Серое Божество

Рождение жизни, через смерть

Год кровопролитных завоеваний завершился. Имя Ирата теперь знали не только на его родине, но и в землях, которые он покорил. Чуть ли не весь континент дрожал. Его армия увеличилась в численности, а города, в которые он входил, склонялись перед ним со страхом, без сопротивления. Слово "Ират" стало буквально синонимом безжалостности, но для его народа он оставался спасителем, героем, возвратившим славу их стране, которая стала империей. Когда караван Ирата приблизился к столице, толпы людей заполнили улицы, встречая его криками и песнями. Они бросали цветы под копыта лошадей и приветствовали своего пророка. Его армия, покрытая пылью дорог, входила в город с гордостью, размахивая руками. Люди были искренне воодушевлены возвращением своего пророка, за которого они молились. Больше всех молилась за Ирата конечно же его супруга. На главной площади стоял пьедестал, который специально вынесли для этой встречи. Ират сошёл с коня, его алые одежды привлекали взгляд. Пепельные волосы, собранные в короткий хвост, блестели под солнцем, подчёркивая его пророческое происхождение. Толпа затаила дыхание, когда он поднялся на возвышение и посмотрел на собравшихся. -О народ мой! Братья и сестра мои!- Начал он, его голос был громким, глубоким, словно раскаты грома. Каждый из пророков будто имел в себе особый дар, заставлять людей слушать и слышать слова, что выходили из уст агнцев божьих. -Год назад я покинул вас, чтобы укрепить наши границы и вернуть нашему народу силу и честь. Серое Просвещение осветил мой путь, позволил мне узреть величие нашей скромной, когда-то, страны. Сегодня я возвращаюсь к вам, как и обещал, с победой!- Толпа взревела, скандируя его имя, поздравления, крича молитвы благодарности. Среди этого грохота Ират заметил её. Дайа стояла на краю площади, среди его ближайших советников и жрецов. Её лицо озарялось мягкой улыбкой, в золотых глазах отражался огонек гордости за мужа, которые она пыталась будто скрыть за опущенными ресницами. Она за год почти не изменилась, все такая же хрупкая на вид, а её кудрявые огненные локоны сильно отросли, они будто блестели на солнце, выделяя ее среди толпы. Она вышла вперёд, и советники послушно расступились, давая ей дорогу. Когда она подошла ближе, Ират впервые за этот трудный и мучительный год позволил себе счастливо улыбнуться. Улыбка была настоящей, исходящей будто от всего сердца. Надо же, он действительно соскучился по ней. -Моя Дайа...- произнёс он, протягивая ей свою руку. Рука была покрыта мозолями от множества сражений. Девушка взяла её, чувствуя тяжесть и грубость ладоней, которые видели слишком много битв. -Ты вернулся... Всё таки услышаны были мои молитвы?...- Сказала она, её голос дрожал от переполняющих сердце эмоций. Столько слёз было пролито, столько молитв вымолвлено. Она постаралась совладать с собой, тем более находясь под пристальным вниманием людей, на что он лишь устало улыбнулся. Девушка продолжила: -Ты изменился...- Она смотрит на него с тоской, нежно трогая его волосы, его грудь, будто заново узнавая его, заново знакомясь с этим человеком. -Волосы так сильно отросли... Твой силуэт стал больше, от тебя словно свет исходит...- -Знаю... Но я все тот же...- Ответил он так тихо, как смог, будто желая успокоить волнение родной души. Девушка смотрит на него как-то задумчиво, подозрительно, но потом слабо кивает и целует возлюбленного. Толпа снова начала кричать, празднуя их воссоединение. Позже, когда празднования утихли, они оказались вдвоём в своих покоях. Ират сидел у камина, на большом кресле, глядя в огонь и мрачно думая о своем. Дайа же сидела на кровати, смотря на силуэт пророка. Проповедник сильно поменялся за год, можно сказать стал каким-то замкнутым и скрытным. Он и раньше казался супруге загадочным, но сейчас, он стал каким-то... Слишком отрешенным. Девушка понимала, что дело скорее всего в войне и в потере близкого друга и наставника, но ощущала себя совершенно беспомощной. Будто бы не он был отрешен от нее, а она от его проблем. Дайа тихонько подошла к дивану на котором сидел Ират, и обняла мужа сзади, положив голову ему на плечо. -Ират, если нечто гложет твое сердце, расскажи мне. Какой же толк от жены, если она не может поддержать своего мужа?- Прошептала она, слегка хмуря брови. Ират вздохнул, его взгляд оставался прикованным к огню, а руки медленно стали оглаживать её нежные ладони. -Дайа... Ты же знаешь, что ради нас с тобой, я сделаю всё?... — ответил он. -Конечно, Ират. Я знаю об этом, всегда знала...- -Я совершил так много ужасных вещей, я даже... Господь, больше года меня не было в твоей жизни и я...