На глубину с тобой

Расскажи мне высокую правду

Своей суровой жизни.

Глеб Самойлов – «Убийство»

Открытие, произведённое вчера, выбило почву из-под ног у учительницы. Она не знала теперь, какой путь избрать, что делать. Разумеется, девушка не любила Константина Михайловича, но она испытывала к нему чувство, очень похожее на уважение. Несмотря на их прошлый разговор, произошедший в Рождество, можно было с уверенностью сказать, что художник ничем себя не запятнал. Но это, конечно, не повод становиться его женой. Настя решила, что пойдёт на день рождения. В пользу этого говорило следующее: во-первых, её пригласили. Во-вторых, в приглашении не было ничего предосудительного. Никто ей предложение руки и сердца не делал. Она не собирается с художником флиртовать или как-то иначе демонстрировать женский интерес. В-третьих, филолог расскажет о предстоящем походе Глебу. Ей хотелось быть с ним честной. Независимо от того, сведёт её судьба с художником или нет, она не собирается вести двойную игру. Ирина Владимировна сказала, что решение о замужестве за ней. Сейчас филолог создавать семью не собирается. А если бы и собиралась, то явно не с петербуржцем. Тот, кто безраздельно поселился в голове девушки, не оставлял её одну, даже находясь на расстоянии. Общение из реального перетекло в виртуальное, но не стало от этого менее интенсивным. Порой Насте казалось, что Глеб никуда не улетал, и она, вернувшись домой с работы, непременно застанет его в квартире. Последний урок подходил к концу. Педагог решила не задерживаться и сразу идти домой. Сегодня должны привезти подарок Вадима. И хоть подруга испытывала некоторый ужас перед этим, любопытство её тоже не покидало. А здоровую любознательность можно разрешить только эмпирическим путём. Направляясь к выходу из школы, учительница сухо кивнула историку. Слава богу, она ушла раньше, чем педагог успел застать её в кабинете. Ещё один из предполагаемых женихов. Его намерения были видны невооружённым глазом, только отвечать на них согласием Настя собиралась ещё меньше, нежели на возможное предложение от художника. Лучше муки ада, чем такой супруг, как Лёша! Историк был по знаку зодиака Раком. Вода. Две стихии из четырёх известны. Остались лишь огонь и воздух. Ответ на то, кто это мог быть, очень притягателен, но едва ли возможен. Вадим был воздухом, а Глеб – огнём. Чудо, если она станет женой Самойлова-младшего. Да только этому не бывать. Вадим тоже не мог оказаться её мужем. Против Глеба музыкант не пойдёт, да и знает, что Настя не отвечает ему взаимностью. В браке, где любит только одна сторона, нет никакого смысла. Если огонь и воздух – Самойловы, то жизнь должна перевернуть всё с ног на голову. Это возможно, но маловероятно. Скорее всего, девушка кого-то упускает из виду. Впрочем, время покажет. О проблемах лучше думать по мере их поступления. Как будет, так будет. Плетью обуха не перешибёшь. Да и сейчас есть занятие поважнее. Время до вечера, когда должны предположительно привезти подарок, шло медленно. Настя успела переделать всё по дому и работе, но посыльных не было. Любопытство томило по страшному. Когда все разговоры про подарок стали казаться молодой женщине чуть ли не забавной шуткой, в дверь позвонили. Хозяйка пошла открывать. Пред её взором предстал незнакомый мужчина в рабочей униформе. Он держал в руке планшет, где была накладная, на которой следовало расписаться. Что Настя и сделала, одолеваемая крайней заинтересованностью. Она так и не успела рассмотреть, за что поставила подпись. - Не закрывайте дверь, — попросил рабочий и стал спускаться по лестнице. Девушка кивнула и принялась ждать. Ещё чуть-чуть, и покров тайны будет сорван. Подарок габаритный – в этом нет сомнений. Настя посочувствовала