На глубину с тобой

Когда некуда идти, ты невольно выбираешь

Путь единственный из всех, на котором умираешь.

«Агата Кристи» – «Подвиг»

Поцелуй Глеба и Тани не прекращался. С каждой секундой Настя чувствовала себя всё хуже. Она пыталась найти разумное объяснение тому, что видит, и не могла. В голове пустота, ни одной здравой мысли. - Вадик, — прошелестела журналистка, — выведи меня отсюда. Выведи, прошу тебя! Иначе я прямо здесь умру. Дважды Самойлову объяснять не пришлось. Без лишних разговоров, осторожно поддерживая девушку за талию, музыкант помог Насте спуститься на мощёную набережную. Как только друзья вступили на твёрдую землю, молодая женщина выскочила из рук и склонилась за парапет. Всё нервное напряжение низвергалось в воду. - Уйди… — простонала она, заметив рядом фигуру Вадика. - Я тебя в таком состоянии не оставлю, — твёрдо заявил Самойлов, не допуская возражений. - Тогда хотя бы отвернись, — попросила Настя и снова склонилась над водой. Было сказочно плохо: и физически, и морально. Девушка хотела спокойно всё обдумать, но сил на это найти не могла. К счастью, рвота вскоре отпустила. Вадик тут же подал журналистке бутылку с водой. Поблагодарив музыканта за проявленную заботу, Настя прополоскала рот, а после взяла жвачку. - Мне жаль, что ты всё это увидел, — произнесла она слабым голосом. - Всё в порядке, не смей даже переживать по этому поводу, — проговорил Самойлов и замолчал, словно подбирая слова. - Насть… скажи мне, пожалуйста, это не то, о чём я сейчас думаю? Молодая женщина посмотрела на спутника долгим взглядом: - Я не беременна, если речь об этом. - Ты уверена? – аккуратно спросил Вадим. - Более чем, — ответила подруга тоном, не допускающим двойственных истолкований. - Такие вещи я на самотёк не пускаю. - Тебе не хочется детей? - Я не стремлюсь к участи матери-одиночки! - Насть, держу пари, что этот поцелуй ничего не значит. Глеб не мог отказаться – это вызвало бы скандал. Мой брат любит только тебя! Журналистка рассмеялась звонко, заразительно: - Конечно, Вадик! Какие могут быть сомнения? Ведь он так часто говорит об этом… И снова хохот. Настя понимала, что у неё началась истерика, и пыталась её остановить, но получалось это не очень эффективно. Вадим подошёл и тихонько приобнял девушку, ожидая, когда та успокоится. Ненавязчивая ласка помогла. Мало-помалу смех прекратился, на душе стало спокойнее. Ночной ветер теребил маленькие прядки, выпавшие из причёски молодой женщины. Настя подняла голову и встретилась взглядом с другом. - Что теперь делать? – спросила журналистка тихо. - Не руби сплеча, — посоветовал музыкант. - Поговори с ним. Я уверен, поцелуй — всего лишь игра на публику. Глебка и правда не мог отказаться. Даже не он поцелуй и начал. Это всё Таня. Мой брат не любит её, подобное даже вообразить невозможно! Увиденное нами всего лишь спектакль, как и у нас с тобой. Официально они всё ещё супружеская пара, у которой в отношениях нет проблем. И заметь, ты сама настояла на том, чтобы поддержать эту легенду. - Хочешь сказать, — Настя отстранилась от Самойлова, — что произошедшее сейчас – моя вина? Мол, связалась с женатым, вот и терпи теперь? - Нет! Конечно, нет! – воскликнул Вадим. – Но посуди сама: что мой брат мог сделать в этой ситуации, кроме поцелуя, чтобы избежать скандала? Это было публично, на глазах у множества людей. Откажись Глебка, появились бы вопросы. Вопросы, ответы на которые ты сама запрещаешь моему брату давать. Думаешь, ему нужна эта конспирация? Я уверен, что если бы не твой страх за Таню, то Глебсон давно бы развёлся и женился на тебе. Если хочешь так думать, то Глеб целовался с «любимой супругой» исключительно ради тебя. Молодая женщина погрузилась в размышления. Она видела зерно разумности в словах Вадика, но чувство ревности было настолько оглушающим, что мешало до конца