На глубину с тобой

О, Боже мой! О, Боже мой!

О, Боже мой! О, Боже мой!

Ты думаешь, он вернётся,

Если ты его называешь мной?

«The Matrixx» – «Нуар»

Если ты сможешь – возьми,

Если боишься – убей.

«Агата Кристи» – «Сны»

Настя стояла перед шкафом, раздумывая о том, в чём же ей пойти на день рождения. Скромный подарок – альбом с качественными репродукциями работ Альбрехта Дюрера – лежал, упакованный, на кровати в ожидании, когда его вручат будущему хозяину. Девушка надеялась, что не прогадала с выбором. Книга была хороша, но вдруг у Константина Михайловича уже есть такая? Или подарок покажется слишком непритязательным для человека его благосостояния? Ответ на эти вопросы молодая женщина вряд ли найдёт. Художник слишком воспитан, чтобы показывать своё недовольство и разочарование. Но ситуация всё равно щекотливая. Как бы то ни было, новый подарок искать уже поздно, а вручать деньги – пошло. Пусть уж будет как будет. Зазвонил телефон. Филолог мгновенно догадалась о личности входящего абонента. Конечно, это был Глеб. - Здравствуй! – настроение у Насти сразу улучшилось. - Привет, — улыбнулся музыкант. – Собираешься на главное торжество столетия? - Да, — ответила девушка. Она рассказала мужчине о приглашении Константина Михайловича. Самойлов, естественно, большого восторга от этой новости не испытал. В возлюбленной своей он не сомневался, но вот художник ему не нравился. - Я не буду там долго задерживаться, — успокоила Настя Глеба. – Я ничего к нему не испытываю. Всё, что у меня есть, принадлежит тебе. - Знаю и не хочу выглядеть тираном в твоих глазах. Но если бы я сейчас был рядом с тобой, я бы попытался тебя переубедить. - И каковы были бы аргументы? — улыбнулась молодая женщина. - Позволь их не раскрывать до поры до времени. Я их продемонстрирую, когда вернусь в Екатеринбург. - Думаю, у меня не получится устоять перед железными фактами, — продолжала флиртовать девушка, напрочь забыв, что ей нужно собираться. - Конечно! Я всегда гордился своей логикой и умением побеждать в спорах. - Охотно верю… тем более, я не раз испытывала мощь твоего интеллекта. На себе… или в себе… Оба играли друг с другом, получая от этого колоссальное наслаждение. - Я могу продемонстрировать, на что способна моя логика. К примеру, через динамик телефона слышно, как ты передвигаешь вешалки в шкафу. Вероятно, моя звёздочка ищет наряд, который прикроет от чужих глаз несомненную красоту. - Всё верно, — улыбнулась возлюбленная. С каждой фразой ей всё больше и больше нравился разговор и те перспективы, что он сулил. - Ты стоишь перед зеркалом в одном белье, и твои локоны нежно струятся на плечи. Вот сейчас ты встретилась с собой взглядом. Ты замечаешь, как заблестели твои глаза. Голос музыканта перешёл на шёпот, он обволакивал, соблазнял, звал за собой, и Настя покорилась ему. - Твои руки ласкают тело, чувствуют мягкость кожи. Мозг наполнен мыслями обо мне… Любовница, как во сне, еле слышно выдохнула в трубку. Глеб понял, что находится на верном пути. - Ты ложишься на кровать, не в силах больше противостоять желанию… Девушка в точности исполнила сказанное. Она закрыла глаза. Теперь в мире существовал только голос Глеба, проникающий в самое сердце. - Твоя рука касается груди. Прикосновение лишь разжигает страсть, которая до этого дремала. - Да… — прошептала она. О, как дорого бы дал музыкант за счастье видеть всё это воочию. Увы, в его распоряжении было лишь воображение и голос нежнее шёлка. Голос, повторяющий его имя. - Твоя рука спускается ниже. В поисках наслаждения она проникает в самую глубь, утопает во плоти. Ты отсчитываешь пульс, ощущаешь влагу и жар под своими пальцами. Ты воображаешь, что это я… Ответом музыканту послужил сдавленный стон. Сладкая мелодия, разжигающая фантазию. Мужчина видел возлюбленную, словно она была совсем близко. Распластанные по всей подушке волосы, румянец на щеках, приоткрытые губы. Перед глазами вставала картина: тонкие пальцы, доводящие до исступления, ногти, впивающиеся в кожу бедра. Он слышал тяжёлое дыхание, он