На глубину с тобой

Не для вас команда «Вольно!»:

Отдохнём, когда раздавят.

«Агата Кристи» – «Второй фронт»

Вадим лениво смотрел, как над яхтой встаёт солнце. Он был очень пьян. Мужчина ждал брата, безостановочно думал о Насте и событиях прошедшего дня. Стремление оберечь близких людей от ужасного разрыва, неверие, сомнение в правильности выбора, силуэт девушки, исчезающий в свете фонарей: это было больно. Больнее, чем можно было бы предположить. Глеб появился, когда часы показывали пять утра. Солнце, освещавшее голую палубу, не скрывало помятый вид Самойлова-младшего. Вадик посмотрел на брата и с презрением отвернулся. - Привет! – поздоровался мужчина, подойдя к музыканту. – Что ты здесь делаешь? - Тебя жду, — усмехнулся старший брат. - Что-то случилось? – обеспокоился Самойлов. - Где твоя жена? – ответил Вадик вопросом на вопрос. - Таня? Не знаю, — чистосердечно отозвался Глеб. - Да и мне всё равно. А где Настя? - Она, думаю, либо на пути к Екатеринбургу, либо уже там… — философски заметил Вадим, флегматично допивая коньяк из бокала. - Что? И ты так спокойно говоришь об этом? - А что ещё я могу сделать? Твоё развлечение с Таней вчера тоже очень спокойно прошло. Вы так повеселились, что об этом говорили все, кому ни лень. Глеб побледнел как полотно: - Не может быть! Я не посмел бы... - Как оказалось, очень даже посмел. И Настя твои способности оценила по достоинству! - Я ничего не помню! Вообще ничего! — младший Самойлов схватился за голову. – Последнее, что у меня осталось в памяти: я пошёл после этого дурацкого поцелуя разговаривать с Таней. Она очень просила, присосалась ко мне, словно клещ. Я не знал, как с Настей объясняться! А потом всё как в тумане. Я и Таня? Уму непостижимо! - Ваши страстные стоны слышала половина гостей. Можешь у Снейка спросить, он тебе расскажет. И я подтверждаю: сам убедился, когда искал тебя по просьбе Насти. - Это ты ей всё рассказал, да? – напустился Глеб. - Она бы слухам не поверила. По крайней мере, не ушла бы, не поговорив. - Какой же ты придурок! – рассмеялся Вадик. – Думаешь, я сидел бы здесь и набухивался до поросячьего состояния, если бы подтвердил ей, что ты, как распоследняя сволочь, решил укрепить семейные отношения чуть ли не у неё на глазах? Сделай я это, я бы сейчас преспокойно утешал Настю, говорил, что ты её недостоин. Но я до последнего тебя выгораживал, лгал ей, насколько хватало совести. И когда Снейк раскрыл глаза на ситуацию, попал в такую же опалу, как и ты. О, как мне жаль, что я не сказал правды! Для меня всё могло бы сложиться по-другому! - Боже! Она меня не простит! - Не расстраивайся, меня она тоже не простит… — саркастично отозвался Самойлов-старший. - Вадик, — Глеб схватил брата за рукав, — поехали на квартиру. Если она ещё там, я поговорю с ней, попробую убедить! И ты мне поможешь! Нельзя сидеть и ничего не делать... - Думаешь, Настя ещё там? А я вот уверен, что она улетела. Да и я тебе зачем нужен? Я уже пробовал помочь и теперь по уши в дерьме. - Вадик, пожалуйста! Знаю, я кругом виноват, но сейчас мне действительно нужна твоя помощь. Я не смогу без неё. Просто сойду с ума! Мне в одиночку ни за что не убедить её. Настя всегда тебя слушает. Да и к чему обманываться: ты тоже без неё страдаешь! - Много где я ездил, много где ходил, но такого блядства нигде не находил! Правильно ли я всё понял: моя задача заключается в том, чтобы помочь тебе убедить девушку, что ты не та скотина, которой являешься, а потом ещё и свечку над вами держать? - Не отказывай, прошу! Вадик посмотрел долгим взглядом на брата, а после отвернулся: - Поехали. Но за руль садись сам. Я сейчас вообще в говно… Ебаный твой рот, какая же ты свинина, Глеб! С удовольствием бы тебе втащил, если бы мы вчера не пообещали Насте, что постараемся не ссориться больше. - Говори всё, что хочешь! Сильнее, чем я сейчас сам себя, ты меня возненавидеть не сможешь. Я не оставлю Настю в покое, пока она меня не простит. