На глубину с тобой

О, как ты жила

Без любви, без тепла,

Без любви, без тепла.

«Агата Кристи» – «Красная шапочка»

Июльская жара выжимала из Москвы последние соки. Вадим проклинал себя за то, что надел сегодня одежду любимого чёрного цвета. В голове безраздельно царствовали мечты о зимних сугробах. Младшего брата погодные условия не очень беспокоили, он был уже порядком нетрезв. Единственное, что утешало старшего Самойлова сегодня: наличие кондиционера в кафе, где они сидели. - Глеб… — позвал брата Вадик. - Да? – ответил Самойлов, откинувшись на спинку диванчика. - Я думаю, с этим пора заканчивать. - Хочешь уйти отсюда? - Я не про кафе, а про тебя. Нужно как-то образумиться. Ты ведь медленно себя убиваешь! Три месяца, как не расстаёшься с алкоголем! Мне тяжело видеть это. - Не могу, — ответил Глеб. - И не хочу, если быть честным. Трезвость мне претит. Медленно убиваю, говоришь? Жаль, что не могу быстрее. - Господи, что ты несёшь? Если не жалеешь себя, подумай хотя бы о матери или обо мне, в конце концов! Да и Настя никогда не хотела, чтобы ты разрушал свою жизнь. - Тебе известно что-нибудь о ней? - Нет, можешь и не спрашивать. Даже если бы я и знал, то тебе всё равно ничего не сказал бы. И мама тоже будет молчать… - Да, наша мать та ещё партизанка... Мне известно, что они общаются, и очень часто. Но всё это как будто происходит на другой планете, куда невозможно добраться. Что она? Как она? О чём думает? Чем живёт? Любит ли меня ещё или уже забыла? - Не те вопросы ты задаёшь, Глеб, — покачал головой старший брат. – Как начать новую жизнь? Как привести себя в порядок? Как наладить брак с Таней? Вот что по-настоящему важно. Слава богу, с музыкой у тебя всё в порядке, хотя твоё поведение на концертах осуждают. Глеб усмехнулся: - Как бабка старая: бу-бу-бу, бу-бу-бу… - А ты как маленький ребёнок, — отозвался Вадим. – Так нельзя с собой обращаться. Жизнь одна! И она не кончена ещё. - Да, это так, — согласился мужчина. - Но смысла я в ней не вижу. Я скован по рукам и ногам. Я живу с женщиной, которую терпеть не могу! А та, которую люблю, меня бросила... Ты даже не представляешь, до какой степени я ненавижу эту жизнь. И себя в придачу! Зачем я ушёл тогда? Рано или поздно я бы убедил Настю во всём… Но я, как дурак, её послушался и дал обещание, и теперь не могу его нарушить. Вполне возможно, она меня уже забыла… Старший Самойлов сомневался в последнем предположении брата, но делиться своими соображениями не стал. - Ну так возненавидь её! Кто знает, может, и правда забыла? Подумай про неё в этом ключе и почувствуй ненависть. И жизнь твоя должна наладиться. В конце концов, с другими женщинами у тебя получалось. - А ты бы очень хотел, чтобы я возненавидел? – спросил Глеб с неприкрытым сарказмом. - Да, но не для того, что ты подумал. - Неужели твои чувства угасли? – удивился мужчина. - Не знаю. У меня не было возможности поразмышлять об этом в последние три месяца. К тому же расстояние, отсутствие общения и твоя любовь к ней… - А у меня всё так же... Думаю, что теперь, не видя Настю, я стал любить её только сильнее. Мысленно она никуда от меня не ушла. Возненавидеть её? Да ты издеваешься! Ни одна тень не коснулась её образа. Он по-прежнему светел, по-прежнему прекрасен. Даже если Настя полюбит другого, забудет: для меня всё останется, как раньше. Я могу