На глубину с тобой

Ляг, отдохни и послушай, что я скажу.

«Агата Кристи» – «Как на войне»

Девушка сидела на кухне Самойловых, обняв руками горячую кружку. Гостью колотил нервный озноб, она думала о Глебе, от которого до сих пор не было никаких известий. - Ты напрасно нервничаешь, — успокаивал молодую женщину Вадим. - Я более чем уверен, что с ним всё в порядке. Он может быть где угодно сейчас. Как-никак новогодняя ночь, все бары и рестораны открыты. Наверное, он просто решил накидаться… Настя изменилась в лице: - Что ты говоришь? Сейчас уже утро, все питейные заведения наверняка закрыты. Даже если Глеб успел куда-то зайти, то как он в пьяном состоянии домой доедет? Вадик понял, что только усугубил положение: - Ну, может быть, и не напился… Может он… — догадка одновременно блеснула в голове у сидящих. - Да нет, невозможно! Забудь, о чём я сказал. Глеб не мог это сделать! Настя была другого мнения. Девушка мысленно вернулась на пять месяцев назад. Всё как тогда: Глеба никто не мог найти, и телефон не отвечал. - Всё нормально, я сама сказала ему уходить. Будет логично, если твой брат, услышав это, вернётся к Тане. Так и должно быть. И лучше бы он действительно был у неё, а не за рулём в нетрезвом виде. - Нет, это не логично! Глеб не может быть у Тани! Между ними уже давно ничего нет. Они и вместе-то не живут! – горячо возразил Самойлов. - Самое время скрепить семейные узы, — твёрдо заявила девушка, но голос не мог скрыть внутреннего надлома. - Новый год всё-таки. Можно начать жизнь с чистого листа. - Глеб хочет начать всё сначала, но не с Таней. И ты это знаешь… Настя опустила взгляд на стол. Поднимать эту тему ей не хотелось. - Вадик, позвони, пожалуйста, Тане. Узнай, у неё ли Глеб. Если он с ней, я успокоюсь и поеду домой спать. - Ты можешь остаться у нас, — заверил мужчина. - Нет, мне здесь делать нечего. Так позвонишь? Я сама не могу, мы не так близко знакомы. Да и номера её у меня нет. - Хорошо, как скажешь… — покорился музыкант. Настя на протяжении всего разговора Вадима с невесткой сидела, не поднимая глаз. Было больно, но девушка готова перетерпеть: только бы страшные фантазии остались во сне. Вадик старался говорить тихо, не привлекая к себе внимания. Он не хотел сыпать соль на незатянувшуюся рану, хотя и понимал, что это неизбежно. - Таня, привет ещё раз. Скажи, Глеб не с тобой сейчас? - С чего бы это? – ответил женский голос с насмешкой. – Советую поискать его у твоей возлюбленной. Скорее всего, они сейчас вместе… - В том то и дело, что нет, — пояснил Самойлов. - Глеб не отвечает на вызовы, и у Насти его быть никак не может. Он не звонил тебе? Не писал чего-нибудь? - Нет, ничего не было: ни вызовов, ни сообщений, — Таня сменила издёвку на рассудительность. - Скорее всего, мой муженёк просто решил вне дома напиться. Обычная практика. - Ладно, позвони, если Глебка даст о себе знать… - Хорошо, но сомневаюсь, что он появится в моей гостинице. Вадим положил трубку. - У Тани его нет. Как я и говорил. - Где же Глеб тогда находится? Почему не отвечает на звонки? - Не знаю, но убеждён, что повода для беспокойства нет, — уверил Вадик, хотя и сам стал немного нервничать. Внезапно на кухне появилась Ирина Владимировна. Она с удивлением посмотрела на парочку. - Настя? Я, если честно, и не надеялась, что ты вернёшься сегодня. А что вы здесь сидите? Шли бы спать, ещё очень рано. Вадим и Настя не знали, что сказать. Говорить о причине их заседания не хотелось, но и лгать не представлялось возможным. Молодая женщина страшно побледнела. Самойлова догадалась, что от неё что-то пытаются неумело скрыть. - Что случилось? И где Глеб? В это мгновение гостья не выдержала и