грузчикам. Наверное, они от всей души материли как отправителя, так и получателя. Нужно будет дать им чаевые, чтобы компенсировать неудобства. Однако молодая женщина зря переживала за спины работников. Их груз не был похож на плюшевого медвежонка, но и не пугал огромными размерами. Настя пустила в квартиру двух мужчин с таинственными продолговатыми коробками в руках, заинтригованная пуще прежнего. - Проходите, пожалуйста, сюда, — хозяйка провела грузчиков в гостиную. Что бы Вадим ни подарил, разумнее разместить это там, где было свободное пространство. Мужчины аккуратно положили свой груз и снова ушли за остатками заказа и необходимыми инструментами для сборки. Коробки были запакованы таким образом, что по внешнему виду невозможно понять, какой предмет находится внутри. Самойлов, скорее всего, позаботился о сохранении секрета до последнего. Настя была почти уверена, что в коробках лежит книжный шкаф в разобранном виде. Подарок, безусловно, практичный – места для хранения книг никогда не бывает слишком много. Девушка решила сердечно поблагодарить друга за такой знак внимания. Практичность и ненавязчивость дара очень нравились молодой женщине. Рабочие вернулись и стали бережно распаковывать коробки. В ту же секунду, как показалась их внутренность, Настя поняла, сколь жестоко она ошиблась. В одной из тар на неё смотрел ряд белых и чёрных клавиш. Вадик подарил ей цифровое фортепиано в деревянном корпусе. Решил помочь ей с выбором хобби. Музыка всю жизнь манила девушку, но Настя всегда была слушателем и никогда – исполнителем. Молодая женщина не проверяла у себя наличие музыкального слуха, пела только наедине с собой, не брала в руки инструментов. Мир, в котором Самойловы прибывали с детства, был от неё дальше, чем луна. Хотелось ли Настя попробовать свои силы в таком хобби? Безусловно. Но страх всегда оказывался сильнее желания. Филолог не знала, что ей со всем этим делать. Оставалось надеяться, что братья не бросят её с великолепным инструментом на волю случая. А фортепиано действительно было великолепным… Дерево корпуса лоснилось от электрического света, клавиши ослепляли белизной и манили чернотой. Рабочие ушли, оставив после себя беспорядок. В руках Настя держала дополнение к подарку: несколько учебных пособий по фортепиано. Девушка пролистывала их с интересом, впрочем, не надеясь, что информация, напечатанная там, будет ей понята. Между страницами одной из книг забелел конверт. Даритель написал сопроводительное письмо. Сев на диван, окружённая пустыми коробками, девушка, распечатала послание. Знакомый почерк вещал следующее: «Настенька, поздравляю тебя ещё раз с днём рождения и надеюсь, что ты примешь мой скромный дар… Я взял на себя смелость и решил помочь тебе с выбором хобби. Идея возникла у меня после нашего примирения. Помнишь тот разговор? Я не раз замечал, с каким восхищением ты наблюдала за тем, как я или Глеб играем на инструментах. Мой подарок не должен пройти мимо тебя. Ничего не бойся: и я, и Глеб с удовольствием поможем всё освоить. У тебя обязательно всё получится. Особенно с такими учителями… В дополнение к фортепиано я купил несколько хороших пособий по сольфеджио и специальности. Там всё доступно написано. Можешь потихоньку их изучать, пока мы с Глебом ездим по разным городам, ожидая первой возможности вернуться в Екатеринбург. И, разумеется, ты всегда можешь позвонить, чтобы что-то уточнить. Я буду только рад. Желаю тебе большого успеха и с нетерпением ожидаю момента, чтобы увидеться с тобой вновь! Твой преданный друг, Вадик». - Скромный подарок… — буркнула Настя, ещё раз посмотрев на фортепиано. – Мажоры, мать твою… Инструмент оказался совсем нескромным. Вадим бессовестно слукавил в письме, и не один