голос его ожил впервые за прогулку. — Ты что тут забыл?
— То же могу спросить у тебя, — недовольно ответил юноша, кивая на цветы. — Я ждал их раскрытия три дня. И не собираюсь уступать первому встречному.
Мидей усмехнулся и шагнул ближе к воде:
— Первому встречному? Я здесь как спутник цезаря. Или ты встанешь против воли императорской стражи?
В голосе Фаенона зазвенела упрямая нотка:
— У воли есть разные пути. Этот цветок нужен мне для исследования.
— Твои волосы оттого серебряные, что покрылись тысячелетней книжной пылью? — усмехнулся Мидеймос.
Глаза Фаенона сузились, но он склонил голову к Керидре:
— Простите мою резкость, императрица. Я Фаенон из Элизии Эйдес и... прошу не трогать эти цветы, — он перевёл виноватый взгляд на Гисиленсу.
Керидра молчала, с интересом наблюдая за двумя юношами. Гисиленса сжала пальцы на рукояти клинка: её посетило чувство, что вот-вот произойдёт что-то помимо глупой перебранки.
ー Мифы гласят, что этот цветок охраняется отпрысками титанов, ー самодовольно улыбнулся Мидеймос, ー поэтому я бы очень советовал твоему деревенскому заду поскорее отсюда убираться.
— Охраняется от дикарей, как ты? — парировал Фаенон, но тон его был почти примирительным. Юноша стиснул гиацинты в руке и вздохнул.
Со стороны снова послышалось шуршание. Фаенон поднял голову, намереваясь протянуть цветы императрице или её дуксу, как вдруг понял, что звук подали не они.
ー Мидей, слева! ー воскликнул Фаенон и ринулся к другу.
И Мидеймос не был бы сыном Горго, если бы мгновенно не полоснул когтистой рукой метнувшегося из темноты монстра. Однако, полноценно расправиться с тварью принцу не дали. Элегантная фигура тенью скользнула к чудищу и закружила его в танце острием смычка. Синяя омертвевшая кожа лап разошлась в стороны, а затем дукс Знамя Клинков ловким движением вонзила инструмент в самое сердце отпрыска.
Брызги золотистой гнилой жидкости разлетелись в разные стороны. Дукс выдернула клинок, на кончике которого оказалось гадкое сердце, отбивавшие последние удары. Гисиленса изящно выпрямилась, сделала пару шагов вперёд, взяла из рук вытаращего глаза Фаенона гиацинты и подошла к цезарю.
Императрица не одобряла коленопреклонение, поэтому дукс Знамя Клинков просто протянула лезвие с сердцем Керидре, а свободной рукой ー цветы.
Императрица обхватила склизкий орган рукой и сняла его со смычка. Будь он от кого-то другого, цезарь бы вовсе не стала его трогать или брезгливо бросила на землю, но в этот раз сжала сердце в руках и аккуратно опустила. С такой же осторожностью Керидра взяла гиацинты, и по телу её разлилась волна жара. Успела ли Гисиленса прочитать о значении цветов, которые преподносила? Вечная верность и любовь.
Бусины золотистой крови блестели украшением на тёмных волосах дукса Знамя Клинков, и Керидре ужасно захотелось коснуться их, а потом заставить лучших художников запечатлеть еë портрет. Вместо этого она ухмыльнулась Мидеймосу, не отрывая глаз от сирены:
ー Видимо, градус возносимых кремносским воинам почестей стоит снизить. Реакция у них хромает.
Фаенон прочистил горло и перебил принца, всем своим видом собиравшегося проворчать:
ー Я уверен, мой дорогой друг расправился бы с этим чудищем не менее эффективно, если бы я его не отвлёк. Но должен признать, что вряд ли бы так же красиво.
Наконец, Гисиленса подняла пронзительный взгляд на цезаря. Вместо обычной отрешённости в нëм горел хитрый огонёк. Однажды дукс сказала Керидре, что предсмертные крики врагов стали заменять ей музыку скрипки. Кажется, сейчас сирена насладилась своим выступлением.
Керидре надо было немедленно подышать свежим воздухом, а ещё остаться наедине с собой. Кончиками пальцев цезарь огладила лепестки гиацинта и развернулась к солнечному свету, просачивавшемуся сквозь камни у спуска в грот.