возненавидеть моего счастливого соперника, но её – никогда. - Ты уверен, что ничего не изменится? - Более чем, — подтвердил Глеб. - Поэтому не мешай мне предаваться алкогольной зависимости, если уж любовь стала для меня недоступна. - Ты даже не пытался, — не сдавался Вадим. – Посмотри, сколько вокруг красивых женщин, умных, страстных! Если рассуждать объективно, то Настя уступает им. - Можешь этих восхитительных особ забирать себе. И жену мою заодно прихватывай. Оставь для меня только Настю. Кроме неё мне никто не нужен! Ни сейчас, ни потом. Вадим понял, что спорить бесполезно. Упрямство Глеба было безграничным, но только ли в нём дело? Что, если брат прав, и эта любовь — настоящая? И она не может исчезнуть, несмотря ни на какие препятствия? Раньше Глеб легко расставался с женщинами, сколь бы страстные отношения их ни связывали. Чувствовалось, что в конце концов он всё равно переступит через разрыв, не забудет себя за массивом прошедшего. А здесь всё по-другому. Любовь жертвенная, нежная, чистая, похожая на поклонение. Глеб сдувает пылинки с воспоминаний о Насте, прокручивает их раз за разом, не позволяет Вадиму даже дурного слова о девушке сказать. Старший Самойлов ходит за братом три месяца, но ни разу не заметил, чтобы тот пытался завязать отношения с женщинами. По большей части он вообще в их сторону не глядел. А фанаток у музыканта очень много, Вадиму ли не знать! Что же это такое? С чем столкнулся его младший брат? - Если бы я Настю не знал, то подумал бы, что она тебя приворожила, — покачал головой Вадик. Глеб странно поглядел на спутника и расхохотался: - Если это так, — проговорил музыкант между приступами смеха, — то я готов оказать ей всяческую поддержку в этом начинании. Пойдём уже отсюда, мне здесь надоело. Самойлову не очень хотелось выходить под палящее солнце, но перечить брату сейчас было нецелесообразно. К тому же Вадик не раз ловил на себе и Глебе заинтересованные взгляды. Фанатов только не хватало! - Ты куда сейчас? Домой? – спросил Вадим. - У тебя какие-то планы на сегодня? — поинтересовался Глеб, поняв, что брат хочет расстаться. - Да, нужно съездить в пару мест. Это связано с новым альбомом. Так ты домой? - Я могу с тобой поехать, — ответил музыкант. - Давай не сегодня, — предложил Вадик. - Это не от недоверия. Просто я думаю, что тебе лучше отдохнуть и никуда не ездить. - Ты со мной как с маленьким, — проворчал Глеб. - Для меня ты всегда будешь маленьким. Помнишь, как я тебя в санках катал? - Иди к чёрту, — махнул рукой Самойлов. - Пойду, куда скажешь, но после того, как ответишь: тебе домой? - Нет, на квартиру. Не хочу Таню видеть. - Ты долго там будешь? - Наверное, до завтра. А почему спрашиваешь? - Думаю, что не прочь провести вечер в твоей компании. Не прогонишь ведь? - Заезжай, — равнодушно пожал плечами Глеб. Он привык к постоянному присутствию брата в своей жизни. - Забили тогда, — улыбнулся Вадим. Мозг его сейчас работал слаженно, как часы. Он отвёз Глеба на личную квартиру, о которой не знает ни одна живая душа, кроме них двоих, и пообещал, что заедет вечером. В прохладе подъезда Вадик набрал номер, которым пользовался довольно часто по долгу работы. - Девушка? Здравствуйте… Будьте добры, один билет до Екатеринбурга. Ближайший, если я не ошибаюсь, должен быть через полтора часа. Есть? Отлично! Давайте оформим.