раз. Послание было откровенным по слогу, вероятно, потому, что на бумаге легче высказать правду, которую в обычной жизни приходилось скрывать. Чувства Вадика никуда не исчезли, они сквозили в каждой строчке. «Преданный друг» обманул… Или же Настя видит любовь там, где её нет. Девушка не могла выкинуть письмо, но и Глебу его показать не представлялось возможным. Учительница уверена, что оно способно вызвать конфликт между братьями. Внешне в нём не было ничего предосудительного, но общее ощущение совсем иное. Насте казалось, что Вадик признался ей в любви. Осознавать это было очень неуютно, ведь ответить взаимностью она не могла. Появился соблазн разорвать письмо, уничтожить улики преступления, которого молодая женщина не совершала. Рука не поднималась. Вадим не заслужил такого пренебрежения. Как ни тяжело, но Настя вложила конверт в одну из многочисленных своих книг, молясь всем богам, чтобы её размышления оказались лишь плодом больного воображения. Нужно позвонить Вадику и поблагодарить за подарок, однако сил на это не было. Видимо, старший Самойлов почувствовал что-то, потому что позвонил сам. Подруга приняла вызов. - Привет, — поздоровалась она, ощутив прилив неловкости. - Привет, — улыбнулся собеседник. – Привезли подарок? - Привезли, — подтвердила молодая женщина. – Огромное спасибо! Только боюсь, не в коня корм. А если у меня слуха нет? Что тогда делать будем? - У тебя есть слух, — рассмеялся Самойлов. - Откуда такое убеждение? – удивилась девушка. - Я слышал, как ты поёшь, — просто ответил он. – Это было в марте... Ты пела и думала, что тебя никто не слышит. Настя захотела провалиться под землю. Ужас какой! Она иногда любила подпевать, но никогда не собирала свидетелей этого действа. И уж конечно, она предпочла бы умереть, чем пропеть хоть строчку перед Самойловыми. - Позорище… - Неправда, у тебя очень милый голос. Только умения не хватает. - Вадик, пожалуйста, больше ни слова! - Хорошо, как скажешь, — улыбнулся Вадим. – Но слух у тебя есть, можешь не сомневаться. Девушка сгорала от стыда. Она была готова поспорить на свою библиотеку, что Самойлов значительно преувеличил её вокальные данные, чтобы не обидеть. Но, с другой стороны, музыкант не стал бы дарить такую дорогую вещь, если бы не был уверен, что Настя справится с его освоением. Хотя ему, скорее всего, не привыкать разбрасываться деньгами. Подумаешь, потратить около двухсот тысяч ради каприза… Мелочи жизни. - Как бы то ни было, — молодая женщина решила переменить тему, — подарок вышел очень внушающим. Не обязательно было так тратиться! - Позволь не согласиться, — возразил мужчина. – Если есть возможность, то обучаться нужно на качественном инструменте. Говорю как профессионал. У тебя с этим всё в порядке. И вообще, мои расходы – не твои заботы. Считай покупку фортепиано блажью рок-музыканта. Теперь у меня есть повод чаще видеться с тобой. За такую роскошь я готов дорого заплатить. Гораздо дороже, чем стоит преподнесённый подарок. - Вадик… — укоризненно произнесла собеседница, надеясь, что тон голоса отрезвит друга. - Знаю, ты любишь Глеба. И он тебя любит. Я не собираюсь встревать между вами. Тебе известно, как вы мне бесконечно дороги. Но, Насть, мои чувства никуда не делись. У меня не было в планах навязывать их тебе, но отказаться от счастья видеть тебя почаще я не могу. Не отвергай мою молчаливую преданность, она ведь не приносит тебе никакого вреда. - Я не хочу, чтобы ты страдал… — прошептала девушка, чуть не плача от сочувствия. – Мне жаль, что всё сложилось таким образом! Вам не нужно было искать меня. Возможно, вы были бы счастливее… С глаз долой, из сердца вон. - Как можно быть счастливым без тебя? Не буду говорить о себе. Твой уход я переживал очень болезненно. Чёрт