На глубину с тобой

Иуда в аду, а Фауст в раю.

А мы на краю, пока на краю.

«Агата Кристи» – «Эпилог. На краю»

Между тремя женщинами, сидящими в гостиной, ощущалось напряжение. Настя чувствовала себя максимально неуютно. Она здесь лишняя, она счастлива за чужой счёт. Таня не составляла впечатление приятного человека, но это мало утешало молодую женщину. Журналистка более, чем когда-либо, понимала сейчас выражение «провалиться сквозь землю». Ей действительно хотелось этого. Так она смогла бы избавиться от чувства обжигающего стыда. Ирина Владимировна то и дело поглядывала на побледневшую девушку, состояние гостьи хозяйке совсем не нравилось, хотя мать семейства хорошо его понимала. - Настя, скажи, пожалуйста, — спросила пожилая женщина, прерывая подобострастную болтовню своей невестки, — говорила ли я мальчикам, чтобы они купили соль? Журналистка с удивлением взглянула на Ирину Владимировну. Погруженная в свои мысли, девушка не сразу поняла, чего именно женщина добивается. - Кажется, нет, — ответила Настя. - Не могла бы ты сходить в магазин за ней? Мальчики вот-вот вернутся, не гнать же их обратно. Особенно Глеба! – Самойлова-старшая посмотрела на девушку столь выразительно, что гостья догадалась: её хотят спасти от участия в щекотливой ситуации. - Да, конечно, — ответила журналистка с улыбкой. - Схожу прямо сейчас! - Спасибо, милая! Настю не надо было просить дважды. Она мигом собралась и выскочила из квартиры. Девушку колотила нервная дрожь, избавиться от которой не было ни малейшего шанса. Чтобы хоть как-то прийти в себя, журналистка решила посидеть на скамейке перед подъездом. Нужно обдумать, что делать дальше. Не прошло и пяти минут, как уединение девушки было нарушено, к ней подбежал Глеб. - Настенька, что ты здесь делаешь? Что случилось? Неужели мама тебе всё-таки что-то сказала? – он опустился рядом на скамейку и приобнял журналистку за плечи. Дрожь девушки ощущалась даже сквозь одежду. Вскоре подошёл Вадим с покупками, и с недоумением поглядел на пару. - Что случилось? - Это не Ирина Владимировна. Она, наоборот, хотела мне добра, — прерывисто сказала Настя. Объятья Глеба действовали на неё успокаивающе. - Тогда почему ты сидишь здесь? – спросил старший Самойлов. - У вас гость, — ответила девушка и пристально поглядела на Глеба. - К тебе. - Кто? – спросил музыкант, хотя подсознательно уже знал ответ. - Таня, — произнесла имя журналистка. Вадим тут же выругался. Глеб не отрывал взгляда от возлюбленной. - Насть, — пылко заговорил мужчина, — её приезд ничего не изменит. Я сегодня же скажу ей, что подаю на развод. Уже всё решено, слышишь? - Да, конечно, — безжизненно согласилась женщина. - Я не сомневаюсь в тебе. Но только я не имею права на этом настаивать! - Не смей говорить такие глупости! — голос Глеба таил в себе твёрдость и нежность. – Ты ни в чём не виновата и ничего не разрушала. Нельзя погубить то, что уже давно умерло! - Хорошо, пусть так, — ответила журналистка просто. - Не нравится мне её настрой, — покачал головой Вадим и тут же наткнулся на возмущённый взгляд младшего брата. - Всё в порядке, — успокоила Самойловых Настя. - Я немного шокирована, но это пройдёт. Мне просто нужно попасть домой. - Глеб, — сказал Вадим, не отрывая взгляда от девушки, — поднимайся наверх и не затягивай с разговором. Я же отвезу Настю домой. Младший Самойлов выразительно поглядел на родственника, подняв вопросительно бровь. - За кого ты меня принимаешь? – воскликнул старший брат, правильно поняв посыл. - Не нужно, — возразила девушка, — со мной всё будет хорошо. - Знаю я твоё «хорошо»! – воскликнул Глеб и тут же пошёл на попятный: – Пусть Вадим тебя отвезёт, я настаиваю. А я поговорю с Таней и приеду к тебе. - Глеб здраво рассуждает, — поддержал брата Вадим. - Ты слишком импульсивна и совестлива для того, чтобы принимать взвешенные решения. Тебе не о чем беспокоиться: дождёмся вместе Глебсона, и я тут же исчезну. - Ты мой друг, — ответила Настя. - Я всегда тебе рада. - Знаю, поэтому и хочу помочь дров не наломать. Девушка улыбнулась, и Самойловы поняли, что сопротивление сломлено. Глеб с чувством поцеловал журналистку, взял пакеты с покупками и скрылся в подъезде. Вадим подал руку Насте. Оба молча направились к её машине.