ー Что ж, на сегодня наша прогулка окончена, наследный принц Кремноса. Я буду придерживаться данных тебе слов, а ты ー помяни мои, ー и Керидра зашагала прочь. Мидей и Фаенон только недоумëнно переглянулись.
Как зацепить чью-то душу? Императрица не могла дать ясной формулы, но сегодня в руках она сжимала чужое сердце. Керидра солгала бы, сказав, что до этого её не посещало то сладкое предчувствие, что теперь расцвело внутри и наконец пустило корни. Быть может, в ладонях императрицы сердец было больше, чем одно.
На следующий день Керидра вернулась к делам. Еë стол был усыпан депешами, военными отчëтами и переписками. На письмах лежали перевязанные верëвочкой гиацинты. В моменты, когда огонёк короны начинал обжигать цезаря из-за усталости, она неизменно переводила на них взгляд.
Керидра отпустила Гисиленсу в купальни — необходимая дуксу для душевного порядка часть дня. Та наказала ей, чтобы цезарь взяла перерыв от бумаг, как только она вернëтся. Стоило Гисиленсе немного привыкнуть к цезарю, как в еë характере проснулось удивительное своеволие.
Мало кого из былых любовников Керидра подпускала так близко. Тем более, никто не мог сравниться с красотой сирены. Цезарь в который раз гипнотизировала гиацинты, когда в дверь постучали.
— Войдите, — сказала она ровно.
В проёме возникла знакомая макушка. Белые растрёпанные волосы и щенячьи глаза делали гостя похожим на пса. Вошедший и сейчас чуть не вилял хвостом. То был Фаенон, который держал в руках что-то маленькое и бережно завёрнутое в ткань.
— Императрица, — начал он, — я пришёл принести извинения. И... кое-что ещё. Мы ведь с моим другом могли испортить вашу прогулку.
Керидра одарила его снисходительным взглядом.
— Я не в обиде ни на тебя… ни на твоего друга, если ты пожаловал из-за него.
— Да, как раз о нём, — юноша почесал затылок. — Он сказал, что Вы говорили об его изгнании и завоевании Кремноса…
— Пока только говорили, — махнула Керидра.
— Вот как, — Фаенон понятливо кивнул и широко улыбнулся. — Значит, мои волнения напрасны. И всё же примите.
Юноша протянул свёрток. Керидра взяла его одной рукой, бережно высвободила из него вещь и покрутила в руках. То был осколок памяти. Он блеснул, и, казалось, даже свечи в комнате затаили дыхание. Не было нужды вглядываться, чтобы заметить разноцветные кораллы внутри открывшейся картины. Мимо проплыла сирена с алыми волосами, и в руках еë была морская губка, по форме напоминавшая кубок.
А потом что-то электрическое внутри цезаря скрутилось в маленький комочек и лопнуло, пронесшись по всему телу. Тëмные локоны и острые черты лица, которые она узнает из тысячи. В осколке появилась Гисиленса.
Хвост дукса был необычайной красоты: прозрачная часть живота, светившаяся ныне тусклым синим цветом, проходила до нижних плавников, а сзади еë чëрный хвост был покрыт шипами. Гисиленса звонко смеялась.
Фаенон довольно наблюдал, как сменялись эмоции на лице Керидры:
— Нашёл в антикварном сундуке у торговца из дальних полисов. Он лежал, пылился, а теперь я подумал, что Вам он может понравиться.
Керидра прижала осколок к уху почти бездумно. Внутри звучал шум моря, знакомый и чужой одновременно, отголоски чьего-то смеха и пения. Слова были на непонятном языке, но тянулись к сердцу императрицы, как нитка — к ткани.
Глаза и корона цезаря — особенно, последняя — вспыхнули.
— Дурной из тебя льстец, Фаенон из Элизии Эйдес, — произнесла она, — Если бы у меня были масштабные планы, осколок вряд ли бы меня остановил, но пока считай, что я тебя услышала.
— Благодарю Вас, — он снова коротко поклонился. — Жаль, что я не смог передать осколок лично дуксу. В конце концов, мы обязаны ей спасением.
Юноша бросил взгляд за спину Керидры, где на столе покоились подсохшие гиацинты. Фаенон мечтательно улыбнулся.
— Да и своему другу я бы тоже подарил осколок памяти с дорогим ему прошлым, — признался он, и его голос звучал искренне.