со мной! Но Глеб… Настя, он искал тебя до умопомрачения. Перевернул бы всю планету вверх тормашками. Ты к дьяволу, а он к самому сатане за тобой… И на его месте я поступил бы точно так же. Только я не являюсь счастливым обладателем такого права. Не буду врать: я стал бы счастливее, ответь ты мне взаимностью. Но не вини себя за то, что сделать этого не можешь. Любить тебя – мой выбор. И мне нравится идти этой дорогой. Никто не убедит меня свернуть с пути, пока я сам не захочу. Надеюсь, я уговорил тебя не играть лишний раз в благородство? - Уговорил, — эхом отозвалась подруга. – Но довольнее от такой перспективы я не стану. Ты не заставишь меня радоваться этому треугольнику. Какие бы доводы ни приводил! - Мне хватит и того, что ты от себя не отвергаешь. А что будет в будущем, никто не знает. Жизнь может круто повернуться. - Это уж точно, — согласилась Настя, вспомнив про гадание и свои предположения о возможном будущем. Чтобы не предаваться грустным мыслям, девушка стала расспрашивать музыканта об основах игры на фортепиано, стараясь вникнуть в любую мелочь. Это здорово помогло отвлечься. Друзья проболтали так до тех пор, пока Вадима не позвали по работе. Собеседники распрощались, пообещав не терять связь. Учительница отключилась и грустно посмотрела на телефон. Глеб ей сегодня не позвонит. У него должен быть концерт, а после усталость не позволит ему поддерживать разговор на том уровне, на котором влюблённым хотелось. Что ж, Настя с этим не спорила, а в какой-то степени даже испытывала мазохистское удовлетворение. Если они будут мало говорить, если Глеб будет поглощён работой, женой, которая упорно гастролировала вместе с группой, то чувство страсти, испытываемое к филологу, станет угасать. Музыкант вернётся к исходной точке и снова обретёт семейное счастье. Гадание исполнится. Порядок будет восстановлен. «Привычка свыше нам дана: замена счастию она», — поэт был прав. Настя привыкнет к своей участи, за кого бы ни пришлось выйти замуж. Подобие счастья станет фальшивой монетой, которой молодая женщина заплатит за жизнь с нелюбимым. Все страсти улягутся, и через непродолжительное время нынешние любовники смогут пройти мимо друг друга так, как будто не были знакомы. Нужно лишь дождаться, когда сама судьба разрубит гордиев узел. Насте больше ничего в принципе и не остаётся. Только ждать и наблюдать. Немного потренировавшись в новом хобби, молодая женщина легла спать. Полученные знания блокировали мысли о жребии, которого вряд ли получится избежать. Нужно будет поблагодарить Вадика за подарок ещё раз! Отличная панацея от разбивающегося сердца. Другое подношение – медальон, еле виднелся в полумраке, но, прикованный к хозяйке цепочкой, напоминал своим весом о дарителе. «Всё равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б…». Настя готова нести её всю жизнь, но это не суждено. Её освободят. Девушка будет как бывший преступник, который не знает, что делать с полученной волей. Вернуться в тюрьму ей никто не позволит. Думая о будущей законопослушной жизни, молодая женщина уснула. По счастью, ей ничего не снилось, ночь оказалась спокойной. Раннее утро ознаменовалось привычным звонком будильника. От перспективы вынужденного подъёма настроение совсем не радовало, вставать не хотелось. Взяв в руки телефон, Настя обречённо вздохнула. Глеб звонил ей в два часа ночи. Она не услышала, потому что звук был выключен. Девушка тут же написала музыканту сообщение, полное сожаления. Может быть, сегодня вечером они смогут созвониться? Или гадание уже сейчас набирает обороты, и это начало конца? То, что Настя не ответила на звонок, казалось ей дурным предзнаменованием. Она наблюдала за катастрофой, которую уже не могла избежать. Однако молодая