заплакала. Ирина Владимировна побледнела и крепко схватилась за спинку стула. - Что с ним? – в третий раз задала она вопрос присутствующим. - Мам, — подскочил к женщине Вадим, — ты о плохом не думай. Сядь, пожалуйста… Уверен, что с ним всё хорошо. Сейчас мы не знаем, где Глеб, но, думаю, он скоро объявится. Настя просто очень разнервничалась и приехала сюда. Только и всего. Никакого повода для беспокойства нет. - Так, рассказывайте всё как было, — приказала Ирина Владимировна, садясь на стул. - И не вздумайте ничего приукрашивать. Это вас обоих касается. Я жду! - Глеб приехал ко мне домой, — начала рассказывать девушка, глубоко дыша, чтобы не расплакаться снова и не обеспокоить пожилую женщину ещё сильнее. - Он хотел поговорить со мной… и мы это сделали. Я дала понять Глебу, что между нами ничего уже быть не может, сказала, чтобы возвращался к жене. Он ушёл. Я потом легла спать, но проснулась от страшного сна. Чтобы успокоить нервы, я решила позвонить Глебу, узнать, что он благополучно добрался, и у него всё хорошо… — несмотря на все старания девушки, нервы у гостьи снова сдали. - А телефон молчит! Дома его нет, и Таня, даже Таня ничего про него не знает! - Это всё? – строго спросила хозяйка. - Да! – воскликнул Вадик. – Я и Настя его сейчас ждём. И обязательно дождёмся. Может, ещё ляжешь спать, мама? Мы тебя разбудим, когда ситуация прояснится. - Полагаешь, я лягу спокойно отдыхать, не имея никакого представления о месте пребывания младшего сына? Если ты так думаешь, то очень плохо меня знаешь, Вадик. А вот Насте лечь не помешает – у неё истерика сейчас будет. - Нет, я не лягу, — упрямо покачала головой гостья. – Как я могу лечь спать, если это я всю кашу заварила! - Глупости говоришь! — возразила Ирина Владимировна. - Ни в чём ты не виновата! Мой сын никогда не будет спрашивать разрешения, если что-то захочет сделать, и тебе это известно. Прекрати плакать, девочка… Вдохни глубоко. Пожилая женщина поднялась и подошла к гостье в надежде успокоить. Жилистые руки тихонько гладили Настю по голове. Самойлова разделяла беспокойство учительницы, но жизненный опыт не позволял поддаваться панике. Вадим взял кружку у молодой женщины и вылил остывший чай в раковину. Лучше заварить другой: покрепче и послаще. Ирина Владимировна заметила действия сына. - Добавь в чайник мяту и мелиссу, — попросила хозяйка. - Они в навесном ящике возле окна. Старший Самойлов быстро заварил свежий чай. Его движения были чёткими и выверенными. Очень скоро перед Настей и Ириной Владимировной появились чашки, полные ароматного напитка. - Пей! — приказала Самойлова девушке. — Тебе нужно прийти в себя. Молодая женщина послушно пригубила кружку и нерешительно сделала глоток. Горячая жидкость обожгла кожу, и гостья поморщилась. - Пей аккуратнее, — тихо попросил Вадим и сел на стул рядом с Настей. Исполнить рекомендацию подруга не успела. Чуткий слух уловил звук поворачиваемого в замочной скважине ключа. Забыв обо всём, бывшая журналистка выскочила в коридор. Шорох прекратился. Это было похоже на умопомешательство. Ирина Владимировна и Вадик вышли из кухни вслед за гостьей. - Наверное, показалось, — предположил музыкант. - Никого нет. Настя тяжело вздохнула, но потом резко подошла к входной двери и распахнула её, открыв предварительно все замки. Она не ошиблась, ей не послышалось. Это был он! Глеб, действительно нетрезвый, увидев Настю, тут же обнял её и зарылся лицом в растрёпанные волосы. Девушка испытала в эту секунду целую гамму чувств: от возмущения и злости до ошеломляющей радости. Какое счастье, что с Глебом всё в порядке! Какое счастье! Но даже хорошие новости не позволяли ей ответить на