***

Столица Урала встретила музыканта проливным дождём. Вадик очень обрадовался этому. Жара сидела уже в печёнках. Он не позвонил матери, решив, что сейчас нет времени на объяснения. Мужчина расскажет всё позже. Не было возможности и заехать на екатеринбургскую квартиру, чтобы взять свою машину. Его дело должно разрешиться к вечеру. Удача была явно на стороне Вадима, потому что такси нашлось быстро. Самойлов назвал знакомый адрес и стал молиться, чтобы его авантюра выгорела. Чтобы Настя была дома и смогла его выслушать. Впрочем, адрес редакции, где она работала, ему тоже знаком, но это опять время… Терять драгоценные часы не хотелось. Звонить в домофон не пришлось. Из подъезда вышел молодой человек, и мужчина без зазрения совести нагло вбежал в ещё открытую дверь. Лифт ехал медленно, но лишь кабина выпустила добровольного пленника, Самойлов снова порадовался своей удаче. Не успел он выйти, как перед взором оказалась та, что была ему нужна сейчас сильнее воздуха. Девушка стояла полностью одетая для выхода, с зонтиком в руке, удивлённая до крайности. - Вадик? Здравствуй! Ты как здесь? - Настя, привет! Нужно поговорить, это очень важно! У тебя какое-то дело? – спросил он, оглядывая наряд. - Нет, я просто хотела прогуляться. У меня сейчас отпуск. Боже мой, да ты весь промок! Пойдём в квартиру скорей, не хватало ещё заболеть. - Как я удачлив сегодня… - Это уж точно, — ответила девушка. - Ещё чуть-чуть и ты бы меня не застал. Впрочем, тебе ничто не мешало позвонить. - Я боялся, что тебе не захочется отвечать. А дело срочное. - Какие глупости! Но ты меня пугаешь. Что случилось? – журналистка могла догадываться о теме разговора, но старательно гнала от себя подобные мысли. - Зайдём в квартиру, не в подъезде же говорить о таком… Настя, страшно побледнев, открыла дверь ключом и тут же начала оседать на пол. Вадим выругался и подхватил её на руки. Очнулась девушка уже на диване. - Что с ним? – спросила хозяйка, вцепившись мёртвой хваткой в руку Самойлова. - Он жив! Жив! Прости, что напугал тебя! Я не думал, что ты так всё воспримешь. Принести тебе воды? - Нет, — покачала головой молодая женщина. - Скажи мне: что с ним? Я знаю, ты из-за него прилетел. - Да, дело в Глебе, — согласился Вадик. - Ему очень плохо. Нужна твоя помощь. Я уже не справляюсь, и мама тоже помочь не может. Вся надежда только на тебя! - Но Ирина Владимировна ничего не говорила мне! Почему она ничего не сказала? – голос девушки почти срывался на крик. - Думаю, по той же причине, по которой ни мама, ни я ничего не говорим Глебу о тебе. Почему я ни разу не позвонил тебе за прошедшие три месяца… - Что с ним? И что я должна сделать? – тон голоса успокоился, принял деловые нотки. - Тебе нужно полететь со мной, поговорить с ним. Он разрушает свою жизнь, пьёт беспробудно со дня вашего расставания. Постоянно бредит тобой, утверждает, что после разрыва весь смысл жизни для него утерян. Поговори с ним, убеди начать всё с чистого листа, если уж не можешь возобновить отношения. - Я полечу. Я сделаю и скажу всё, что необходимо. Но ты зря думаешь, что он меня послушает. Глеб ужасно упрям… - Тебе под стать… Пожалуйста, не отказывай! Мне бы не пришло в голову просить тебя о помощи, будь я уверен, что смогу всё поправить сам. Если бы ты его видела… - Я уже сказала, что полечу! Когда ближайший самолёт? - Через два часа. Сейчас же закажу билеты! Дай свой паспорт… Настя терять время зря не собиралась. Быстро поднявшись, она направилась в спальню: - Возьми в моей сумке, я пока соберу вещи. Думаю, что лететь придётся не на один день. - Боюсь, что ты права. Очень хорошо, что у