принять правоту друга. - Почему же так больно тогда? - Это естественно. Видеть любимого человека с другим всегда тяжело. Настя почувствовала, как в сторону её приусадебного участка летит огромный, полностью ею заслуженный булыжник. - Мне жаль, — произнесла она тихо. Вадим рассмеялся: - Я, конечно, не могу сказать, что абсолютно счастлив, когда вижу тебя и Глеба вместе, но в этом случае я говорил не о себе. Уверен, несколько раз за вечер именинник серьёзно подумывал о моём убийстве. Вы оба из одного теста слеплены: ты ревнуешь Глебку к Тане, а он тебя ко мне. Мой брат целый вечер не сводил с нас глаз, а что было во время танца, ты и сама помнишь. Стал бы Глеб так беситься, если бы не любил? - Моя ревность к Тане несколько другая, — защищалась девушка. - Мы же с тобой не целовались на глазах у всех! - Да, это так, — подтвердил Самойлов, — но если что, то имей в виду: я совсем не против. Настя укоризненно посмотрела на Вадима, но потом всё же не удержалась от смеха. - Бессовестный… - У нас вся семья такая, ты и сама знаешь, — улыбнулся мужчина. – Так как насчёт того, чтобы вернуться на яхту и найти моего братца? Вы спокойно эту ситуацию обсудите. В принципе, я думаю, ещё полчаса и вообще можно ехать по домам. А если Глебыч будет вести себя плохо, то план с поцелуем всё ещё в силе, — Вадик лукаво подмигнул девушке и подал руку. Журналистка улыбнулась, глубоко вздохнула и подчинилась дружескому участию. В этот момент она по-настоящему верила, что всё будет хорошо. Пара снова взошла на палубу. Весь ажиотаж уже закончился, и гости, разделившись на группки, неспешно разговаривали между собой. Настя искала глазами именинника, но так и не смогла найти. - Хочешь, я поищу его? – спросил Самойлов участливо, пристроив девушку на небольшой диванчик. - Нет, не нужно. Придёт же он когда-нибудь! Садись лучше рядом, — журналистка призывно похлопала ладонью по сиденью. Вадим сел. Между парой завязался дружеский разговор, приперченный шутками и смехом. Но как бы приятелям ни было весело, молодую женщину всё сильнее одолевала усталость. День казался просто бесконечным. Журналистка то и дело ловила себя на желании подольше закрывать глаза и куда-нибудь примкнуть голову. - Я сейчас найду Глеба, и можно будет ехать домой, — музыкант заметил состояние подруги. - Нет, не уходи, — попросила девушка. - Боюсь, что без твоего общества я здесь просто усну. Пойдём лучше прогуляемся. Думаю, он скоро появится. Вадик неодобрительно покачал головой, но перечить не стал. Взяв молодую женщину под руку, музыкант вёл её по палубе, завлекал разговором, задавал вопросы, чтобы взбодрить. Настя на непринуждённую болтовню реагировала вяло, больше для соблюдения этикетных норм. Она кивала, улыбалась знакомым, но делала это на автомате. Подкоркой сознания девушка отмечала оживлённые разговоры рядом, но не обращала на них внимания. В отличие от её спутника. Вадик прекрасно слышал, о чём говорит подавляющее число гостей на празднике, и мысленно молился, чтобы до молодой женщины, что шла рядом с мужчиной, эта информация не дошла. Необходимо было срочно увести подругу от опасных разговоров. - Насть… - Мм? Что-то случилось? – молодая женщина медленно подняла голову, вопросительно глядя на собеседника. - Помнишь, ты говорила, что носишь с собой какое-то классное обезболивающее? У тебя оно есть с собой? - Тебе плохо? – обеспокоилась Настя. - Голова ноет, — пояснил музыкант. - Так у тебя с собой эти чудесные таблетки? - В большой сумке только. Она лежит у тебя в машине. - Отлично! – обрадовался Вадим, пожалуй, слишком бурно. – Пойдём, сходим за ними, пожалуйста… - Конечно, пойдём! Жаль, что я таблетки в клатч не додумалась перекинуть, — сокрушалась журналистка. - Ничего страшного, — широко улыбнулся Самойлов. - Всё, что ни делается, всё к лучшему! Настя и Вадик снова