слышал тихие стоны. Он медленно сходил с ума. Глеб не переживал из-за того, что сам не получает сейчас разрядку. Любовница всегда возвращала полученное наслаждение с процентами. И, судя по тому, что мужчина слышал из динамика, жаловаться ему по прошествии времени не придётся. Постигнув экстаз, Настя устало откинулась на подушки, силясь привести в норму дыхание и сердцебиение. Она обожала Глеба за такие выдумки, боготворила его, любила до сумасшествия. - Спасибо! – прошептала молодая женщина, всё ещё тяжело дыша. От всплеска гормонов тянуло в сон, только предаваться отдыху возможности не представлялось. Её ждут, она вынуждена идти. – Мне пора… - Ты теперь опоздаешь? – спросил музыкант. - Да, но я не жалею об этом. Скажу Константину Михайловичу, что застряла в пробке. - Мне приятно, что я буду причиной твоей задержки. - А ты, оказывается, злой, — заметила Настя, не пряча улыбки. - Конечно! Как мне быть добрым по отношению к мужчине, заинтересованном в тебе? - Он не смотрит на меня, как на женщину, — рассмеялась собеседница. – Я для него просто знакомая. - Я так не думаю. Твой приятель не из заботы к тебе говорил обо мне с тобой. - Ты ревнуешь? – обеспокоилась девушка. – Если тебе очень неприятно, то я не пойду. Скажу, что заболела. Мне всё равно, что он подумает. Хочешь, я останусь дома? - Очень хочу, — ответил Самойлов, — но ты должна поехать. - Тебя так волнует моё честное имя? – спросила филолог. - Меня заботит всё, что связано с тобой, — заверил Глеб. – Но в данном случае я думаю лишь о том, чтобы в будущем моя девочка не корила себя за несдержанное обещание. Знаю, ты любишь меня, и этот художник никогда не заполучит то, чем владею я. К тому же ты свободна. Не нужно жертвовать… - Нельзя получить всё, ничего не отдавая взамен, — возразила Настя. – Ты многого лишаешься ради меня. Отчего я не могу сделать того же? - Ты даёшь мне очень много и жертвуешь не меньше. И за такие щедрые дары я готов бросить к твоим ногам целый мир. Я ничего для тебя не пожалею, как и ты никогда ничего не жалела для меня. - Я пробуду там недолго, — пообещала Настя. – И если желаешь, я могу позвонить тебе сразу, как выйду от Константина Михайловича. - Желаю, — улыбнулся музыкант. – Я очень многого хочу. И вот совпадение: большинство этих желаний связано с тобой. - Может быть, какое-то из них я смогу исполнить прямо сейчас? – вкрадчиво спросила девушка. - Мы можем продолжить нашу игру. Как ты на это смотришь? – голос возлюбленного был слаще нектара. - Очень положительно, — улыбнулась молодая женщина. – Начинай первый! - Правда или действие? - Правда. Я боюсь загадывать действие, у тебя слишком богатая фантазия. Вдруг скажешь мне, например, пробежать по улице босиком в неглиже. Нынешняя погода не располагает к этому. Меня не поймут. Хотя подобное действие, наверное, стоит ожидать от Вадика. У тебя полно своих идей, — хихикнула Настя. - Главное, чтобы ты не загадала мне бежать босиком в неглиже. Мой поступок поймут ещё меньше, чем твой. Как Глеб и предполагал, возлюбленная расхохоталась. Ему нравилось слушать её смех: звонкий и заразительный. Закончив игру воображения, Настя успокоилась. - Задавай вопрос, — сказала она. - Хорошо, что ты загадала «правду», — посерьёзнел вдруг музыкант. – Ответь мне честно: ты видишь нас в будущем вместе? Сердце у девушки тревожно забилось. Она понимала, что своими полунамёками успела напугать Глеба. Наверное, пришло время сказать всё откровенно. - Нет, — выдавила из себя любовница. - Почему? - Игра предполагает только один вопрос, — оборонилась собеседница. - Ответь мне, пожалуйста. Я же вижу, ты что-то скрываешь! Филолог покорилась неизбежному. - Помнишь, что я тебе обещала возле подъезда? - Ты обещала, что не оставишь меня до тех пор, пока я сам не захочу этого. Думаешь, я покину тебя? - Да, — просто сказала возлюбленная. - Из-за Тани? - Да, — в очередной раз ответила Настя. - Полагаешь, я тебя обману? – удивился Глеб. - Нет, не обманешь. Я верю всему, что ты говоришь, но думаю, ты просто разлюбишь. Что-то