объятье, а потому она довольно скоро отстранилась и отошла на пару шагов назад. - Бросила меня… — грустно сказал Глеб. - Где ты был? – строго спросил Вадик, пока Ирина Владимировна молча наблюдала, как её сын пытается снять ботинки. - То тут… то там… а, впрочем, всё это уже неважно… Твою мать, я сниму эти ботинки?! - Настя телефон оборвала тебе! Ты почему не отвечал? – не отставал старший брат. - Правда? – тихо спросил мужчина, подходя в одном ботинке к гостье. Взгляд его был прикован к девушке. Настя с негодованием посмотрела на Самойлова-старшего, а потом опустила очи долу. - Всё это уже неважно… — отозвалась она его же фразой. - Ты ботинок не снял. - А, да чёрт с ним!.. – сказал он заплетающимся языком со счастливой улыбкой на губах. - Вадик, — обратилась Настя к Самойлову-старшему, — уложи, пожалуйста, Глеба спать. Приключений на сегодня достаточно. Отдых пойдёт на пользу. И не только ему… Девушка подошла к вешалке с намерением взять свою зимнюю куртку. С Глебом всё хорошо, а это значит, что здесь ей делать больше нечего. Почти сразу молодая женщина была остановлена. Она с недоумением посмотрела на музыканта, схватившего её за руку. - Насть… подожди, я хочу поговорить с тобой! - Глеб, сейчас не самое подходящее время для беседы. Тебе нужно поспать. И мы, как мне кажется, уже всё обсудили. - Но я должен поговорить, — продолжал горячо убеждать музыкант, — я должен поговорить с тобой. Это очень важно! Пожалуйста, пожалуйста… я должен одну вещь сказать. Пожалуйста! На гостью навалилась нечеловеческая усталость. Мольба Самойлова трогала её за живое, и девушка вовсе не была склонна к жестокости, но она не считала возможным для себя пойти у мужчины на поводу. - Прости, но нет, — твёрдо сказала она и, высвободив руку, всё-таки сняла пуховик с вешалки. Глеб не растерялся и с невиданной для пьяного человека ловкостью схватил Настины ботинки, спрятав их за спиной. - Верни, пожалуйста, мою обувь, — попросила девушка. - Вот поговорим, тогда отдам, — пообещал музыкант. На помощь Насте подоспел Вадим. Ирина Владимировна же махнула рукой на разборки молодых и ушла отдыхать. С Глебом всё в порядке – это главное. Остальное не имеет значения. Всё равно её план стараниями сына и невестки потерпел крах. Вот пусть голубчик и расхлёбывает теперь всё сам. Она вклинится в ситуацию, если только совсем будет беда. - Глеб, Насте тоже нужен отдых. Она поспала всего ничего. Из-за тебя, между прочим, — пытался убедить брата Вадик. - Пусть остаётся у нас, — младший Самойлов был непреклонен. - Но прежде мы должны поговорить! Вадим что-то хотел возразить, но Настя опередила защитника. - Хорошо, я согласна, но после этого ты сразу перестаёшь меня удерживать и идёшь отдыхать. Ну, что тебе хотелось сказать? - Пойдём в спальню, — безапелляционно предложил мужчина. - Дни, когда мы с тобой ходили в спальню, давно миновали, — заявила молодая женщина. - Я бы не был так уверен, — тягуче проговорил Глеб. - В жизни всякое бывает. Но сейчас у меня в отношении тебя не было неприличных мыслей. Почти. Я просто хотел, пока мы говорим, готовиться ко сну, чтобы исполнить твоё приказание. Ну так как? Против таких аргументов возразить было особо нечего, поэтому скрепя сердце Настя согласилась. - Ладно, пошли… - Подержи, пожалуйста, — попросил Вадима брат, передавая ему злосчастные ботинки и нетвёрдо направляясь в спальню. Вадику и Насте оставалось только переглянуться. Устало вздохнув, девушка зашла в комнату вслед за музыкантом. - Так что ты хотел сказать? – повторила вопрос гостья, наблюдая за тем, как мужчина стягивает с себя забытый ботинок. - Я хотел сказать, что ты очень красивая… - Это всё? – удивилась молодая