спустились на освещённую ночными огнями набережную. Подойдя к машине, журналистка достала таблетки и воду и подала всё музыканту. Самойлов выпил обезболивающее, но возвращаться на яхту не спешил. - Ты не против, если мы побудем здесь немного, — попросил он. - Не могу сейчас музыку воспринимать… - Конечно! – с готовностью согласилась молодая женщина. – Таблетки быстро подействуют. И десяти минут не пройдёт, как будешь чувствовать себя огурчиком. - Надеюсь, не малосольным… Настя тихо хихикнула. Чтобы скоротать время до полного выздоровления, пара открыла двери машины и села в кресла. Девушка приняла настолько удобное положение, что позволила себе откинуться на кожаное сидение и закрыть глаза. Вадик боялся пошевелиться. Если Настя сейчас заснёт, это станет решением всех проблем. Катастрофу удастся миновать. Но чуда не произошло. Вскоре журналистка открыла глаза и вопросительно посмотрела на друга: - Как твоя голова? Прошла? - Если честно, то нет, — солгал Вадим и виновато улыбнулся. - Вот незадача! – досадовала спутница. - Обычно они помогают очень быстро. Наверное, всё дело в усталости. Нужно просто лечь спать. - Я тоже подумал об этом, — улыбнулся Самойлов, полагая, что нашёл решение проблемы. – Мы оба еле на ногах держимся. Поедем, я тебя отвезу домой! - А как же Глеб? – спросила Настя. – Мы ведь договаривались, что покинем яхту вместе. Даже если поедем сейчас, то всё равно нужно хотя бы предупредить. Он ведь будет нас искать. Позвони ему, может быть, Глеб уже сейчас будет готов уехать вместе с нами. Если в том, что старший Самойлов услышал на яхте, была хоть доля правды, то Глеб к отъезду явно не готов, но возразить на аргументы девушки было нечего, поэтому Вадим достал телефон и набрал номер брата. Шли долгие гудки. Музыкант молился всем, кому можно, чтобы младший Самойлов соизволил взять трубку, но ответа не было. Гудки сменились сообщением оператора о том, что абонент недоступен. Владелец телефона отключил аппарат. Это было по-настоящему ужасно. - Не отвечает, — сообщил Самойлов. - Поедем домой. Глеб увидит пропущенный и перезвонит. - Нет, — возразила Настя, — так нельзя! Пойдём, найдём его и скажем, что едем. Это будет честно… Если хочешь, посиди здесь, я сама найду его и скажу, что тебе нехорошо, и мы уезжаем. Даже в рамках нашего спектакля: уехать «по-английски» – дурной тон. Сиди, я сейчас вернусь! Вадим понимал, что оставлять журналистку одну нельзя. Так он не сможет держать ситуацию хоть под каким-то контролем. - Я пойду с тобой, — сказал мужчина. - Ты уверен? – обеспокоилась девушка. – Я и сама справлюсь, лучше отдохни. Вид у тебя сейчас и правда не цветущий. - Взойти на палубу сил хватит, — тоном, не допускающим возражения, ответил Вадик. - Хорошо, пойдём, — сказала Настя и вышла из автомобиля. Музыкант последовал её примеру, думая о том, что устроит Глебу хорошую взбучку после того, как вся эта ситуация подойдёт к логическому завершению. Впрочем, если усилия Вадима будут напрасными, втык от старшего брата мало что будет значить по сравнению с тем, какие последствия наступят, узнай Настя всё, тщательно от неё скрывающееся. И опять на палубе не было видно Глеба. Просмотрев территорию, которую охватывал глаз, журналистка решила пойти путём, наиболее комфортным в возникшей ситуации. А именно, спросить у кого-нибудь, не видел ли тот или иной гость именинника. Старший Самойлов понял, что всё идёт наихудшим образом, когда девушка подошла к кому-то из гостей с вопросом. - Простите, пожалуйста! Вы не видели виновника празднества? Мы хотели бы попрощаться перед уходом. Вадик подбежал к подруге как раз в тот момент, когда она внимательно слушала ответ: - Видеть я его видел, да только это было около полуночи. Сейчас его наблюдает лишь любимая супруга. В одной из кают, в интимной обстановке… Это сообщение показалось