изменится, и чувства пропадут. - Этого никогда не будет! – горячо воскликнул Самойлов. - Не говори, чего не знаешь, — ответила девушка. – Разве будущее тебе подвластно? - Нет, не подвластно. Но ты тоже не ясновидящая. Откуда такая уверенность? - Мне пора собираться, — ушла от прямого ответа любовница. - Настя! Скажи, прошу… - Не могу. Не хочу, чтобы ты ждал что-то дурное. - Как после твоих слов я могу ждать чего-то хорошего? - Я от тебя не уйду, — повторила Настя. – Тебе нечего опасаться. Ты в любом случае будешь счастлив. Со мной или без меня. - Не будет мне счастья без тебя! Ты уверена, что не оставишь меня. Я тоже уверен, что останусь с тобой. Мы будем вместе! Ты опять вбила себе в голову глупости. Но я не позволю тебе сомневаться! Я люблю тебя, дышу тобой. Как же я могу тебя покинуть? Но, может быть, ты сама хочешь уйти? Ищешь предлог? Не до конца меня простила? - Нет! – воскликнула, чуть не плача, девушка. – Я не ищу предлог, чтобы тебя оставить. Я давно тебя простила. Я люблю тебя так же, как прежде!.. - Тогда зачем все эти сомнения? Ты мне веришь, сама говорила. Я верю тебе. Между нами всё хорошо… И дальше будет только лучше! Я не понимаю, откуда берутся такие мысли. Скажи мне, пожалуйста! Не хочу, чтобы ты страдала в одиночку. Ты и так пережила очень много. Позволь разделить с тобой не только радость, но и горе. Не бойся меня огорчить или обидеть: я в любом случае с тобой и на твоей стороне. Что бы ни случилось! Настя тяжело вздохнула и решила рассказать о том, что у неё на душе. В конце концов, Глеб имеет право это знать. Может быть, вдвоём они сумеют обмануть судьбу, изменить то, что предначертано. Может быть, они будут вместе. - Помнишь, когда я ходила в гости к Ирине Владимировне? - В день, когда мы воссоединились? – мужчина улыбнулся воспоминаниям. - Да, — ответила молодая женщина. – Твоя мама предложила мне погадать, так как сейчас идут Святки. Знаю, ты в такие вещи не веришь… но я… — возлюбленная замолчала, ожидая реакции. Ей показалось, что Глеб сейчас засмеётся или отшутится, но этого не случилось. Самойлов-младший слишком любил молодую женщину, чтобы насмехаться над её тревогами, даже если они были беспочвенными. - И что ты увидела во время гадания? – мягко спросил он, поощряя дальнейший рассказ. - Ирина Владимировна нагадала мне замужество до конца года. За представителя одной из четырёх стихий. - И ты думаешь, что это буду не я? - Слишком невероятно для правды! Таня никогда не даст развода. - Это мы ещё посмотрим! – заявил музыкант. - Ты обещал мне! – воскликнула Настя. – Ты обещал мне, что не станешь инициатором развода! - Предлагаешь мне спокойно подождать, когда ты выйдешь замуж за другого? – саркастично поинтересовался Самойлов. - Разумеется, нет! Прошу тебя: не требуй от Тани развода! Ты не имеешь права оставлять её одну! - Это ещё почему? - Ты сам знаешь почему! – рассердилась молодая женщина. – Я не хочу строить счастье на чужом горе. И тебе не позволю! Если Таня пожелает уйти сама, отпусти её. Но не делай того, что твоя совесть не сможет выдержать! Обещай мне! Если любишь меня так, как говоришь, дай слово, что не будешь настаивать на расторжении брака! - Даю слово, но ты тоже должна мне кое-что пообещать! - Что ты желаешь? – серьёзно спросила Настя. - Ты не выйдешь замуж ни за кого другого, кроме меня! Я смогу убедить Таню дать развод, ты станешь моей женой. Тебе нужно лишь дождаться меня! Пообещай, что не будешь делать глупостей. - Я не выйду замуж ни за кого другого, пока ты любишь меня. Пока ты хочешь быть со мной. А если всё изменится, то я не берусь судить о том, что произойдёт в будущем. Мне, в сущности, будет безразлично: холостой оставаться или замуж выйти. Это всё, что я могу тебе обещать. - Меня это вполне устраивает, особенно если принять во внимание, что я не собираюсь расставаться с тобой. Я никому тебя не уступлю. Ты – моя жизнь, и я не собираюсь ей разбрасываться. Пусть все идут к чёрту. Ничего не бойся! Гадание или не гадание, но мы будем вместе. Всегда. До окончания мира.