женщина. – Ради этого я стою сейчас здесь без возможности поехать домой? - Нет, не всё… ещё я должен сказать, что очень тебя люблю. Очень. Я помню все твои слова. До последнего… Но это ничего не меняет… Я тебя не оставлю… больше никогда не оставлю. И я знаю, что ты скажешь об этом, но я не отступлюсь. Вопреки всему, исповедь заставила Настю глубоко смутиться. Все язвительные слова внезапно покинули её голову. Девушка поняла, что сейчас лучше выхода, чем побег, ей не найти. - Для меня твоё признание тоже ничего не меняет, — наконец сказала она. - Ложись спать. - Нет! – воскликнул музыкант, подлетая к любимой и удерживая её за плечи от побега. – Я ещё не всё сказал… Настя вспыхнула. И снова знакомые руки заставили нестись сердце галопом. Она отстранилась, стараясь не смотреть на мужчину. Губы напоминали пустыню, гостья боролась с острым желанием облизнуть их. - Говори, только быстро… Я устала и хочу домой. - Всё это время я много думал о твоих словах, — продолжил музыкант, получивший право говорить, — и решил… - Что ты делаешь? – перебила молодая женщина, во все глаза смотря, как Глеб пытается освободиться от верха. – Это не может подождать моего ухода? - Ты же сама сказала готовиться ко сну… Я послушно исполняю твой приказ. К тому же ты видела меня без одежды, и тебе это даже нравилось… На стеснительность это не похоже, — рассуждал мужчина и тут же усмехнулся: — Значит, тебя волнует моя нагота… Девушка поняла, что сама загнала себя в ловушку, показав преступную слабость. Даже в нетрезвом состоянии Глеб сумел прочитать возлюбленную как открытую книгу. Придумать и сказать что-то язвительное в ответ Настя не успела. Самойлов запутался в кофте и, в стремлении скинуть с себя предмет одежды, запнулся о собственный ботинок, брошенный в небрежности посередине комнаты. Молодая женщина в последнюю секунду предотвратила возможное падение, подхватив музыканта и стараясь вернуть ему устойчивое положение. Лишь мгновение спустя Настя осознала, что руки её прикасаются к обнажённому телу. Хладнокровно думать это обстоятельство не позволяло. Дико разозлившись на себя, она яростно схватилась за края несчастного лонгслива и стянула ткань через голову. Лицо филолога пылало. - Я страшно возбуждаюсь, когда ты меня раздеваешь, — поделился фактом музыкант. Девушка отскочила назад, словно кошка, ошпаренная кипятком. - Дальше сам справляйся! Движимая яростью и желанием прекратить издевательство над собой, она подошла к кровати музыканта и стала разбирать постель, дабы Глеб смог как можно скорее лечь и прекратить нелепую комедию. - Ложись, кровать готова, — сообщила Настя, твёрдо решив не смотреть, как мужчина снимает с себя джинсы. Периферийным зрением молодая женщина заметила, что младший Самойлов недоумённо смотрит на постель, встряхивает одеяло и подушки, словно пытаясь что-то найти. - Что ты делаешь? – удивилась девушка. – Ложись спать! - Ищу твою фотографию… я точно помню, что в прошлый раз оставил её здесь. Наверное, мама её забрала. Пойду спрошу… Гостья снова отвела глаза от стыда за ситуацию, которую сама же и спровоцировала. - Можешь не спрашивать. У Ирины Владимировны фотографии нет. Это я забрала её… Тебе она без надобности. - А как ты её нашла? – поинтересовался с улыбкой Глеб, нисколько не рассердившись. – Неужели спала на моей кровати? А мама говорила, что тебя и на аркане к нашей комнате не дотащишь… Настя была готова провалиться сквозь землю от позорного разоблачения. - Я нашла её случайно вчера вечером. Здесь лежало моё платье, — сказала она в попытке оправдаться, покраснев, как её праздничное одеяние. — Повторяю, тебе эта фотография без надобности. - Ошибаешься, — чуть