- Тяжело стал проговаривать Ират, будто пытаясь исповедоваться своей супруге. Но вдруг он прервал себя, размышляя, стоит ли говорить об этом Дайе. Стоит ли заставлять её зря волноваться? Тем более, когда она смотрит на него таким взглядом, полным беспокойства. -Не важно... Я просто.... Я рад, что вновь нахожусь с тобой...- Он повернулся к ней, беря её лицо в свои руки и нежно целуя её в щеки. Она внимательно посмотрела ему в глаза, словно ища что-то, так проникновенно, словно не он читал каждую ее мысль, а она его могла прочесть. Но слабый кивок с ее стороны заставил его успокоиться. Она понимала, что он скрывает, что не хочет тревожить её. Но не настаивала. -Просто помни, что я всегда здесь, чтобы выслушать тебя. Ты слишком замкнут, тебе стоит больше доверять людям.- сказала она, её голос был мягким, но в нём звучала привычная ей строгость. Ират усмехнулся, целуя её в столь родные губы. Она говорила об этом так, будто это было легко. Страх потерять ещё и её, зная о пророчестве Серого Просвещения, заставлял содрогнуться. Но в данный момент, Ират позволил себе просто притянуть её ближе к себе, позволяя себе на мгновение забыть обо всех завоеваниях, пророчествах, жестокости и политике. В этот момент он был просто мужем, вернувшимся домой. Дайа словно понимала Ирата как никто другой. Она видела его не как пророка, не как завоевателя, а как человека с болью и грузом ответственности на плечах. Когда он возвращался из бесконечных походов, отягощённый воспоминаниями о крови и сражениях, она становилась его тихой гаванью. В её объятиях он мог расслабиться, забыть хотя бы на время о том, кем ему приходилось быть на поле боя. Их близость была простой. Он любил сидеть рядом с Дайей, слушая её мягкий голос, её смех. Её руки, всегда такие тёплые, касались его лица, плеч, будто смывая с него невидимую тяжесть. Словно смывая кровь, которую он скапливал на сражениях. Она никогда не осуждала его, чтобы он не делал, как бы жестоко не относился к окружающим. Она просто слушала и обнимала, её пальцы осторожно скользили по пепельным волосам, и этого было достаточно. Их любовь проявлялась в мелочах, заботе друг о друге. Ират всегда касался её руки, проходя мимо, а она настаивала на том, чтобы он отдыхал хотя бы несколько часов, и он подчинялся ей, как послушный зверь. Пожалуй это можно назвать любовью. Дайа была его напоминанием о доме, о том, ради чего он сражается. И даже если он иногда сомневался в своих решениях, или готов был подвергнуть опасности себя, он в первую очередь думал о том, как будет страдать Дайа, если с очередного похода, он не вернется. Она была его светом, а он - её защитой. _ Внутри было непривычно тихо, когда Ират вернулся после сражения с Серым Просвещением, лениво волоча за собой свой темный меч, подаренный когда-то масочниками. Он провел в проклятом мире около трёх месяцев по ощущениям и потерял счет времени. Обычно его встречала Дайа, её светлый облик смягчал даже самый тяжёлый день и он надеялся, что она мирно спит в их кровати. Но сейчас она отсутствовала. Вместо этого его окружили слуги и советники, каждый с низко опущенной головой, чтобы избежать его взгляда. Ират скинул черную накидку на руки одному из слуг, его алые глаза грозно блеснули, когда он обвёл комнату взглядом, пытаясь привыкнуть к звуку их мыслей в собственной голове. -Где моя жена?- Голос его был тихим, но от него по коже пробежал холод. Слуги молчали, боясь ответить. Один из старших жрецов, седой и склонённый под тяжестью лет, осмелился сделать шаг вперёд. -Пророк Ират, мы искали везде где только могли... Вы находились в трансе и мы не осмелились...- Раздался старческих голос. Ират застыл, его лицо было маской спокойствия, но пальцы судорожно сжались на рукоятки черного клинка. -Пропала?- Переспросил он, каждый звук пропитанный угрозой. -Прислуга не видела госпожу вот уже три полных дня, пока вы общались с Серым Просвещением... Её семья так же участвует в поисках, но...- Продолжил жрец, голос которого дрожал. Голос старика прервался, его голова слетела с плеч, а тело рухнуло на пол с тяжелым грохотом. Слуги покрытые каплями крови, побледнели и в ужасе задержали дыхание, боясь пошевелиться или закричать. -Поиски пусть продолжаются. Никто не будет спать, пока моя супруга не вернется домой живой и невредимой.- Рыкнул Ират, его глаза светились огнем. Нет, даже не огнем, а пожаром, в котором первую очередь умрут слуги, что недоглядели за девушкой, а потом и жрецы, и советники, чьи поиски будут не успешны. Слуги поклонились, все как один, одновременно сказав: -Будет исполнено, святой пророк.