***

Квартира без Глеба показалась хозяйке пустой. Вадик помог снять журналистке куртку и повёл её в гостиную. Там он по-свойски достал из шкафа плед и укрыл девушку. - Спасибо, — поблагодарила Настя, укутываясь ещё плотнее, ибо нервная дрожь начала возвращаться вместе с беспокойством. - Сейчас горячий чай сделаю, — сказал Вадим, с опасением и сочувствием поглядев на подругу. Настя нервничала, думала о Глебе беспрестанно, переживала, но не за себя, а за него. Ей было стыдно, что она оставила любимого человека наедине с проблемой, фактически бросила. И с этой точки зрения девушка действительно недостойна счастья быть вместе с музыкантом. Вадим вернулся с чаем быстро, и молодая женщина сразу схватилась за горячую кружку, не забыв поблагодарить друга за проявленную заботу. Вадик решил не тянуть с разговором. - Переживаешь? - Да, — кивнула журналистка, — я даже боюсь представить, как Глебу тяжело! - Перспектива существования без тебя ещё ужаснее, — ответил мужчина. - Я его оставила одного, — не услышав собеседника, сокрушалась Настя. - Я не должна была уезжать! - Глупости! — возразил Вадик. - Твоё присутствие лишь всё испортит. Думаешь, что Таня, увидев женщину, ради которой разрушается «счастливый» брак, станет сговорчивее? Ты можешь сейчас помочь Глебу только в одном: не делать поспешных выводов и поступков. Журналистка пристально посмотрела на друга, как будто впервые до неё дошла правдивость этих слов. - Ты прав… - Конечно, прав! — подтвердил музыкант. - Но… я не могу отделаться от мысли, что занимаю не своё место. - Отчего же ты так думаешь? А вдруг наоборот? - Она жена!.. - У тебя слишком старомодные представления о браке. Конечно, некоторые союзы действительно совершаются на небесах, но это никак не связано с действующей пока четой Самойловых. - А как же Таня? Ведь это ложь, неверность… - У вас с Глебом роман длится уже десять лет? - Нет, конечно! - Тогда к чему эта патетика? Мой брат честен в мыслях и поступках. Именно поэтому он сейчас говорит с Таней о разводе, а не находится с тобой. Моей невестке трудно Глеба в чём-то упрекнуть, разве лишь в том, что он больше не любит. Но здесь нельзя ничего поделать. И не вини себя. Над своим сердцем ты не командуешь. Никому это не под силу, — добавил музыкант голосом, полным грусти. - Но мы властны над своими поступками, — возразила девушка. - Да, — согласился Вадик, — только иногда чувства всё же одерживают верх. Веришь ли ты мне, Настя? - Конечно! — воскликнула подруга. - Тогда послушай меня: я знаю Глеба почти всю свою жизнь, могу предсказать любой его поступок. Мне известно, что он думает и чувствует, и я вижу: его привязанность к тебе – не игрушка. Глебсон любит тебя. И его чувства намного сильнее, чем те, что испытываю я! Настя, шокированная признанием, подняла глаза на музыканта. - Мне казалось, что моя увлечённость тобой не была для тебя секретом, — незлобно усмехнулся Самойлов. - Не была, — согласилась журналистка. - Но я не думала, что… что это серьёзно. - Я бы никогда не обманул тебя, — покачал головой Вадик. - Ты слишком ко мне великодушен! - Ничего подобного! Я не добр, я просто не могу спокойно жить, если послужу причиной твоего неблагополучия. Мама, Глеб и ты, по сути, самые близкие мне люди. И я рад, что могу поспособствовать вашему счастью. - Но кто сделает это для тебя? - Вы, — улыбнулся Самойлов. — И вам прекрасно удаётся, должен заметить. Если бы не твой пыл и сердечность, я вряд ли смог бы помириться с Глебом. Я несказанно рад, что познакомился с тобой! - Мне очень хочется, чтобы твоя жизнь была наполнена счастьем! — с пылкостью проговорила девушка. - Этим я не обижен, — ответил