не мурлыча от удовольствия, возразил Глеб, — она мне очень нужна. Как и ты, впрочем. Я не смогу без неё уснуть. Раз фотографии нет, то придётся тебе её заменить, — заявил мужчина очевидным тоном. - Ни за какие сокровища! – воскликнула молодая женщина и, полная негодования на себя и на музыканта, собиралась уже покинуть комнату. Но в эту секунду в спальню зашёл Вадим, привлечённый шумом. Настя в очередной раз вспыхнула, хотя, казалось, сильнее покраснеть уже невозможно. - Что у вас здесь происходит? – задал совершенно естественный вопрос Самойлов-старший, с недоумением глядя на полуголого музыканта и пунцового филолога. - Если говорить в двух словах, то твой брат пытается затащить меня в постель, — пожаловалась девушка. - Глеб! – праведно возмутился Вадим. - Совершенно невинно! – бесхитростно оправдывался мужчина. – Просто как брат и сестра! Настя похитила свою фотографию и не хочет отдавать, а я без неё не усну. Приходится искать альтернативу… Вид у музыканта был совершенно простодушный. Посмотрев на него в эту секунду, никак нельзя было предположить даже наличие у него порочных мыслей. Но Настя всё равно ему не очень-то верила. А вот Вадим клюнул на удочку. - Полагаю, что для домогательства мой брат сейчас чересчур пьян, — предположил Вадик. - К тому же Глеб никогда не смог бы сознательно причинить тебе зло. Или принудить тебя к чему-то… - Я об этом даже не думала! – возмутилась филолог. Какое бы мнение Настя о музыканте ни имела, она была совершенно уверена, что на подобное зверство Глеб никогда не пойдёт. - Тогда исполни мою просьбу… я, правда, без тебя не усну, — жалобно попросил младший Самойлов. - Я, сам того не желая, от бессонницы замучу Вадима и маму. Последний раз! А потом я что-нибудь придумаю… Пожалуйста! Клянусь, с твоей головы и волос не упадёт. Молодая женщина уже хотела твёрдо отказаться, как наткнулась на умоляющий взгляд Вадима. Судя по всему, тот был уверен, что брат про бессонницу и неосознанные муки нисколько не приуменьшал. - Ты понимаешь, о чём просишь? – воскликнула девушка в негодовании. - Да, — не смутился Глеб. – Всего лишь о лекарстве от бессонницы. Вадик подошёл к гостье и прошептал ей на ухо: - Пожалуйста, согласись… При мне Глебка всё равно вольности бы не позволил. Дождись хотя бы, пока он уснёт. Потом уедешь… Ты же знаешь, какое у него упрямство… - Наслышана, — проговорила филолог, зло взглянув на Вадима. - Хорошо, я согласна, но если хоть что-то… Глебу страшно не понравилось, что старший брат напевал Насте шёпотом какие-то серенады, но, по крайней мере, согласие было в шляпе. - Что? «Дышите в ухо, что там за углом»? – от язвительной реплики он всё-таки не смог удержаться. - Ложись уже, горе луковое, и скажи Вадику спасибо! Я делаю это только ради спокойствия Ирины Владимировны, — ответила Настя с крайним недовольством. Глеб счастливо улыбнулся и послушно лёг в постель. - Нет, — пробормотал он, радостно жмурясь, — луковым я быть не согласен. Я помню, что ты терпеть не можешь репчатый... - Двигайся! — потребовала она, проигнорировав реплику. Самойлов без прекословия выполнил и это. С видом небывалого возмущения молодая женщина легла на узкую для двух человек постель. Мужчина же, движимый самой трепетной нежностью, укрыл девушку одеялом и, крепко обняв возлюбленную, с блаженной улыбкой уткнулся лицом в область шеи. Дыхание, как по команде, действительно стало очень умиротворённым. Вадим к этому времени уже зашторил плотно окна. На улице ещё темно, но утро полноправно вступило в силу, а значит, рассвет скоро должен был прийти в город. Настя знала, что сумрак в комнате ей не поможет. Не в пример Глебу, она вряд ли сможет заснуть.