- Они ушли, оставив его одного в пустых покоях. Лицо резко исказилось в гримасе гнева и боли, было ощущение, будто любой кто сейчас посмеет показаться на глазах у разгневанного пророка, умрет. Но больше всех, искренний ужас испытывал сам Ират. Пока он был в мире Божества, вонзив в его лицо свой меч, его супруги уже не было во дворце. Три дня. Три чертовых дня. Таково было наказание Божества?... Дни медленно шли своим чередом. Сердце его стучало, без Дайи ему снились лишь одни кошмары с изуродованным обликом его супруги. Он знал что она не мертва. Но страх потерять очередного близкого человека, был сильнее. А потому, стоя около холодного и пустого камина, он мрачно думал о своем. Страх за возлюбленную быстро пожирал его душу, и чем дольше поиски его супруги оказывались тщетными, тем больше он задумывался о том, чтобы воззвать к милости Серого Просвещения. Он не был уверен, мертво ли божество. Снов с богом ему больше не снилось, но его волосы были все также пепельны, а силы были на месте. В предпоследний раз он был у Бога пол года назад и возгордившись, решил что откажется от помощи божества. Ему было тошно встречаться с этим чудовищем, которое потешалось над его совестью, добавляя очередные муки ужаса. Ират потому и решил, что справится со сражениями без его советов и лекций. А потом произошло сражение. Ират долгие годы думал о том, чтобы убить самого бога. И в какой-то момент решился. Оделся в черные одеяния, взял верный клинок и ушел в транс. Там он сразился с божеством, битва была изнурительной, долгой. Но воспользовавшись замешкавшимся Серым Просвещением, он воткнув меч в его глаз на лбу. Божество исчезло, и в момент триумфа, Ират считал что убил божество. А потом пропажа супруги. Очевидно, что это было связано. Дайю похитило именно это чудовище, дабы наказать агнца, что ушел с протоптанного пути. Гордыня долго стояла на своем, отказываясь подчиняться страху. Но теперь, на кону, стояла жизнь Дайи. Она последний человек, которого ему хотелось бы потерять. Кошмары, видения, отчаяние и мысли людей добили Ирата, а потому под покровом ночи, пророк вышел из ворот и направился к храму, в котором и прошел последний ритуал сражения с божеством. Храмы остались, ведь народ искренне до сих пор любит Серого Божества, но веру в Ирата укрепили многочисленные победы в походах, заставив людей сконцентрировать внимании на другом. Ночь была темна и угрюма, словно сама природа чувствовала ярость и отчаяние Ирата. Он стоял в зале для молитв, в центре которой возвышалась статуя Серого Божества. Лицо его едва освещались колеблющимся пламенем факелов, но напряжение и гнев в воздухе ощущались так же явно, как и жар костров. Ират не был поклонником коленопреклонённой молитвы, даже перед тем, кому он был обязан своим пророческим титулом. Но отчаяние - сильный мотиватор. Мужчина опустился на колени, сжав ладони в замок и хмуро уставился на статую. -Ты всегда хотел видеть меня смиренным...- Начал он, глядя на статую. Его голос звучал хрипло, устало. Ират слишком устал от этого дерьма, он просто хотел вернуть спутницу его жизни. -Вот оно. Ты победил. Я здесь, на коленях, умоляю тебя... Молю, Господь... Помоги же мне... Верни мне Дайю, живой и невредимой... Прости меня, я раскаиваюсь в том, что натворил...- Свет померк, и в зале воцарилась почти осязаемая тьма. Воздух стал тяжелее и стоило пророку прикрыть свои очи, как он услышал глубокий голос, будто доносившийся изнутри самого разума Ирата. -Ты, наконец, вспомнил своё место, Ират... Помню, ещё недели назад, ты вознамерился убить меня... Как легко меняется отношение смертных, когда на кону то, что близко им.- Взгляд Божества был одновременно ледяным и величественным. Его глаз, что тогда проткнул Ират, в отличии от других глаз, был черным, покрытыми черной кровью. Раздалась раздражающая усмешка чудовища, а его яркие не раненные очи смотрели прямо на Ирата. -Ты приполз ко мне, потому что не справляешься... Какой жалкий момент для моего Пророка... Пытался лишить меня зрения, но сам лишился чего-то, что важнее тебе собственной гордости...- -Не смей упрекать меня или насмехаться надо мной, я прибыл к тебе не для этого!- Отрезал Ират, не теряя уверенности в своем голосе. Он поднялся на ноги, не смотря на то, насколько был густым туман, он поджал губы и с тяжелым вздохом, произнес: -Я признаю, что я никогда не искал у тебя милости. Я стал делать всё, лишь бы отречься от тебя, даже попытался убить тебя и... Я раскаиваюсь в этом. Я знаю, что ты врятли поверишь мне... Но если ты можешь помочь мне вернуть её, скажи. Назови цену. Я сделаю что-угодно!- Голос Бога стал ещё более насмешливым. Он явно получал удовольствие издеваясь над отчаянием Ирата: -Цена? Ах... Смертные на многое готовы ради чувства комфорта, которое ранее они не ценили... Как будто ты способен на что-то, чего у меня уже нет...- -Прошу, не играй со мной!- Взмолился уже Ират, закрыв лицо руками. Его лицо исказилось в больном оскале, которое он пытался скрыть от Божества. -Если ты знаешь, где она, укажи мне путь! Скажи, в порядке ли она?! Умоляю, верни мне её живой и невредимой!...