журналистке настолько невероятным, что она расхохоталась: - Вы, наверное, шутите, — произнесла Настя просмеявшись. - Отчего же? – улыбнулся гость. – Вовсе нет! После того как «молодожёны» закрепили свою любовь поцелуем, они удалились в более уединённое место для продолжения. Об этом говорят все кому не лень… Сердце у молодой женщины упало. Она отказывалась верить в услышанное. Глеб не мог так с ней поступить. Это просто невероятно! Но чтобы не подавать вида, она лукаво взглянула на Вадима. - Кажется, Глеб занят сейчас важным делом, — сказала Настя, весело улыбаясь. - Не думаю, что нам удастся попрощаться… Спасибо за помощь, — обратилась она вежливо к гостю и, взяв Вадика под руку, отошла с музыкантом в сторону от чужих глаз. - Что я сейчас услышала? – спросила молодая женщина одеревеневшим голосом. - Дурацкую сплетню! – с готовностью ответил Самойлов. – Я уверен, что это не иначе как домыслы скучающей публики. - Может быть, ты прав, — сказала Настя, проведя рукой по лбу. - Но только Тани тоже нигде не видно. - Вздор! Они наверняка в совершенно разных местах. Глеб просто напился, уснул в какой-нибудь каюте, а Таня… да чёрт с ней, неважно где она вообще! Они не могут быть вместе! Это просто абсурд… - Абсурд… — эхом отозвалась девушка. - Послушай! Не смей верить таким глупостям. Я сейчас всю яхту обыщу, но найду его. Ты сама удостоверишься, что эти слухи — просто враньё, — Вадик был очень убедителен, журналистка позволила увести себя на диванчик. Вся сонливость ушла, не оставив даже намёка. В висках оглушительно стучал пульс, ревностно отсчитывая каждую секунду. Казалось, Вадима не было целую вечность. Где он может быть так долго? Где находится сейчас Глеб? И, главное, с кем? Настя не была в состоянии сказать точно, сколько прошло времени, но когда она увидела Вадима, идущего к ней в одиночестве, то подумала, что потеряет сейчас сознание. От сильного волнения задрожали руки. Журналистка не могла вымолвить ни слова. Старший Самойлов сел рядом с ней и улыбнулся: - Ну что ты вся перепугалась! Я был прав: спит наш Глебка пьяным беспробудным сном. Расталкивал – всё без толку! Поехали домой. Он отдохнёт, и сам приедет. Нам здесь делать больше нечего. - Глеб спал один? – осторожно спросила девушка. - Разумеется, — рассмеялся мужчина. - В каюте никого, кроме него, не было. Не волнуйся, яхта на два дня арендована. Глеба никто не выгонит спросонья, и честь его останется непоруганной. Здесь только свои, ничего плохого ему не грозит. А вот если ты и я сейчас не ляжем спать, то упадём замертво. Поехали! - Вадик мило улыбнулся и в очередной раз предложил своей даме руку. Молодая женщина слабо кивнула. Она верила Вадиму, но что-то не давало ей до конца успокоиться, как последний пазл в картинке: он подходит по форме, но является абсолютно чужим по цвету. Настя тряхнула головой и отбросила все сомнения в сторону. Она просто устала до крайности. После отдыха все переживания покажутся дурным сном. Пара собиралась окончательно покинуть праздничный корабль, но перед самым выходом их поймал пьяный Снейк. Не забыв мотивирующие призывы к поцелую супругов, журналистка неосознанно отпрянула от барабанщика. - Уже уходите? – спросил музыкант с ехидной улыбкой. – Я тоже! Хватит с меня сего празднества… В печёнках засело. Но вам уходить, думаю, необязательно. На этой яхте полно кают. Можете устроить тот же секс-марафон, что и наш дорогой именинник со своей женой. Мудацкий фильм… порнуха… От такой наглости журналистка вспыхнула подобно факелу: - Думайте, о чём говорите, — безапелляционно сказала она. - Мало того что позволяете себе комментарии в грубой форме о чужой личной жизни, так ещё и глупые сплетни повторяете! - Да неужели? – хохотнул Дима. – Подойдите, Настя, к одной из кают, и если не услышите там звуки, которые обычно транслируются в фильмах