Улыбка для радио

— Одетта, ты что, снова не спала всю ночь? — всплеснула руками Клара, глядя на сестру. — Кошмары? В то время как девушка ещё нежилась в кровати, Одетта стояла полностью собранная, как с иголочки, её волосы были уложены в две тугие косы. Стройная фигура Одетты, словно выточенный из мрамора силуэт, возвышалась в изящном чёрном платье. Его строгий крой подчёркивал её худощавое телосложение, а длинные линии создавали ощущение благородной элегантности. Тонкая талия, обрамлённая лёгким изгибом корсажа, казалась ещё более хрупкой на фоне её высокого роста. Белоснежный воротник-стойка, окаймляющий её бледное лицо, контрастировал с угольно-чёрным нарядом, придавая облику грешницы особую утончённость. Красные очки в круглой оправе, словно таинственный аксессуар, дополняли этот образ, скрывая её необычные глаза с белой радужкой и алыми склерами. Она осторожно и аккуратно готовила слайды презентации для своей матери. От вопроса Клары девушка смутилась и слегка покраснела. — Да... — ответила она, нервно потерев ладони. — Не бери в голову. Одетта попыталась улыбнуться, но получилось что-то жалкое. Девушка не смела смотреть в глаза сестры. Она чувствовала себя прискорбно, ведь они с Кларой поклялись, что между ними никогда не будет лжи и секретов. А теперь даже не могла признаться ей в том, что тревожило её, хотя все эти 7 лет они жили душа в душу, обсуждали всё и вся, одним словом искренне любили друг друга. Однако Одетте было легче оторвать себе руку, чем причинить хоть тень огорчения своей сестре. В душе Одетты словно поселился холодный туман вины, который окутывал её мысли тяжёлым покрывалом сожаления. Её тонкие пальцы нервно перебирали края платья, а в красных очках отражается мучительный внутренний конфликт. — Эй, ты чего? — спросила Клара, подойдя к девушке. — Словно окаменела. Точно, всё хорошо? Одетта повернулась к сестре и положила руки ей на плечи. Взгляд девушки был полон серьёзности и решимости. Она должна рассказать Кларе об услышанном разговоре, рассказать правду. Так будет правильно. — Клара, послушай, это очень важно, — дрожащим, как струна гитары, голосом сказала Одетта, собираясь поделиться своей ношей. Но вместо этого сказала совершенно другое: — Знаешь, я хочу прийти чуть раньше на собрание, зарядить презентацию и всё такое. Нервный смех Одетты зазвучал неестественно и ломко, словно треснувшее стекло. Её тонкие пальцы судорожно сжимали сумку, а красные очки чуть подрагивают на переносице, когда она пытается выдавить из себя смешок. Смех вырывался короткими, прерывистыми всплесками, похожими на треск разрядов статического электричества. В нём слышался напряжение и тревога, а в уголках глаз скапливаются непрошеные слёзы. Её бледные щёки слегка розовеют от внутреннего дискомфорта, а голос предательски дрожал. "Зачем мне чтобы Клара сейчас убивалась точь-в-точь как я? Нет, уж лучше страдать самой, чем мучить дорогого для меня человека." - решила Одетта. Дрожащими руками она схватила сумку и белоснежный халат, который накинула поверх платья. Направляясь к выходу, Одетта бросила взгляд на растерянную сестру и удалилась прочь. Она шла быстрыми шагами по улице, совершенно не разбирая дороги. В душе Одетты бушует настоящая буря из страха и вины. Она словно заключена в клетку собственных переживаний, не в силах найти выход из этого эмоционального лабиринта. Каждый раз, когда она думала о своей семье, её сердце сжималось от острой боли. Воспоминания о счастливых моментах с родными теперь окрашены горечью сожаления. Она видит их любящие лица, слышит их голоса, и чувство собственной несостоятельности накатывает удушающей волной. В её светлых глазах, скрытых за стёклами очков, читалась невысказанная боль. Она прокручивает в памяти каждую деталь своих поступков, каждое слово, которое могло причинить боль близким. Её рациональный ум пытался найти оправдания, но сердце отказывалось принимать их. В её движениях появилась особая скованность, словно она боится потревожить хрупкое равновесие между прошлым и настоящим. Чувство страха и вины съедало Одетту изнутри, оно изводило девушку. Страх за будущее, за маму, за сестру и вина за настоящее — за то, что была невнимательна, за то, что не смогла ничего сделать, за то, что была беспомощна... — Bonjour mademoiselle! Позвольте поинтересоваться, куда столь юная особа летит сломя