тебя отпуск. - Я бы в любом случае полетела, но мне жаль, что вы так затягивали. Я не знаю, чем могу помочь, но нужно было сразу всё сказать, — донёсся голос из спальни. Молодая женщина, не глядя, покидала какие-то вещи в небольшую сумку. После этого нырнула в недра шкафа. - Что ты ищешь? – спросил Вадик, заглянув к подруге. - Так, одну небольшую деталь… Типа опознавательного знака. Это долго объяснять! Вадим удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Девушка с торжествующей улыбкой вылезла из шкафа с миниатюрным ключиком в ладони, который, как оказалось, подходил к шкатулке с украшениями. В руки журналистки упала какая-то серебряная вещица, которую Настя тут же спрятала в личную сумку. - В таком виде ты не полетишь, — заявила журналистка, оглядев друга. – У меня есть мужская одежда, переоденься. Вполне приличная и должна быть тебе по размеру. - Можно поинтересоваться, откуда? – спросил Вадик, предполагая худшее. - Отец приезжал месяц назад. Я купила ему кое-какие вещи, а папа брать отказался. Сказал, чтобы лежала здесь, если он приедет. Всё новое, не переживай! Лететь в мокром – ужасно. Ты можешь простудиться. Папа был бы не против, я знаю… Самойлов был тронут заботой и согласился. Одежда была маловата, но в сухом ходить действительно удобнее, чем в мокром. Такси вызвали быстро. Уже сидя в машине, Настя вытащила телефон и стала куда-то звонить. - Здравствуйте! Это гостиница? Я бы хотела забронировать номер… Вадим без лишних разговоров выхватил гаджет и нажал отбой. - Ты чего? – удивилась журналистка. - Какая ещё гостиница? Зачем? - Очень неплохой отель. Я жила там, когда приезжала к тебе на интервью. А что до вопроса «Зачем?», то здесь всё предельно просто: я не знаю, сколько пробуду в Москве, но жить на вокзале пока не горю желанием. - Не будешь ты беспризорничать, остановишься у меня, — заверил Вадик, понимая, что, скорее всего, до этого не дойдёт. - И не вздумай про гостиницу заикаться! - Но так ведь ужасно неудобно! Я не хочу тебя стеснять, и мне ещё нужно вернуть тебе деньги за билет. - Глупости не говори! Какие деньги? «Здорова ты, иль бредишь?» Я тебе друг? Полагаю, что да. Но если будешь меня так обижать, то я вполне могу обидеться. - Не знала я, что ты любитель античной драмы, — хихикнула Настя. - На постановку ходил два месяца назад, — отмахнулся Самойлов. - И тему разговора не переводи. Никаких денег и гостиниц! - Между прочим… — заспорила журналистка. - Насть, прекрати! Как ты вообще сейчас можешь о деньгах думать? Последняя реплика, как и предполагал Вадим, сработала. Настя замолчала и повернулась к окну, за которым стеной лил дождь. В аэропорт немного припозднились. На регистрацию успели в последние минуты. Лишь в самолёте друзья смогли вздохнуть спокойно. Два с половиной часа прошли в молчании. Оба были погружены в свои мысли. Вадик порядком устал за сегодняшний день, но если его операция принесёт пользу, спасёт брата, то он готов так летать хоть ещё неделю. Музыкант посмотрел на девушку рядом. Журналистка сидела бледная, молчаливая, не отрывала взгляд от стекла иллюминатора. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Настя всё ещё любила. Любила и боялась предстоящей встречи. Как она жила эти три месяца, Вадим не знал, но чувствовал, что страдала не меньше Глеба. Только держалась намного лучше. В душе мужчины просыпались чувства к молодой женщине, те самые, о которых не было возможности подумать в последнее время. Её строгость черт, доброта, скрытая страстность пробуждали нежные воспоминания. За два с половиной часа Вадик стал понимать Глеба больше, чем за прошедшие месяцы.