женщина рано предалась унынию. Не прошло и минуты после отправки сообщения, как Самойлов-младший позвонил сам. Возлюбленная тут же ответила. - Привет! – поздоровался столь любимый ей голос. - Привет, — улыбнулась собеседница. – Я думала, что ты спишь сейчас, и написала до востребования. Моё сообщение разбудило тебя? - Нет, не разбудило, — ответил музыкант, тоже не сдерживая улыбки. - Не знала я, что ты ранняя пташка, — хихикнула девушка. - А я думал, мы в прошлый раз выяснили, что я жаворонок. Но если без шуток, то я совсем не ложился. - Почему? – посерьёзнела Настя. – Спать обязательно нужно! - Не смог уснуть, не услышав тебя… - Глеб! – укоризненно воскликнула молодая женщина. – Нельзя же так! - Ничего с собой не могу поделать, это от меня не зависит. Я ведь говорил, что не способен уснуть без тебя. Мне нужно ощущать твоё присутствие, или слышать голос, на худой конец. - А когда это началось? – спросила собеседница, не скрывая сострадания. - После дня рождения. Помогал твой медальон и фотографии, надежда, что я всё-таки тебя найду. Сейчас мне этого недостаточно… Чем больше ты даёшь мне, тем большим я хочу владеть. Я не могу лишиться тебя ещё раз! - Ты меня не потеряешь, — заверила молодая женщина. – Отключать телефон я не стану. Звони в любое время… А сейчас тебе нужно поспать. - Нет, давай ещё поговорим, пожалуйста! Я ужасно по тебе скучаю. - Мои чувства очень сходны с твоими, — призналась Настя. – Мне тоже тебя не хватает. Всё не то и всё не так… У филолога мелькнула мысль, что оба они стали жертвами созависимости. Их жизни по какому-то странному стечению обстоятельств больше не воспринимаются по отдельности. Только вместе. Только вдвоём. Это звучало ужасно, было кошмарно, но ни Глеб, ни она сама, по-видимому, не хотели избавляться от столь сильной привязанности. По крайней мере, сейчас. Настя содрогалась от мысли, что мужчина не может уснуть без неё, но где-то в глубинах подсознания, там, куда она боялась заглянуть, закрадывалась извращённая радость. Очевидно, музыкант испытывает к своей избраннице настолько сильную страсть, что не может контролировать столь важные для организма процессы. Девушка отличалась от своего возлюбленного в этом плане. У неё не было проблем со сном, она смогла бы протянуть без Глеба не одно десятилетие. Только это существование страшнее смерти. Без души, без сердца, без любви. - До февраля ещё так много времени, — сказал рок-музыкант. – Мне нужна вся изобретательность своего ума, чтобы переждать разлуку. - Готова оказать любую посильную помощь, — улыбнулась Настя. – Пока ты хочешь этого, я останусь с тобой. Кто знает, что будет завтра? - Действительно, — согласился музыкант. – Мир – необъяснимая штука. В конце концов, я могу забеременеть. - Что? – в крайнем удивлении воскликнула молодая женщина. - Что? – переспросил мужчина. – Я думал, мы сейчас говорим о вещах, которые никогда не произойдут… Филолог рассмеялась, но достаточно быстро пришла в себя. - Никогда не говори «никогда». Жизнь действительно непредсказуема, — заметила она. – В конце концов, сколько раз мы расставались? - Я смотрю на это иначе, чем ты: сколько бы раз жизнь нас ни разлучала, мы всё равно в итоге остаёмся вместе, — возразил Глеб. - Что ж, — произнесла Настя, — не будем спорить. Жизнь всё расставит на свои места. - Конечно, ты убедишься со временем, что я был прав, — улыбнулся Самойлов. - Кое-кого исправить просто невозможно, — с нежностью произнесла девушка. - Только сейчас это поняла? - Нет, я подозревала нечто подобное и раньше. Но даже неисправимым нужен отдых. Пожалуйста, поспи до отлёта. Иначе я буду беспокоиться о тебе целый день… - Звучит соблазнительно: целый день твоя голова будет полна мыслями обо мне, — поддразнил мужчина