голову? О, чёрт! Одетта была настолько сильно поглощена своими мыслями, что совершенно не заметила, как налетела на кого-то. А между тем этот кто-то был одним из самых могущественных оверлордов. Во всём аду казалось не было более величественной фигурой чем у этого демона. Аластор — грешник, чей облик словно сошёл со страниц винтажного романа. Его рост достигал почти семи футов, а осанка излучала природное благородство и силу. Его глаза — настоящее произведение искусства: тёмно-красные белки, алая радужка и чёрные зрачки. На правом глазу покоился овальный монокль с тёмно-красным стеклом, придающий его облику особый шарм. Одеяние радио - демона было крайне не типичным для простых обывателей. Его костюм — воплощение элегантности и мрачной роскоши. Рубиновый сюртук с алой полоской идеально сидел на стройной фигуре, а бордовые брюки с алой каймой подчёркивают его статность. Чёрная бабочка с алым перешейком и перчатки с алыми отметинами на костяшках пальцев завершают образ. Хотя в семье Кармайн достаточно нейтрально относились к радио - демону, а Зестиал даже являлся поклонником его радиопередач, Одетте было очень некомфортно рядом с грешником. Однако Кармила предупреждала сестёр, что Аластор — воплощение двойственности: джентльмен и монстр, помощник и манипулятор, друг и враг. В его присутствии воздух словно тяжелеет, а тех кто уже заключил с ним сделку будут вечно танцевать в причудливом танце, подчиняясь его воле. — Дорогуша, я конечно понимаю что не отразим, но тебя не учили взрослые, что пялиться на людей некрасиво, - надменно и с некой иронией в голосе спросил Аластор. Его холодная улыбка, лишённая всякого тепла, демонстрировала превосходство демона и насмешку над ситуацией. Одетта замерла, словно поражённая электрическим разрядом. Её тонкие пальцы судорожно сжались в кулаки, а очки чуть съехали на нос от резкого движения. Обычно бледные щёки вспыхнули румянцем гнева, а в светлых глазах за стёклами очков полыхнул яростный огонь. Её губы сжались в тонкую линию, выдавая внутреннее напряжение. Обычно сдержанная и собранная, сейчас она выглядела как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Руки непроизвольно дёрнулись, будто желая схватить что-то, но она сдержала этот порыв. Одетта выпрямилась во весь рост, её осанка стала почти воинственной. Обычно аккуратно уложенные волосы словно наэлектризовались от напряжения, а лабораторный халат слегка развевался, будто от невидимого ветра. Она сделала шаг вперёд, её взгляд стал острым, как скальпель. В этот момент вся её научная сдержанность словно испарилась, обнажив кипящую под поверхностью ярость. Она была похожа на вулкан, готовый извергнуться после долгого застоя — величественная, опасная и абсолютно непреклонная в своём возмущении. Несколько бессонных ночей, расстроенные дела семьи, предстоящие собрание окончательно расстроили её нервы. Одетта стиснула зубы. Как этот никчёмный грешник посмел разговаривать с ней в таком тоне? С самой дочерью Кармилы Кармайн?! — Прошу прощения за свою неосторожность, - Тихо, но твёрдо сказала она, опасаясь, что дрожащий от гнева голос выдаст её эмоциональное напряжение. — Однако не думаю, что такие ничтожные дела, как мои будут волновать столь величественную персону. За сим из волю откланяться. Сказав это девушка не склонила перед ним голову, как того требовал этикет и обычаи, а наоборот с гордо поднятым станом ушла прочь. Аластор смотрел ей вслед оперевшись на трость, как только одета скрылась из поля зрения, оверлорд расхохотался. Его смех — словно треск старых радиоволн, пронизанный нотками садистского удовольствия. Аластор запрокинул голову, и его вечная улыбка стала ещё шире, обнажая острые зубы в хищном оскале. Красные глаза мерцали азартом, а зрачки превратились в старомодные шкалы радиоприёмника, пульсируя в такт смеху. Этот смех, целая симфония издевательства: в нём слышился треск помех, эхо старых джазовых пластинок и едва уловимый скрежет. Монокль подпрыгивал на тонкой цепочке, а микрофон в руке вибрировал, будто живой, улавливая каждую ноту этого зловещего веселья. Он покачивался с пятки на носок, наслаждаясь моментом, его элегантный сюртук слегка колыхался в такт движениям. В этом смехе — всё его превосходство, вся его сущность Радио-Демона, который находил истинное наслаждение в чужих эмоциях. Аластор смаковал каждую секунду реакции Одетты, его