- Тишина затянулась, и затем голос снова раздался, на этот раз ближе, словно само Божество наклонилось к нему. -Дайа жива. Её держат те кто поклоняются тебе, ненавидя меня...- Божество сделало паузу, Ират видел как огромная когтистая лапа протянула к нему ладонь и погладила когтем его по голове. -Я могу указать тебе путь. Но тебе придётся порадовать меня не только вражеской кровью. Мне надоела кровь инакомыслящих еретиков...- -И... Чего же ты хочешь?- Сдавленно сказал Ират, ощущая странную тревогу, пульсирующую в висках, предупреждая, будто он переходит черту. Руками он оттолкнул от себя коготь чудовища. -Мне нужна кровь твоих последователей, Ират. Жертвы, принесенные мне в дар, это то чего я так хочу. Мне понравилась смерть жреца. Я хочу большего.- Голос в голове шипел, словно язык был змеиным, что обвивал свою жертву. -Отдай же мне души слабых, предай доверие людей, что верят в тебя и любят тебя, и я помогу тебе вернуть Дайю в целости и сохранности...- -Ты хочешь, чтобы я стал палачом? Надо же...- Проговорил Ират, но в его алых глазах вспыхнул интерес, а улыбка тронула его лицо. -Ты и так был им, отказываясь признать свою судьбу, мой кровожадный агнец.- Проговорило Серое Божество и будто наклонилось ближе к лицу Ирата. -Ты желаешь чтобы я приносил тебе жертв до самой своей кончины? Какое количество смертей тебе нужно?- На вопрос агнца, Серое Просвящение лишь усмехнулось. -Ты поймешь, когда душа последней жертвы окажется в моих руках.- Ират молчал, думая о своем. Как пророку... Нет, даже не так, как правителю - его задачей была защита своих поданных, своих последователей. Но в глубине души он всегда знал, что ему наплевать на своих людей. Он всегда гнался за абсолютной властью, что опьяняла его. Контроль над жизнями людей, решение всегда оставалось за ним, жить или умереть. Единственное что он желал защитить, это близких ему людей, потеря которых, становилась сильнейшим ударом для него. Мысли о Дайе, страдающей где-то вдали, заставили его проглотить свою гордыню и он с решительностью, взглянул в глаза Божества. -Хорошо...- Наконец уверенно ответил чудовищу пророк. -Я принесу тебе жертв. Столько сколько пожелаешь, мой Владыка. Более, я не стану идти против твоей воли.- -Очень сомневаюсь, да и не желаю этого. Видеть тебя разбитым - доставляет мне удовольствие, агнец...- Пророк почувствовал всем своим существом то, как существо мерзко заулыбалось. Дайа вернется домой, живой и невредимой. _ На землях, где правил Ират, когда-то царила надежда и вера в перемены. Народ с радостью принял нового лидера, вдохновленного идеями процветания и единства. Его походы, которые всегда заканчивались успешно, вызывали среди населения вырост патриотизма и искренней любви к своему пророку. Однако вскоре их восторг сменился страхом. Жертвоприношения стали мрачным ритуалом, знаменующим дни прославления Серого Просвещения. Стариков уводили из домов, их немощные тела становились первыми на алтарях, символизируя уход прошлого. Женщин, даже матерей с младенцами на руках, сгоняли в храмы, где их крики боли и ужаса, глушили громкие песнопения. Дети, чьи глаза еще не знали жестокости мира, пели песни в храмах, заглушая своим голосом крики собственных матерей и сестёр. Ират лично следил за проведением каждого из ритуалов. Жрецы, что раньше помогали ему поддерживать веру в него у населения, сейчас же стали палачами, под предводительством собственного пророка в слова которого верили беспрекословно. Взгляд проповедника пробирал до дрожи, а слова были полны благовидного обмана. Он утверждал, что жертвы необходимы для сохранения мира и благополучия в империи. Однако за этим фасадом скрывался – страх потерять Дайю вновь. Ради её жизни он стал рабом божьим, отдав собственную человечность самой первой жертвой, еще давным давно. Дайа знала о деяниях мужа, но никак не препятствовала этому, молча бросая взгляд полный беспокойства и тревоги на Ирата. Её пугало осознание того, что из-за неё погибало столько людей. Столько невинных душ было отдано и ради чего? Её сердце было наполнено тоской и скорбью. И потихоньку, она стала лить слёзы за каждого убитого её мужем человека. Она ощущала вину, ненависть к себе, когда видела жертв её возлюбленного. Девушка видела с каким удовольствием Ират рассказывает о том как жрецы угощали подданных сладостями, сделанных из останков их родных. И с каждым днем, она все меньше и меньше узнавала в этом человеке своего возлюбленного Ирата, который убедил себя и саму девушку в том, что все эти жертвы ради Дайи. Он хитроумно находил способы подавить мятежи: в речах обещал лучшую жизнь, убеждая народ, что страдания слабых лишь цена спокойствию. Тайно посылал воинов и солдат уничтожать всех несогласных с ним. Однако в тишине ночи, когда