для взрослых, то я буду называть себя до конца жизни страусом эму. Я вот буквально пять минут назад проходил мимо искомой каюты и даже завидую: такая выдержка достойна всякого восхищения. А ведь Глебу уже далеко не двадцать и даже не тридцать лет… - С чего вы взяли, что это Глеб и Таня? – всё ещё не веря Снейку, спросила Настя. – Там может быть кто угодно, сами сказали – кают много. - Голоса друзей я знаю лучше, чем вы — свой собственный, — самоуверенно заявил барабанщик. - А вас, я смотрю, очень волнует, чем Глебка с женой занимается. Слишком страстно именинника защищаете… - До вашей заинтересованности мне далеко! Я не распускаю сплетни о ком бы то ни было. И если уж зашла речь о таком деликатном вопросе: чем Глеб и Таня занимаются – никого из присутствующих не касается. Совсем необязательно посвящать в детали их интимной жизни каждого встречного! Лицо девушки горело. Журналистка была в плену невероятного гнева, но именно он ещё мешал поверить в страшную правду. Журналистка посмотрела на Самойлова, стоящего рядом и молчащего на протяжении всего разговора. Мужчина был бледен, и Настя понимала причину. Она теперь многое осознала. Холодно попрощавшись с Димой, молодая женщина вырвала ладонь из руки Вадима и направилась к выходу. Автомобиль музыканта стоял на своём месте. Ключей от дверей у молодой женщины, разумеется, не было. Журналистка могла только ждать. Вадик появился вскоре. Он понимал, что сейчас произойдёт, и был готов к страшному исходу. - Достань мою сумку и плащ, — потребовала Настя холодным тоном. - Зачем ты так? Я отвезу тебя домой… - Я с тобой никуда не поеду! - Настя… пойми, пожалуйста, я не мог сказать тебе правду! Просто не мог! - О, я понимаю! – она громко расхохоталась на всю набережную. – Мужская солидарность! Он же твой брат! Ты не сумел бы поступить иначе и сказать мне всю правду. Чтобы не испортить игру, нужно было держать всё в тайне. До определённого момента это получалось у тебя прекрасно… - Про какую игру ты говоришь? - Не знаю, — пожала плечами девушка, — вам виднее. Поиздеваться над молодой дурочкой, по уши влюблённой в одного из вас, может быть очень увлекательно. Представляю, как вы смеялись! Хочется верить, со временем я тоже смогу похохотать над этим. - Нет, ты всё извратила! Ни у Глеба, ни у меня никогда не было цели так жестоко посмеяться над тобой! Он любит тебя. И я… я тоже… ты же знаешь! - Ложь! Не верю ни единому твоему слову! — гнев сменился жестокой усмешкой. – Скажи, как долго Глеб планировал сидеть на двух стульях? Сейчас уже можешь не бояться раскрыть ваш замысел… - Всё было по-другому! Прошу, поверь! – продолжал горячо убеждать Вадим. – Я не знаю, зачем Глеб так поступил, но он никогда, слышишь, никогда не был способен на подобную жестокость! Как и я… Мужчина намеревался подойти к подруге ближе, попытаться успокоить. Он хотел доказать ей, что высказанные предположения вызваны лишь горькой обидой и ничем не оправданы, но Настя резко отошла назад, соблюдая дистанцию. - Не смей ко мне подходить, — жёстко сказала молодая женщина. - Если приблизишься хоть на миллиметр, я закачу такой скандал, что сюда сбегутся все, кто сейчас находится на яхте, включая твоего брата и невестку. Вадим понял, что проиграл. В глазах журналистки бушевали крещенские морозы. Именно в эту секунду стало ясно, что любимую женщину потерял не только Глеб, но и Вадик. И восполнить тяжёлую утрату оба брата, может быть, никогда до конца так и не смогут. Музыкант покорно открыл машину и сделал несколько шагов назад. Настя, презрительно посмотрев на Самойлова, подошла к автомобилю, забрала свои вещи и, громко хлопнув дверью напоследок, отправилась прочь. Её силуэт, освещённый городскими фонарями, всё дальше и дальше уплывал от Вадима, оставляя только горстку воспоминаний о счастье, которое так и не удалось поймать.