***

В Москве ещё светло, хоть по часам уже был вечер. Духота редко перебивалась ветерком. Настя с досадой посмотрела на чёрный плащ в своей руке. Джип Вадима стоял на парковке. Подруга улыбнулась воспоминаниям пятимесячной давности. Музыкант поймал взгляд журналистки. - Ты о том же подумала, что и я? - Да, — ответила девушка. - Мне кажется, со дня интервью прошла уже тысяча лет. - Я тоже так думаю, — ответил Самойлов. Пробки в Москве никуда не исчезли. Чтобы скоротать время, Настя расспрашивала мужчину о последних новостях, старательно избегая упоминания о Глебе. Говорить о нём было слишком волнительно. Вадим понимал это, и чтобы разрушить гнетущее состояние, начал рассказывать о новом сольнике. Журналистка внимала с интересом. - Я буду счастлива, если ты дашь послушать, — проговорила молодая женщина. - Это я могу обещать! Ознакомишься одна из первых. Подъехали к дому в десятом часу вечера. Стремительно темнело. - Послушай, — сказала Настя и схватила Самойлова за руку, — как же я буду говорить с ним? А если там Таня? - Моя невестка не знает о существовании этой квартиры. Это пристанище – мой подарок Глебу. Компенсация за прошлое. Здесь место, где мой брат бывает один. О нём известно только ему и мне. Теперь ещё тебе. - А если ему не хочется, чтобы кто-то знал помимо вас? Вдруг его там нет? - Твои опасения напрасны. Глеб точно дома и тебя не прогонит. - Где его окна? - Четвёртый этаж, седьмое и восьмое слева. Журналистка отсчитала: - Они темны. Может, Глеба действительно там нет? - Не думаю. Скорее всего, он уснул или просто сидит без света. Глебсон часто так делает. - Может, завтра утром приедем? Сейчас для разговора поздно. Пусть отдохнёт! - Ты боишься, что ли? - Да, — призналась Настя, — мне страшно. Я паникую, потому что ожидаю всего самого плохого. - В таком случае тебе тем более нужно поговорить с ним как можно скорее, — убеждал музыкант. - Чем быстрее Глеба вразумишь, тем лучше! - Такое впечатление, будто ты не собираешься подниматься со мной, — с подозрением отозвалась подруга. - Думаю, тебе лучше сделать это без меня! - Ты с ума сошёл? - Не бойся ничего! Всё будет хорошо! Глеб точно там. Он тебе откроет, не беспокойся! - А как я доберусь до твоего дома? Уж если ты так любезно предложил остановиться у тебя… - Нет ничего проще! Позвони, и я приеду за тобой, — улыбнулся Вадик. - Нет, я не хочу, чтобы ты машину гонял туда-сюда. Дай мне адрес, я приеду на такси. А перед этим позвоню тебе. Только вещи мои забери, пожалуйста. Не тащиться же с ними… Я не знаю, сколько там пробуду, но не думаю, что очень долго. Вадим был другого мнения: - Может, возьмёшь хоть что-нибудь? Вдруг задержишься… - Нет, не хочу, чтобы он неправильно меня понял. Скажи свой адрес и номер квартиры Глеба, — попросила Настя и снова взглянула на тёмные окна. Вадик сказал адреса. Журналистка записала информацию в телефон и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. - Всё, я пошла. Пожелай удачи! - Удачи, Насть! Я в тебя верю! – с бодростью проскандировал Вадик. - А я в себя не очень… Помахав рукой на прощание, девушка вышла из машины и медленно направилась к нужному подъезду. Он был, как и ожидалось, с кодом. Набрав цифры, Настя стала ждать. Ей было страшно услышать знакомый голос, но его не последовало. Дверь подъезда хозяин квартиры открыл без лишних вопросов. От волнения тошнило, ноги дрожали, но журналистка заставила себя успокоиться. Она воображала самые ужасные картины и старалась к ним подготовиться. Что бы она ни увидела, её задача – помочь, и девушка всё сделает, каких бы усилий ей это ни стоило. Вот и нужная квартира. Кнопка звонка послушно вдавилась. Назад поворачивать нельзя.