Дайа тихо всхлипывала в их постели, он ощущал всю тяжесть своего выбора. Её разочарованный взгляд пронзал сердце сильнее любого клинка, отчего в его душе становилось больнее, чем любые крики жертв, но он не мог остановиться. Алтари для жертвоприношений - каменные столы, залитыми кровью, стали символом правления Ирата. Народ дрожал перед ними, медленно проникая его жестокими законами, становясь частью этого безумия. Люди, потихоньку, с промытыми мозгами от речей пророка, стали добровольно сдавать соседей. Те же, в ком осталось хоть чуточку, но сострадания и капля адекватности, или те, кто был против подобного, были запуганы либо казнями и жертвоприношениями, либо же уже находились в мире Мёртвых. Политика общения с последователями кардинально изменилась со смерти Эрипа. Ират, несмотря на свою жестокость и кровь на руках, оставался человеком. Её спасение стало причиной всех его злодеяний, но и смыслом его существования. Каждый день он пытался быть с ней таким, каким был прежде - нежным, внимательным, готовым оберегать её от любых бед. Но теперь его прикосновения приносили ей боль, его забота вызывала слёзы, не потому что она возненавидела его. К сожалению, её сердце любило его, даже тогда, когда он был жестоким тираном. Нет, плакала она от собственной беспомощности, ведь её просьбы прекратить это, были откинуты аргументом того, что все эти жертвы были ради её же безопасности. Она ненавидела себя, в какой-то момент даже попросив Ирата отдать себя в жертву, лишь бы прекратился этот кошмар. Но супруг был глух и слеп к её слезам. По утрам пророк приносил ей плетённые игрушки, стараясь подшучивать о том, что в будущем, это пригодится для их малыша. Он старался украсить их покои, наполняя её светом и украшая колючими розами, словно надеясь стереть следы её горя. Дайа благодарила его тихим кивком и измученно улыбалась ему, но в её глазах отражалась не радость, а скорбь. Глаза девушки были красными каждое утро, как напоминание о том, что она провела ночь, молча плача на своей стороне постели. Ират делал всё, чтобы вернуть её расположение: приглашал музыкантов играть для неё, заказывал лучшие ткани для её нарядов, готовил для неё различные булочные изделия, которым он научился лишь благодаря ей и её урокам. Но, когда он садился рядом за столом и пытался заговорить, она лишь отводила взгляд, аккуратно вытирая уголки глаз, чтобы он не заметил её слёз. Она вела себя рядом с ним осторожно, он знал о чем она думает и её мысли лишь сильнее разбивали его сердце. Ему было больно видеть, как она винит себя в этом. Он ощущал, что она видела его в облике монстра. Каждая её мысль была полна наполнена состраданиям к чертовым жертвам, которых он мучал, ради удовольствия божества. Он ощущал, как теряет её. Как теряет близкого себе человека ментально. Однажды, пытаясь вернуть их прежнюю близость, он нежно взял её за руку, заглядывая в её усталые глаза. -Дайя...- Его голос был тихим, почти умоляющим. -Я делаю это всё ради тебя. Ради нас с тобой... Пожалуйста, скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты снова улыбнулась?...- Она смотрела на него молча, её пальцы дрогнули под его ладонью, что была мозолистой, неприятной наощупь, но такой же теплой и осторожной в своих действиях. Она совершенно была растерянна, не зная что делать. Тяжело вздохнув, собравшись с мыслями, она повернулась к нему, затем, медленно убирая его ладонь, она тихо сказала: -Если бы ты хотел спасти нас, ты бы нашёл иной путь... Нет, даже не так. Ты всегда мог увильнуть от того, что было неприятным для тебя, но ты этого не сделал...-Она мрачно пронзила его своими янтарными глазами, которые будто вглядывались в самую душу. -Но теперь, Ират, каждый раз, глядя на тебя, я вижу тех, кого ты убил... Из-за меня. Меня гложет мысль о том, что по моей вине погибло столько людей. Иногда возникают мысли, а что было бы, если бы я просто... Умерла? Знаешь... Может быть не было бы всех этих... Жертв? Может быть я умерла бы счастливой, думая о том, что мой муж, человек которого я полюбила - не чудовище.- Девушка нахмурилась, смотря на него строго, будто на ребенка, что сделал очередную шалость. А потом вздохнув, обняла. Ее мысли были противоречивыми, он знал это, он слышал их. Сердце болело, хотелось корить себя за то, что он вообще сказал ей, что эти жертвы лишь ради неё. Но он хотел, чтобы она знала, на что он готов ради её блага... И это сыграло злую шутку с ним. Ират осторожно взял её лицо в свои ладони, нежно погладив пальцем по щеке, желая успокоить возлюбленную. Дайа всхлипнула, слабо мотая головой, то ли пытаясь избавиться от рук суженного, то ли просто коря себя за свою слабость. -Я... Прости... Я опять плачу, не хочу плакать... Я правда люблю тебя, Ират... Буду любить тебя даже если ты стал таким...