смех становился всё более звонким и издевательским. Он словно дирижёр, управляющий оркестром её чувств, наслаждаясь каждой нотой её возмущения, каждым всплеском гнева — для него это высшая форма искусства, его любимое представление. Как жаль что это не вечно, а сказать по правде он бы был готов отдать много чего, лишь бы снова увидеть её разгневанные лицо. Ну что ж, это было довольно забавно, однако такими темпами можно и пропустить собрание и Аластор направился в сторону задания, вслед за Одеттой. Величественное помещение для собраний Повелителей окутано атмосферой властной строгости и мрачной роскоши. Высокие сводчатые потолки украшены замысловатой лепниной, отбрасывающей причудливые тени в приглушённом свете. Стены зала облицованы тёмным камнем, на котором искусно выгравированы древние символы власти. Вдоль стен выстроились массивные колонны, поддерживающие своды, их поверхность украшена витиеватыми узорами, мерцающими в полумраке. В центре зала располагался большой круглый стол, инкрустированный драгоценными камнями. Вокруг него расставлены удобные кресла с высокой спинкой, обитые тёмно-красной кожей. Каждое место за столом отмечено символом соответствующего Повелителя. По периметру помещения были установлены экраны, транслирующие происходящее в разных уголках Ада. В воздухе витал лёгкий запах озона, а в углах мерцают магические огни, создавая загадочную атмосферу. Атмосферу торжественности и важности происходящего подчёркивали приглушённые звуки шагов по мраморному полу и едва уловимый гул энергетических потоков, пронизывающих всё пространство зала. Здесь решались судьбы миллионов душ, заключались важные союзы и принимались судьбоносные решения. Тишина обрушилась на Одетту тяжёлым одеялом, высасывая из воздуха последние отголоски звуков. Она плотная, вязкая, словно желе, и кажется, что можно физически ощутить, как она давит на барабанные перепонки. Каждый вдох даётся девушке с трудом, будто воздух пропитан свинцом, а лёгкие отказываются подчиняться. Время словно остановилось, растягиваясь в бесконечность, и каждая секунда превращается в вечность. В этой удушающей тишине рождаются самые тёмные воспоминания, самые страшные страхи, а воздух становится настолько тяжёлым, что кажется невозможным сделать ещё один вдох. Разговор с оверлордом помог Одетте отвлечься от мрачных мыслей, но одиночество заставило ей вспомнить насколько она ничтожна и бесполезна. Однако не время отчаиваться! У девушки было верное средство забыться — работа. Одетта полностью погружалась в работу, словно растворяясь. Её тонкие пальцы ловко манипулировали по клавишам компьютера, а очки чуть съехали на нос от сосредоточенного наклона головы. В такие моменты она не замечала ничего вокруг — ни тиканья часов, ни движения теней за окном, ни даже в собственных мыслей. Её белоснежный халат развевался в такт движениям, а волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, выбились из причёски. Глаза за стёклами очков горели особым огнём увлечённости, а губы то и дело шептали что-то неразборчивое — то ли формулы, то ли комментарии к происходящему. Когда Одетта чувствует себя нужной, только тогда она бывает по-настоящему счастлива — её страсть к работе, её жажда чем-то себя занять и приносить пользу семье поглощают её, превращая в самого добросовестного сотрудника, для которого нет ничего важнее текущей работы и результата. Не прошло и получаса, как организаторской работы по подготовке конференции, завершилось. Постепенно зал стал наполняться. Первым кто вошёл в эту залу была тётушка Рози. Стройная фигура Рози словно парила в пространстве, окутанная аурой благородства и элегантности. Её белоснежная кожа контрастировала с угольно-чёрными глазами, в которых нет ни радужки, ни зрачков — лишь бездонная тьма, хранящая множество тайн. Длинные, изящные линии шеи подчёркивали её утончённую красоту, а короткие волосы, окрашенные в причудливую гамму серо-белого оттенка, придавали облику особую загадочность. Её непременная улыбка, никогда не сходящая с губ, создавала впечатление постоянной приветливости, а величественная осанка выдаёт в ней прирождённого лидера. На голове красовалась огромная потрёпанная шляпа бледно-бордового цвета, украшенная двумя черепами и тремя тёмно-бордовыми цветами, которые словно танцевали на её пышном шлейфе. Красное платье с серыми подплечниками облегало