— Понимаю я, какие вы друзья, — закатила глаза Керидра и спрятала драгоценную стекляшку в шкатулку.
Мечтательность Фаенона развеяло, будто рукой, и он слегка смутился:
— Не быть мне загадочной личностью, — улыбнулся он. Атмосфера стала слегка неловкой, но, к счастью, за дверью послышались новые шаги. — Кажется, мне пора.
Складная фигура Фаенона в дверях пересеклась с грозной сиреной. Керидра приняла хитрый вид.
— Ты вернулась слишком поздно, дукс Знамя Клинков, и упустила интересного гостя, — заметила она.
Дукс накрыла ладонью рукоять изящного меча:
— Мне стоит догнать его?
— Нет, — Керидра пожала плечами, — разговор с ним уже окончен.
— Мидеймос передал что-то насчёт Кремноса? — попробовала угадать Гисиленса.
— Дукс Знамя Клинков, твоя любознательность выше всяких похвал, но я не могу раскрывать всех дел, — цезарь покачала головой.
— Тогда чем он так обрадовал тебя в поздний час? — вдруг спросила Гисиленса.
Керидра, уже собиравшаяся что-то сказать, замерла. Слова прозвучали почти ревниво, хотя Острейший Меч цезаря иногда была непосредственна, как дитя.
— Теперь под чутким надзором не только мои обеды? — спросила цезарь, но тут же смягчилась: — Фаенон из Элизии Эйдес приносил дополнительные извинения за вчерашний день. Тебе в том числе.
Гисиленса промычала в ответ, но черты еë лица заметно сгладились. Она напомнила:
— Цезарь, ты обещала сделать перерыв.
— Как ты видела, меня прервали — придëтся работать дальше, — цокнула языком Керидра. На новый недовольный взгляд она поспешила добавить: — Напой мне музыку. Буду читать, писать и слушать.
Следующие несколько дней цезарь не отрывалась от осколка всякий раз, когда Гисиленса удалялась по своим делам. Дальнейшую судьбу вещицы она решила на первый же день, ворочаясь в постели.
Любимый выходной костюм Гисиленсы состоял из алых перчаток и платья, к которому не хватало украшений. Это означало, что ювелирам Охемы предстояло попотеть. Осколоку было уготовано стать связью между прошлым и настоящим, между Керидрой и Гисиленсой.
Императрица опять повертела вещицу в руках, шумно выдохнула и завернула еë обратно. После образов в осколке собственные покои показались цезарю золотой клеткой. Таково, однако, было течение жизни под волей Оронис, да и не было больше тех чистых вод и сирен.
Существуй они и сейчас, Керидра непременно бы их завоевала. Так ведь?
«Не это ли судьба, Гелектра?» — пробормотала цезарь.
Дукс Знамя Клинков была бы достойной соперницей, самой прекрасной и ужасающей. Перед глазами предстал образ сладкоголосой Гисиленсы. Еë обычно ледяные глаза пылали бы воинственным огнëм, а острые зубы грозились растерзать глотку. Мощь цезаря, конечно, превосходила бы еë, но в последний миг сирена бы приманила, обвила мерцающим хвостом, холодными пальцами коснулась шеи, и... Керидре пришлось тряхнуть головой, отгоняя наваждение. Хорошо, что столь глупые поражения у цезаря разыгрывались только в голове.
Вскоре Керидра держала в руках изящное ожерелье. По центру круга жемчужин красовался огранëнный круглый осколок памяти. Керидра вложила украшение в бархатный мешочек — выглядело недостаточно торжественно. Тогда она переложила ожерелье в коробочку. Тоже нет. Не смотрелось ожерелье и на шëлковой подушечке. Керидра раздраженно цокнула языком и решила нести подарок в руках.
Жемчуг в кулаке цезаря был таким же прохладным, как и песок, по которому она ступала. Ночами Гисиленса часто купалась в водах пляжа, выйти к которому можно было только с императорского двора. Цезарь и теперь шла на звук тихого пения.
Мягкий песок сменился омытыми пеной камнями, и Керидра остановилась, любуясь видом. Гисиленса сидела в воде, спиной опираясь на большой валун. Тëмные волосы струились по оголëнным плечам вместе с каплями воды. В лунном свете и без того светлая кожа Гисиленсы выглядела мертвенно бледной, а чешуйки на лице переливались призрачным блеском. Чтобы заманить на дно корабль моряков, сирене не потребовалось бы хвоста.