- Эти слова разрывали его изнутри, но он молча гладил ее по кудрям, не зная, как ему поступить. Он не испытывал жалости к старикам и жертвам. Они были слабы, а старых людей Ират с детства не сильно любил, ведь они были по его мнению бесполезными. Его сердце содрогалось лишь при виде слез его возлюбленной. Видимо так ощущается любовь. Отвратительное ощущение. Ночами он накрывал её одеялом, если она засыпала на кресле, оставлял свечи гореть у её окна, чтобы ей не было сильно страшно в темноте. Он знал, что её сердце, ныне закрыто для него. Она никогда не сможет ощущать себя также свободно рядом с ним, как раньше, но всё равно пытался пробиться сквозь стену отчуждения. Каждый день Ират надеялся, что её красные от слёз глаза однажды снова засияют радостью. Представлял себе, как однажды, когда последняя жертва издаст свой последний хрип, эта девушка вновь полюбит его, будет обнимать его, гладить по волосам и смеяться с его саркастичных шуток. Но с каждым её отстранённым взглядом он всё больше понимал: цена была слишком высокой, и любовь, ради которой он согласился на сделку, ускользала от него, как песок сквозь пальцы. _ Дайа сидела на балконе, глядя на первые лучи солнца. В её глазах блестели слёзы, она смотрела на город, который когда-то был полон жизни, а теперь утопал в странной пучине страха. Ират подошёл к ней, накинув ей на плечи свой плащ, видя ее дрожь. Он знал что дрожит она не от холода, но посчитал что это будет проявлением его заботы, по отношению к ней. -Ты не спишь.- Тихо сказал он, садясь на перила балкона, смотря на ее лицо. Она все так же красива, её лицо измученно бессонными ночами и слезами, что стали частью её рутины. -Не смогла уснуть...- Мрачно ответила девушка, смотря вниз с балкона на чудесный сад, что был построен по её просьбе. В момент пропажи, она сидела одна под ивой, тогда то её схватили. Она перестала выходить в сад, но Ират отдал приказ продолжать ухаживать за цветами. -Ты слишком часто плачешь. Это может быть вредно твоему здоровью...- Пробормотал Ират, протянув к ней руку, чтобы подправить выпавшую прядь кудрявых волос. -Возможно ты и прав... Но я не могу их остановить... Мне уже больно плакать, но слезы всё льются и льются...- Она болезненно улыбнулась ему, а по её щекам текли слезы. Ирату было больно видеть эту картину. Он заботливо поцеловал её в лоб, притянув её уставшее тело к себе. -Скоро всё закончится... Владыка дал знать, что осталась последняя душа... Я обещаю, я не пролью после этого ни одной крови. Хорошо?- Проповедник нежно ей улыбнулся, стараясь таким образом успокоить её. Девушка замолчала, будто переваривая информацию. Её лицо озарила искренняя и широкая улыбка: -Последняя душа... Больше никто не умрет?...- Девушка, осторожно обернула свои руки вокруг его туловища, заставив мужчину вздрогнуть. Ират вздохнул, он не сильно разделял с ней ее радость, но видеть её вновь счастливой стоило любых сокровищ. Он поцеловать её в макушку, а пальцами зарылся в огненные кудри. -Верно. Никто не умрет. Обещаю. Более, я не сделаю ничего, что причинит тебе боль и боль моим близким...- Он чувствовал, как она улыбается и с облегчением вздыхает. -Ах... Наконец-то это закончится...- После чего, Ират поднял её на руки и понес в их постель, дабы Дайа отдохнула. К счастью пророка, девушка заснула в его объятиях быстро и легко. Очевидно причиной её бессонных ночей всегда были жертвоприношения. В каком-то смысле это очевидная истина и сейчас, Ират, прижимая возлюбленную к себе, устало вздохнул и проник в царство снов. На следующее утро, он проснулся с первыми лучами солнца и оставив мягкий поцелуй на плече Дайи, он поднялся с кровати. Переодеваясь, он взволнованно улыбался. Когда он уже собирался отдать слугам приказ о подготовке последней жертвы, Дайа, проснувшись, неожиданно произнесла: -Ират… Я ничего не вижу.- Он обернулся к ней, а улыбка, что красила его лицо вмиг исчезла. Его сердце сжалось от страха. Её яркие, янтарные глаза, которые часто наполнялись слезами, теперь казались потускневшими, безжизненными... Серыми. Он бросился к ней, коснулся её лица дрожащими руками. -Что ты имеешь в виду, дорогая? Что значит - не видишь?- Осторожно стал спрашивать Ират, он не слышал её мыслей. Будто в голове было совершенно пусто. Дайа только покачала головой, выглядя до ужаса спокойной, будто уже смирилась со своей судьбой. Его пугало то, что он не мог прочесть её. -Всё… Погрузилось во тьму...- Ират немедленно созвал лучших лекарей, врачей, те хорошо осмотрели состояние Дайи и её глаза, но их приговор был неутешителен. Те с нервозностью огласили: -Господин, зрение утрачено. Пролив столько слёз, глаза госпожи Дайи не выдержали. Странно, что зрение пропало за одну ночь, но вернуть утраченное не получится...