Вадим, — а вот вам нужно немного помочь. Не делай мои труды напрасными: не разбивай сердце себе и Глебу. Настя дала обещание, и разговор сошёл на нет. Однако молчание царило недолго. Квартира огласилась звонком. Хозяйка побежала открывать. Это, как девушка и предполагала, был Глеб. Она с чувством обняла его, желая поддержать, дать сил, которые наверняка были растрачены в разговоре с женой. Музыкант ответил на объятья и с нетерпением поцеловал возлюбленную в губы. Взгляд его светился радостью. - Всё кончено! Таня согласилась на развод! Журналистка улыбнулась и снова обняла мужчину. В коридоре появился Вадим, вопросительно глядя на брата. - Она согласилась, — улыбнулся счастливо Глеб. - Почти сразу! Я даже удивлён, но, — Самойлов посмотрел на возлюбленную, — нисколько не разочарован. - Нужны подробности! — потребовал старший брат с весельем. - Да, конечно! Троица прошла в гостиную и с удобством устроилась на диване. - Я поднялся в квартиру, — начал рассказ музыкант, — и предложил Тане поехать в гостиницу, чтобы не устраивать сцену перед матерью. Предупредил маму, что вы находитесь здесь. Приехав туда, я практически сразу приступил к разговору. Дал понять, что полюбил другую и хочу развода. Я опущу подробности того, что было потом. Скажу лишь, что Таня согласилась развестись, но настаивает на разделе имущества по закону. - Отдай ей всё, что она хочет, — сказала Настя. - На «The Matrixx» она прав не имеет, а деньги, сколь бы велики ни были, не стоят свободы и спокойствия. - У неё будут щедрые отступные, — пояснил младший Самойлов. - И хорошо, — ответила журналистка с улыбкой. - Главное, чтобы всё это поскорее закончилось! - Так и будет, Настюша! Всё пройдёт быстро! - Что ж, предлагаю это отпраздновать! – воскликнул Вадик. - Разумеется, когда дело окончится успехом. А я пока поеду к матери. Она, думаю, очень волнуется. Настя чувствовала, что Вадим спешит уйти, ощущая себя третьим лишним, и это оставляло царапину на сердце журналистки. Очень скоро музыкант распрощался, не желая мешать влюблённым. Девушка, провожая гостя, старалась вложить в свои слова как можно больше участия. Ей хотелось отвечать добром на добро. Дверь за гостем закрылась, и мысли о Самойлове-старшем быстро покинули эгоистичную в счастье голову. Теперь Настя с Глебом осталась наедине. Это безумно радовало. Вернувшись к возлюбленному, молодая женщина непринуждённо села к музыканту на колени, что было воспринято с больши́м энтузиазмом. - Я завтра полечу с Таней в Москву, чтобы подать документы на развод. Ты не будешь ревновать? - А есть причина? – с улыбкой спросила журналистка. - Ни малейшей, — ответил Самойлов. - Обнадёживающая информация! Но я всё равно буду с нетерпением тебя ждать, — сказала она. - Я счастлив услышать это, — произнёс музыкант, недвусмысленно положив руку на спину молодой женщине. Он прильнул к её губам сначала нежно, а потом более требовательно. Настя с полной готовностью ответила, растворяясь в поцелуе и забывая обо всех своих тревогах.

***

Резкий звонок прорезал ночь подобно ножу. Настя подскочила от неожиданности, не совсем понимая, что происходит. Надрывался телефон Глеба. Музыкант, ещё толком не проснувшись, взял трубку. Журналистку снова охватил страх. Ночные звонки – дурной предвестник. С растущей тревогой она всматривалась в лицо возлюбленного, с ужасом отмечая, как сонливость сменяется крайним изумлением. - Не может быть! Да, я сейчас приеду… Он бросил трубку и, не совсем ещё отойдя от шока, сказал: - Звонили из больницы. Таня пыталась покончить с собой. Настя, поражённая этой новостью, закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.