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь. Поехали на машине Вадима. Глеб вёл автомобиль настолько быстро, насколько это было возможно. Вадик параллельно проводил безуспешную атаку на телефон девушки с двух номеров. Энтузиазм Самойлова-младшего и в старшего брата вселял призрачную надежду. Оба лелеяли мысль, что смогут застать Настю в квартире. Ещё не поздно всё повернуть вспять, исправить то, что Глеб натворил. Но, увы, надежды не оправдались, время было упущено, Насти в квартире не оказалось. Единственное, что напоминало о присутствии девушки: небольшой свёрток из матовой бумаги золотого цвета, листочек, грубо вырванный из блокнота, так хорошо знакомый Глебу серебряный браслет и запасной ключ от квартиры. Всё это лежало на тумбочке в коридоре. Младший Самойлов тут же схватил листок, хотя и понимал, что, скорее всего, ничего в нём, кроме слов прощания, не будет. Однако не было даже их. Начертанное на бумаге, укладывалось в одну строчку и вызывало удивление: «Шекспир, 116». - Что это? — спросил Вадим. - Всё, что Настя решилась написать на прощание, — ответил музыкант, с нежностью проводя пальцами по неровным буквам. - Но что она хотела этим сказать? Что означает число «116»? - Ума не приложу, — признался Самойлов, — но это так в её стиле… Братья замолчали, раздумывая о загадке. - Настя упоминала Шекспира в разговоре когда-нибудь? – поинтересовался Вадик. – Она не могла без причины написать про него, особенно в этой ситуации. Здесь совсем не до шуток… - Мы очень часто говорили с ней о литературе, и Настя утверждала, что Шекспира любит, но то же самое она могла сказать и о других писателях или поэтах. Настя всегда говорила, что любит всех, кто вложил душу и талант в литературу. На месте Шекспира мог быть кто угодно. - Но выбрала Настя именно его. Значит, есть причина. Она хотела что-то сказать, но что? Что объединяет Шекспира и число «116»? Может, это номер страницы из книги? У тебя есть его издание? - Нет, в этой квартире нет ни Шекспира, ни кого бы то ни было… — поддавшись воспоминаниям, музыкант позволил себе улыбнуться. – Настя постоянно спрашивала меня, как я могу жить в голой квартире, и грозила, что обязательно за меня возьмётся: составит мне самую лучшую библиотеку на свете. Нет, это не может быть номер страницы. Здесь что-то другое, лежит на поверхности… Что написал Шекспир? - Не знаю, — Вадик нахмурил лоб. — «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Сон в летнюю ночь»? У него много пьес… - Пьес и… Господи, как я раньше не догадался? - Что? – спросил мужчина. - Ну конечно! Настолько просто, что даже не придёт сразу в голову. Всё, что Настя хотела сказать, выражено в сонете. В сонете Шекспира № 116… - И что написано в нём? Вряд ли то, что ты – подлый изменщик. Глеб без лишних разговоров достал телефон и зашёл в поисковик. Найдя то, что нужно, мужчина пробежал строчки глазами и передал гаджет брату. Вадик молча прочитал и обречённо опустил руку с телефоном вниз: - Ни слова упрёка, ни единого намёка на обиду… На душу Глеба лёг огромный камень. Дело было не только в совести, которая вынесла беспощадный приговор, но и в боли от потери. Мужчина лишился любимого человека, женщины, которую обожает до дрожи. Вадик положил руку на плечо брата. Музыкант понимал, что сейчас творится в голове у Глеба, и искренне ему сочувствовал. Нет ничего горше, чем утрата по собственной глупости. Вадим и сам горевал, но разве можно сравнивать его боль и вину с тем, что испытывал брат? Желая утешить музыканта, старший Самойлов попытался переключить внимание: - Настя оставила свой подарок. Не хочешь посмотреть, что там? И браслет… Я часто видел на её руке. Она его вообще, похоже, никогда не снимала, — он потянулся к украшению, намереваясь его взять, но не успел: Глеб быстро накрыл браслет своей ладонью. - Не надо, — попросил музыкант и спрятал украшение к себе в карман. - Почему? - Это касается только нас