- Сказал один из лекарей, боясь гнева пророка. Ират мрачно уставился в пустоту, пытаясь осознать услышанное. Ират осознавал истину того, что это было делом рук Серого чудовища, именно оно забрало зрение его жены, как последнюю жертву. Ират лишил зрения одного из глаз Бога. За что лишилась зрения его супруга. Гнев, смешанный с болью, охватил его, он схватился за свои волосы, пытаясь успокоиться и не пугать лекарей, дабы они продолжили осмотр Дайи, на случай, если будет выявлено ещё какой-нибудь неприятный сюрприз. Он осознавал, что все эти жертвы, все эти годы страданий его последователей, вся кровь - всё это привело лишь к тому, что самое дорогое для него существо на этом свете, в итоге, пострадало больше всех. Закончив осмотр, лекари отступили в сторону, позволив пророку поговорить с супругой. Она же дала им понять, чтобы они убирались, не дав им даже рта открыть. Лекари боясь потерять свои жизнь, скрылись, оставив парочку наедине. Ират стоял перед Дайей на коленях, обхватив её руки. -Прости меня...- Его голос был хриплым, слёзы текли по его щекам. Он ощущал себя запертым в клетке, игрушкой в руках Божества. Ират ощущал то, как медленно сходит с ума от горя, что с каждым разом будто все сильнее и сильнее бьёт его под дых. Но он держался, пытался быть сильным, ради Дайи. -Дайа, моя Дайа... Прости за всё, что я сделал, господи, прости... Я думал, что спасаю тебя, но только делал всё хуже...- Ират хрипел от собственной беспомощности. Он никак не мог помочь возлюбленной, сидеть перед ней на коленях и молить её о прощении, которого не заслужил. Он не заслужил ни её любви, ни её заботы. Он принес в её жизнь лишь мучения, которые не способен прекратить. Не способен вывезти её из болота, в котором её потопил. Дайа, слабой рукой коснулась его лица, словно вновь изучая то, как выглядит её муж, её губы дрогнули в слабой улыбке. Она на него пустым взглядом. -Ират... Я стала видеть всё яснее, чем когда-либо...- Начала девушка, слабо улыбаясь и смотря туда, где предположительно по её мнению находился Ират. Пророк осторожно прикоснулся к её ладоням, поджимая губы до крови. -Моя жертва стала последней... Я так рада этому...- -Ты не должна страдать... Я не доглядел, тебя похитили потому что я не уследил, потому что я был в трансе, хотя должен был быть с тобой... Все жертвы начались из-за моей сделки! Тебе бы не пришлось приносить себя в жертву, если бы я не был таким идиотом! Черт подери... Это все моя вина...- Сквозь слезы, всхлипнул Ират, его дрожащие руки обнимали колени Дайи. Девушка нежно стала гладить его волосы, трогая их на ощупь. -Сможешь ли ты простить меня?... Полюбить меня вновь?... Я... Я понимаю что уже не тот человек, в которого ты когда то влюбилась, не тот мальчишка, о котором ты так заботилась... Я-я...- -Ират... Закрой свой рот наконец. - Вдруг нахмурилась Дайа, а потом спокойно продолжила, услышав желанную тишину. -Ты изменился, Ират, сильно поменялся... Единственное, что в тебе остается неизменным, это желание защитить всех, кто тебе дорог. Пророк Эрип, Вирон и теперь я. Ты сделал всё, чтобы защитить меня, стал чудовищем ради моего спасения, взял на себя груз ответственности за смерти людей. И... Это не только твоя вина... Мне... Мне трудно подобрать слова, но... Кем бы ты не был, я люблю тебя. Как бы ты не менялся, кем бы ты не был, я буду снова и снова влюбляться в тебя, Ират. Ты мой муж, человек которого я люблю, любила и буду любить всем своим сердцем, тебе ясно?- Её слова разрывали Ирата изнутри, его лицо покраснело от стыда перед ней. Он чувствовал, как его ярость на божество сменялась на скорбь, что сжимала его сердце в сильных тисках. Но он нашел в себе силы, слабо поцеловать её ладонь, что все это время, нежно гладила его по щеке, стирая дорожки от слёз. -Заслужил ли я прощения?...- -Не знаю. Как родится малыш, узнаем.- Спокойно проговорила девушка, слабо ему улыбаясь. Ират же недоуменно на неё посмотрел, не понимая о чем это она. Вдруг его мозг стрельнул осознанием. Его взгляд задрожал, как и голос предательски дрогнул, показывая его уязвимость: -Я правильно понял? Ты б-беременна?- -Угу. Лекари мне сказали об этом. Они все еще здесь?- Она подняла взгляд куда-то в стену, будто узнать о их присутствии поблизости. Судя по всему, лекари ушли, ведь она не слышала в покоях нечего кроме дыхания Ирата. -Ират?- Она почувствовала, как мужчина поднимается с колен, садится рядом на краю кровати. -Ты беременна... У нас будет ребенок...