— Ещë пять минут на берегу, и я решу, что ты вздумала от меня уплыть, дукс Знамя Клинков, — позвала Керидра.
— Императрица, — поприветствовала Гисиленса. — Неужели найдено средство отвлечь тебя от бумаг?
— Не всë же мечами размахивать, — хмыкнула Керидра.
На какое-то время они замолчали, прислушиваясь к шуму прибоя. Керидра наблюдала, как Гисиленса перебирает тонкими пальцами мокрые пряди.
— О чём ты пела? ー тихо спросила императрица.
— Как и всегда, — грустно улыбнулась Гисиленса.
Керидра нервно сжала ожерелье. Время пришло.
— В таком случае, у меня кое-что в самый раз, — Дукс Знамя Клинков вопросительно обернулась к цезарю. — Твоё платье… К нему напрашивалось украшение. Протяни ладонь.
Керидра вошла в воду, не заботясь о собственной одежде. Ткань темнела, тяжело обвивая её ноги, но цезарь смотрела только на Гисиленсу.
Сирена послушалась, и в её ладонь легла прохладная драгоценность. Керидра взяла руку дукса в свою, и веки Гисиленсы дрогнули, когда она приложила ожерелье к уху. Выдох вырвался сам собой: в глубине камня ожили кораллы, смех сестёр, шёпот течений. А среди них её собственный сладкий голос.
— Цезарь… — прошептала Гисиленса, и еë глаза заблестели.
— Хочу заметить, что не вижу в этом осколке пиршеств, которые превосходили бы мои, — улыбнулась Керидра и едва удержалась, чтобы не погладить дукса по щеке. — Твои песни вовек будут о тех водах? Ответь, Гелектра, у меня нет надежды?
Сирена подняла взгляд, и синие глаза еë наполнились теплом, а не привычной холодной глубиной.
— Мой монарх тоже должна услышать.
Гисиленса потянула императрицу сесть к ней в воду и сняла с себя серëжку. Когда цезарь оказалась совсем близко, сирена повторила еë движение и поднесла камень из украшения к уху Керидры. Лицо императрицы приняло заинтригованный вид, как только в её ушах послышался знакомый шум: собственный гордый голос и смиренные ответы Гисиленсы. Их первая встреча.
— Мне будет дорог твой подарок, — прошептала дукс Знамя Клинков, — но теперь моему сердцу этот осколок милее всего.
Их взгляды встретились. Невероятная волна облегчения и радости окатили цезаря с ног до головы.
— Ты пропустила песню о любви сирены и грозного царя, Керидра. И о гиацинтах на её столе.
Между ними затрепетало сладостное предчувствие. Вода мелководья вновь всплеснулась, когда императрица решительно обхватила лицо Гисиленсы руками и коснулась еë губ своими.
Поцелуй вышел лёгким, как прикосновение пены. Гисиленса вздрогнула, но не отстранилась и наоборот прижалась ближе. Керидра начала покрывать поцелуями кончики губ, лоб, виски и аккуратный нос.
— Моя песнь. Мой меч. Моя муза, — зашептала она.
Наконец, Керидра отстранилась и провела кончиками пальцев по гладкой чешуе на щеке сирены.
Гисиленса перехватила еë ладонь и сделала то, что обычно цезарем не одобрялось: прильнула к пальцам холодными губами.
— Наконец-то ты не причитаешь по этому поводу, — произнесла сирена.
— Причитаю?! — недовольно выдохнула покрасневшая императрица. — Какие слова, Гелектра, книги идут тебе на пользу.
Гисиленса всем телом скользнула на песчаный берег, и цезарь упала на четвереньки, склоняясь над ней. Нагота была естественной для сирены, и Керидра ясно видела, как насыщенно пульсирует свет в полупрозрачном теле.
На мгновение на пляже ни осталось ничего, кроме цезаря, сирены и морской воды на их губах. Даже волны той ночью зазвучали иначе, формируя новую стекляшку памяти, которой предстояло стать настоящим осколком в сердце полубогини Океана. Впрочем, до тех одиноких дней оставалось ещë много медовых нектаров, тëплых ночей и долгих поцелуев...