двоих. Извини, я не могу тебе сказать. - Ладно, — Вадим не стал удивляться или выказывать обиду, — я всё понимаю. - Спасибо, — поблагодарил младший брат и осторожно прикоснулся пальцами к свёртку. Он знал, что открывать его будет и мучительно, и приятно. Любопытство взяло верх над стремлением не бередить раненое сердце. Мужчина бережно снял бумагу. Под ней была бархатная коробочка, внутри которой лежал прямоугольный медальон в виде книги на длинной цепочке. На поверхности выгравирован астрологический знак Льва, украшенный вставками из красного камня. Глеб открыл медальон: на одной стороне место для фотографии, и оно было пустым, на другой гравировка «Amor omnia vincit». - «Всё побеждает любовь», — прочитал Вадик, забив фразу в поисковик. - Это на латыни. Красиво… но не совсем практично. Ты ведь не сможешь носить его. - Да ну? – спросил Глеб, подняв бровь и невозмутимо накинув цепочку на шею. - Что, если Таня увидит его? - Вот уж на что по-настоящему наплевать, так это: узрит ли моя жена медальон от моей любовницы или нет. - От бывшей любовницы, — поправил Вадим. - Точка ещё не поставлена, — отрезал Самойлов. - Поставлена, — проговорил музыкант. - Настя позаботилась об этом! - Это только ты так думаешь, — возразил Глеб. - Я уже сказал: бездействовать не буду. У меня нет права успокаиваться. И я не успокоюсь. Остановит меня только смерть! - А если она тебя возненавидит? Просто разлюбит? Найдёт себе другого? И не говори, что этого не может случиться. - Всё равно я должен быть рядом с ней, — упрямо продолжил младший Самойлов. - Мне жизни без неё нет! Я должен знать, что она жива, здорова, ни в чём не нуждается. Моя обязанность: сделать всё, чтобы она была счастлива и благополучна, защитить от уродов, которые могут её обидеть. - Твоя миссия невыполнима, — сказал Вадим, безапелляционно подняв бровь. — Она уже столкнулась с уродом, который причинил ей страдания. Большей боли доставить, наверное, невозможно. - Я искуплю свою вину, чего бы мне это ни стоило! Первым же рейсом лечу в Екатеринбург. - Заказывай билет и на меня, — заявил старший брат. - Мне тоже нужно перед ней извиниться. Да и зная твой характер, лучше бы подстраховаться. - Хорошо, — согласился Самойлов, — я закажу всё прямо сейчас. Следующий самолёт до Екатеринбурга был через три с половиной часа. В Москве раннее утро. В столицу Урала они прилетят, когда там вовсю разгорится день. Сегодня суббота. Учитывая нервное потрясение и сильную усталость журналистки, братья были уверены, что застанут девушку дома. До рейса ещё было время, поэтому Вадик решил немного вздремнуть. Действие алкоголя быстро испарилось, но усталость брала своё. Несмотря на то что Глеб ночью хоть чуть-чуть, но поспал, внешний вид и внутреннее состояние оставляли желать лучшего. Нервное напряжение не давало расслабиться. Музыкант постоянно думал, что он скажет Насте, как будет с ней объясняться. Все мысли крутились только вокруг журналистки. Пальцы, послушные воле хозяина, то лезли в карман и нащупывали браслет, то с трепетом касались медальона. Девушка подарила украшение пустым, без своей фотографии. Наверное, думала, что это будет ужасно нескромно. Глеб улыбнулся. Как он ясно видел возлюбленную во всех этих деталях… Постоянное стремление никому не мешать, остаться благородной в любой ситуации переплеталось с невероятной эстетизацией, символизмом, которые неизбежно оставляли след в душе того, на кого были направлены. Вся в противоречиях и сомнениях, и вся – поэзия! Самойлов подошёл к зеркалу в коридоре, намереваясь хоть как-то привести себя в порядок. Нехорошо перед Настей появляться в таком отвратительном виде. В отражении музыкант разглядел на полу маленькую карточку. Это была бирка от медальона. Наверное, выпала из футляра, а он и не заметил. На ярлычке указывался материал, из которого медальон был сделан: жёлтое золото 750 пробы и вставки из красного граната. В выборе металла не было ничего удивительного: Настя верила в знаки зодиака, отсюда и гравировка на крышке. Золото по цвету как солнце. В астрологии идеально подходит огненным знакам, приносит им удачу и счастье. Глеб снова улыбнулся: Настин стиль в каждом жесте, и от этого подарок становился особенно дорог. Но если с металлом всё понятно, то как объяснить гранат? Камень выглядел достаточно скромно на фоне золота 750 пробы, но и здесь музыкант был уверен: без символа не обошлось. Что он мог вспомнить о гранате? Повесть Куприна о жертвенной любви, древнегреческий миф об Аиде и Персефоне, где ярко-красный фрукт, подаривший название камню, является также символом сильных чувств и крепкого брака, герб Екатерины Арагонской, на котором тоже был изображён гранат: английская королева славилась упрямством и преданностью. Уже этого было достаточно, чтобы угадать смысл, но музыкант не успокоился. Он был уверен, что камень подходит его знаку зодиака, и решил в этом убедиться. Настя не стала бы такие вещи пускать на самотёк. Информация в интернете нашлась быстро и заставила мужчину счастливо рассмеяться, забыв обо всём. Это было так очаровательно, что даже скептичные взгляды Самойлова-младшего не помешали ему умилиться. «Гранат издавна являлся символом любви, верности, преданности и мужества <…>, помогает в творчестве, отношениях, дарит удачу <…>, наиболее благоприятен для Водолеев, Львов и Козерогов». Огненно-красный камень, подходящий обоим. Красивый жест, значение в каждой мелочи. Так заморочиться с подарком может только любящий человек. Время отлёта приближалось. Младший Самойлов растолкал брата, и они, быстро собравшись, помчали на всех парах в аэропорт. Вёл машину снова Глеб. Братья успели на самолёт буквально в последние минуты. Теперь оставалось только ждать. Вадим быстро уснул, а Глеб снова пустился в лабиринт нелёгких мыслей, над которыми властвовала она… Царствие её было непоколебимо. Девушка сидела на инкрустированном троне в алмазном венце на русых локонах, уверенная, что никому на свете не удастся свергнуть её неоспоримую власть. Столица Урала встретила музыкантов такой же жарой. Глеб хотел сразу же отправиться к Насте на такси, но Вадим настоял, чтобы сначала заехали за его машиной. Это и быстрее, и удобнее. Младший брат был вынужден согласиться с доводами рассудка, но попросил мужчину не задерживаться нигде. Глебу не терпелось увидеть Настю, прикоснуться к ней, поцеловать её. И с этим желанием пришлось уже примириться Вадику. Про то, чтобы позавтракать, Самойлов-старший даже заикаться не стал. Манипуляции с транспортом отняли ещё часа два времени. Казалось, ещё чуть-чуть, и Глеб сойдёт с ума, полезет на крышу автомобиля от нетерпения. Сердце от предвкушения встречи, которая хоть и не сулила радостных эмоций, кроме как самых извращённых, работало, не жалея себя. Желание встретиться не подчинялось логике и разуму, росло в геометрической прогрессии, было сходно с наркотической зависимостью. Глебу казалось, что если он не увидит Настю, то непременно умрёт. Поэтому, когда машина Вадима подъехала к знакомому дому, Самойлову-старшему пришлось удерживать брата за руку, чтобы тот не летел, как ураган, без малейшей надежды на успокоение. - Глеб, подожди! Не беги как сумасшедший! Только Настю напугаешь… Ты весь на эмоциях, а тебе нужна сейчас холодная голова, иначе всё пойдёт прахом. Младший брат посмотрел на Вадика, как на безумного: - Давай моей холодной головой будешь сейчас ты. Для этого я и попросил тебя о помощи! Пошли давай, нечего сидеть! Музыкант сорвался с водительского места, но был принуждён в растерянности остановиться возле подъезда. Остатки разума говорили, что звонить в домофон напрямик Насте не стоит. Нужно было что-то придумать. Внезапно на губах Глеба заиграла улыбка. Решение проблемы пришло очень быстро. Как только к брату подошёл его спутник, дверь безропотно впустила визитёров в недра парадной. Встреча неизбежно состоится, в этом не было никаких сомнений.