стройную фигуру, подчёркивая её грацию. Также Одетта подметила, что чёрный пояс и манжеты придавали образу строгость, а туфли на высоком каблуке делали её немного выше Аластора, добавляя властности. Внутри этой хрупкой на вид повелительницы скрывался острый ум и расчётливость, а её харизма способна покорить даже самых упрямых каннибалов. В движениях Рози читалось врождённое изящество — она двигалась с той особенной плавностью, которая присуща истинным повелителям Ада. Её голос, несмотря на внешнюю хрупкость, обладал силой убеждения, а манеры безупречны. Завидев тётушку издалека Одетта мысленно успокоилась. Они с Рози были в очень хороших отношениях, иногда она даже брала их с сестрой к себе в гости, на ночёвку. Да и с Кармилой они были в очень неплохих отношениях, поэтому увидев Одетту, Рози очень тепло поприветствовала её. Следом за Рози, конференцию своим присутствием почтила повелительница Кайжу. Стройная фигура Зизи излучала необычайную энергию, словно сама воплощает силу скорости. Её движения плавные и стремительные, будто она находилась в постоянном движении даже в состоянии покоя. В облике оверлорда чувствовалась природная грация и мощь повелительницы, приближённой к самому Люциферу. Лицо Зизи выражало спокойную уверенность, а в её глазах горел особый огонь — огонь амбиций и целеустремлённости. Короткие волосы грешницы, аккуратно уложены, а в их оттенках прослеживается игра света и тени, словно отражая её способность двигаться быстрее, чем может уловить человеческий глаз. Наряд Зизи воплощение практичности. Одежда идеально сидела по фигуре, не стесняя движений, а её цвета гармонично сочетались между собой, создавая образ, достойный повелительницы. В каждом её шаге чувствуется власть, а осанка говорит о высоком положении в иерархии Ада. Постепенно оверлорды и их предшественники собирались в комнате. Зестиал уже сидел на своём почётном месте, а Кармайн всё ещё не было. Самое удивительное было для Одетты, что трио Ви нисколько не опоздали, а даже пришли заранее, хотя и Вельвет самым наглым образом сидела в телефоне, а Валентино бесцеремонно курил. Казалось, что только Вокс был сосредоточен на собрании. Но тут его взгляд полной ненависти обратился к двери. Она с тихим скрипом отворилась, и в зал, словно тень прошлого, скользнул Аластор. Его появление было настолько внезапным, что все присутствующие замерли, будто время остановилось. Красные глаза полыхнули в полумраке, а вечная улыбка стала ещё шире, обнажая острые зубы. Он двигался с грацией хищника, каждый шаг был выверен и наполнен скрытой угрозой. Винтажный микрофон в руке чуть покачивался в такт движениям, ловя малейшие шорохи. Красные одеяния шелестели, создавая вокруг него ауру таинственности и опасности. Монокль на глазу поблескивал в свете ламп, а оленьи ушки на голове чуть подрагивали, улавливая каждый звук в помещении. Рожки на голове, обычно небольшие, сейчас казались чуть больше, словно отражая его внутреннее состояние. Его появление сопровождалось едва уловимым треском радиопомех, будто само пространство противилось его присутствию. Аластор остановился в центре зала, обвёл всех внимательным взглядом и, не торопясь, начал говорить, его голос эхом разносился по помещению через микрофон: — Какая приятная компания... Не ожидал увидеть здесь стольких лиц одновременно. —Его слова повисли в воздухе, словно острые ножи, заставляя каждого присутствующего почувствовать тяжесть его визита. Одетта была готова поклясться, что его слова были обращены к ней, да и смотрел радио - демон только на неё. Девушка стиснула зубы и обратила свой взгляд в бумаги. Как мерзко и противно ей было находиться этим существом в одной комнате. Но она лишь тяжело, беззвучно вздохнула. Тяжёлые двери зала заседаний с грохотом распахнулись, и в помещение вошла Кармайн. Её уверенная поступь эхом отразилась от стен, а властный взгляд заставил всех присутствующих невольно выпрямиться. Тёмно-красные одежды шелестели при каждом движении, подчёркивая её статную фигуру. Следом за матерью, чуть позади, шла Клара — её точная копия в миниатюре. Юная наследница держалась с той же горделивой осанкой, хотя в её движениях проглядывала несвойственная Кармайн неуверенность. Их с Одеттой взгляды встретились — холодный, стальной взгляд матери и робкий, ищущий взгляд дочери. Кармайн остановилась у порога, обвела присутствующих