возлюбленную. - Глеб! – возмущённо воскликнула Настя. - Всё-всё, сейчас лягу, — рассмеялся музыкант. – Ответь только на один вопрос: что на тебе надето? Для игры воображения. - Платье, — сообщила девушка, успевающая во время разговора собираться на работу. - Какое? – продолжал расспросы Самойлов. - Серое в клетку. Не знаю, помнишь ли ты его… - Помню, оно тебе идёт. Настя рассмеялась. - Что такое? – улыбнулся Глеб. - Я сейчас подумала об игре «Правда или действие», — поделилась мыслями филолог. - Давай сыграем, — предложил мужчина. - Кое-кто дал мне слово, что ляжет спать, — заметила молодая женщина. – До игр ли, после таких обещаний? - Одно другому не мешает, — отозвался Самойлов. - И то верно, — согласилась учительница, догадываясь, к чему клонит музыкант. – В таком случае раз ты мне загадал вопрос, я дам тебе действие: немедленно лечь в кровать и поспать. А со следующего раунда уже будем спрашивать как полагается. Идёт? - Идёт! – улыбнулся Глеб. – А ты не можешь мне загадать ещё одно действие? - Какое? - Например, позвонить тебе после концерта? - Пожалуй, можно, — включилась в игру любовница. – Я буду ждать от тебя звонка. - До встречи, радость моя! Удачной тебе работы! - А тебе приятных снов! - Они будут приятными только в том случае, если ты мне приснишься. - Надеюсь, что так и будет, — сказала Настя. – Клади же трубку… - Рука не поднимается, — пожаловался мужчина. – Я не могу наслушаться твоего голоса. - Я люблю тебя, — ответила молодая женщина и сразу отключилась. Сердце билось о рёбра, как бешеное. Настя тонула в озере сильных чувств. Трудно с таким багажом эмоций идти к психотерапевту сегодня, но встреча назначена, а работать педагогу есть с чем. Но пока по плану школа. Последний учебный день на неделе – большое облегчение для всех вовлечённых в систему образования. Настя двинулась навстречу рутине, и та приняла её в свои железные объятья. «Смешались в кучу кони, люди…». День пролетел быстрее, чем можно было даже осознать. Не задерживаясь на работе, девушка отправилась к врачу. Время сильно поджимало. Гонка оказалась бесчеловечной, филолог не успела даже обдумать, что, как и о чём она будет говорить. Последнее посещение было в конце года. Как всё поменялось с этих пор! Вот и медицинский центр. А в нём нужный кабинет. Сделав глубокий вдох, молодая женщина вошла в здание, теряясь в догадках о том, чем это посещение для неё обернётся.

***

«Это неправильные пчёлы. Совсем неправильные. И они, наверное, делают неправильный мёд…», — эта цитата возникла у Насти в голове сразу по выходу из медицинского центра. Либо её психотерапевт очень не очень, либо замысел врача настолько велик, что девушка не способна понять всю заложенную в терапию гениальность. Специалист выслушала посетительницу, та рассказала обо всех событиях и мыслях. В итоге врач порекомендовала ведение личного дневника. Мол, в голове у молодой женщины полная неразбериха, она мечется от одного решения к другому, потому что сама себя не понимает. Если Настя станет описывать на бумаге происходящее, не будет зарывать в песок свои мысли и чувства, то туман в голове рассеется, и всё станет ясно. Филолог относилась к этой рекомендации скептично, но всё же решила попробовать. Хуже уж точно не будет. Не подойдёт, значит, не подойдёт: в море полно рыбы, что-нибудь поймается. Девушка зашла в канцелярский магазин и купила себе большую тетрадь формата А4. Нужно же где-то всё это описывать! Приехав домой, проверив работы учеников, позанимавшись на инструменте, молодая женщина поняла, что подсознательно пытается оттянуть задание психотерапевта. Залепив себе мысленную пощёчину, она всё же села за стол и раскрыть чистую тетрадь. Лист сиял белизной. Ручка неуверенно легла в ладонь.