- Прошептал Ират, поджимая губы, пытаясь сдержать счастливую улыбку. Сегодня его день стал как самым несчастным, так и самым счастливым и Ират не знал как это воспринимать. Он был рад ребенку, невероятно рад. Он искренне желал иметь малыша с Дайей, а потому, пророк таки медленно, но выйдя из своего ступора, всё же счастливо стал целовать свою супругу, не сдерживая радость от хорошей новости. Девушка слабо смеялась, пытаясь отпрянуть от мужа. Этот день для супругов стал днем, когда они могли попытаться начать всё с чистого листа. Для малыша уж точно. _ Родилась такая чудесная девочка... Ират не мог перестать улыбаться, когда перерезал ей пуповину, помогая повитухам. Это маленькое, слабое создание лежало в его руках. Она была красненькой, но уже активно махала ручками, пытаясь нащупать своими пальчиками окружающий мир, при этом не издав не единого плача. Счастливая улыбка так и напрашивалась на лицо... Это дитя... Эта малышка стоила всех этих жертв, на которые ради нее шли ее родители. Он целовал ее макушку и лоб, вдыхал ее запах, чувствуя как бабочки порхают в животе, при виде этого, слепого и глухого пока что, чуда. Желание защитить дочь от всех опасностей жизни, вспорхнуло в груди. Несколько волос на её голове были с завитушками, видимо она кудрявая как и её матушка. Роды Дайи были на удивление легкими. Пророк переживал за её здоровье, делал все ради облегчения её боли, но понимал что всё с ней будет хорошо. Ведь он обманул Бога. Больше не будет наследников. Ему хватит одного прекрасного первенца, в лице этой малышки. Второго ребенка не будет. Чтобы Дайа не погибла. Чтобы не погиб его второй малыш. Он со слабой улыбкой стал убаюкивать девочку, напевая древнюю колыбельную, которую когда-то пел ему Эрип. Дайа бледная, устало лежала в постели и слушала нежный голос Ирата, не могла не сдержать улыбки. И тут, как гром среди белого дня, раздались очередные женские крики. Повитухи зашевелились и стали помогать Дайе. Пока Ират недоуменно прижимал дочь к сердцу, он остановил одну из повитух и строго спросил, что происходит, на что помощница повитухи испуганно пропищала: -Вторенец! У вас близнецы, господин Ират!- Тут у Ирата всё посерело в глазах. Руки задрожали, ноги ослабли, он слышал крики Дайи и от них у него в ушах заложило. Повитухи бегали вокруг женщины, не позволяя ему подойти и взглянуть ей в глаза, помочь ей. Но он понимал к чему всё идет. Он был прав. Дайа погибла во время родов второго ребенка, потеряв слишком много крови. Родился мальчик, что громко плакал, в отличии от своей сестры. Взгляд дрожал, губы сжимались от собственного бессилия. Божество оказалось хитрее... Этот Серый ублюдок забрал у него Дайю. И теперь, этот мальчик... Близнецы... Чертовы близнецы... У Ирата произошел нервный срыв, он смеялся так громко, что его голос охрип, а повитухи были до ужаса напуганы поведением их господина, уже мысленно прощаясь со своими головами. Когда голос Ирата охрип настолько, что причинял боль своему владельцу, он устало взглянул на повитух. Пророк протянул им уже мертвого мальчика, чье маленькое тельце окоченело, а из-зо рта малыша прокатилась кровь. Ират устало смотрел на повитух, что стали расспрашивать о том, как же так, что же случилось с ребенком, ведь секунду назад он был жив и здоров. Но пророк мрачно молчал, из-за чего повитухи затихли, позволяя Ирату придти в себя и успокоиться. Вдруг голос подала малышка, что находилась на его руках. Девочка, что заплакала впервые за это время. Мужчина стал качать ее на руках, продолжив напевать колыбельную, быстро скрыв боль за слабой улыбкой. Девочка... Единственная память о его нежной супруге – Дайе, что пела колыбельные, поглаживая свой живот, где пиналось это чудо со своим братом. Это единственная память что осталась у него от его любимой. Вдруг, поток мыслей прервала повитуха, что тихим голосом спросила: -Г-господин, что же нам делать...- Не успела она договорить, как Ират окинул её устрашающим взглядом и прохрипел: -Сожгите тело Дайи и моего мальчика.- Сил говорить больше не было, собственные слова сжимали душу и причиняли боль пророку, звуча леденяще. Повитухи быстро занялись приказом своего господина, не смея больше испытывать его терпение, ведь могли оказаться вместе с этими телами сожжёнными в пламени. Ират же, протянул палец к ручке девочки. Малышка тут же схватилась за него, сжимая его и будто пытаясь держаться за него. Имя... Точно, нужно дать имя этому комку и боли и счастья одновременно... Ират испытывал любовь и счастье, когда смотрел на девочку, что хрюкала в его ручках и издавала хлюпающие звуки. Она почему то вызывала у него лишь самые светлые воспоминания об Дайе... Его невеста пророку искренне нравилась, он научился любить её, он многое отдал за её жизнь и все его усилия оказались напрасными. Это злило и обижало даже. Он видел в ней достойную себе подругу, жену и мать ребенка, что сейчас хваталась за единственного живого родителя. Как жаль, что Дайа не успела даже взять свою малышку себе на руки. Ират испытывал вину перед ней за это. Пожалуй, имя Лицин больше всего подойдёт этой малышке.