цепким взглядом, в котором читалось неприкрытое превосходство. Её руки, затянутые в кожаные перчатки, были сложены за спиной, а на пальце поблескивало массивное кольцо с гербом семьи. Клара замерла за её спиной, нервно сжимая в руках папку с документами. В воздухе повисла напряжённая тишина. Все знали: когда Кармайн появляется с дочерью, это означает только одно — сегодня будут приняты важные решения, которые изменят многое в структуре власти Ада. Мать и дочь двинулись вперёд, их шаги были синхронны, словно они были единым целым, воплощением силы и власти оружейной империи. Кармайн заняла своё место во главе стола, жестом пригласив дочь сесть рядом. Их присутствие наполнило зал особой атмосферой — атмосферой власти, традиций и неизбежных перемен. Кармила Кармайн встала во главе стола, её осанка излучала непреклонную уверенность. Тёмные глаза сверкнули стальным блеском, а губы сжались в тонкую линию — признак того, что сейчас она говорит не просто как правительница, но как истинный повелитель Ада. Её голос, чёткий и властный, эхом разнёсся по залу: — Господа Повелители. Я собрала вас здесь не ради пустых речей. Каждое моё слово взвешено и обдумано. Она сделала паузу, обводя взглядом присутствующих, и продолжила: — Как вы знаете, моя семья контролирует оружейные запасы Ада. И я заявляю: мы не можем больше мириться с текущим положением дел. Бесконтрольное распространение оружия ведёт к хаосу, который угрожает стабильности нашего мира. Кармила шагнула вперёд, её перчатки тихо щёлкнули, когда она сжала кулаки: — Я предлагаю новый порядок. Строгую систему контроля, которая защитит интересы каждого из вас. Мои дочери, Одетта и Клара, уже работают над этим планом. И я гарантирую: он принесёт пользу всем. В её голосе зазвучали стальные нотки: — Те, кто поддержит меня, получат надёжного союзника. Те, кто воспротивится... пусть помнят: я готова защищать свои интересы любыми средствами. Она обвела взглядом зал, давая каждому осознать вес её слов: — Решение за вами. Но помните: стабильность Ада зависит от наших совместных действий. И я намерена обеспечить эту стабильность, чего бы мне это ни стоило. Её последние слова повисли в воздухе, словно угроза, заставляя каждого Повелителя задуматься о последствиях своего выбора. Многие поглядывали С уважением, а кто-то со страхом на столь грациозную и мужественную женщину. Однако среди присутствующих не все проявили к ней должное уважение. Вельвет, что сидела в телефоне, вдруг резко вышла из оцепенения и сказала, не отрываясь от экрана: — Прежде чем учить нас, что и как делать, разберись для начала со своими делами. —Достаточно громко заявила оверлорд. Затем Она обвела взглядом всех присутствующих — Знаете в чём прикол этой фишки? Оверлорды заинтересована смотрели на неё и слушали. Вокс цыкнул на протеже, но она оказалась не внимала ему. Кармила Кармайн замерла на мгновение, её лицо превратилось в маску ледяного гнева. Тёмные глаза полыхнули таким огнём, что казалось, воздух вокруг неё начал потрескивать от напряжения. Обычно безупречная осанка стала ещё прямее, словно она превратилась в стальную колонну. Её руки сжались в кулаки так сильно, что перчатки натянулись на костяшках. Пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями, побелели от напряжения. Губы, обычно сжатые в тонкую линию, сейчас дрожали от сдерживаемого гнева, а ноздри раздувались при каждом вдохе. Но она лишь молчала. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а шаги стали резкими и отрывистыми. Она сделала несколько стремительных шагов вперёд, её юбка-карандаш развевалась вокруг ног, словно знамя гнева. В этот момент Кармила была похожа на готовую к атаке пантеру — опасную, расчётливую и абсолютно безжалостную. Её обычно безупречная причёска слегка растрепалась, а в глазах читалась такая ярость, что даже самые бесстрашные из присутствующих невольно отступили на шаг. Её фигура словно увеличилась в размерах от переполнявшей её ярости, а аура силы и власти стала почти осязаемой, окутывая её, как плащ из молний. Вельвет забавлял гнев старейшины. Для неё это была очередная игра, где ты получаешь очки и репутацию. Девушка даже сама не могла объяснить от чего ей так приятно унижать эту бабушку. Возможно всё ещё уходит в прошлое, когда Кармайн отказалась от дружбы с Ви. — А прикол вот в чем, — нахально продолжила Вельвет, — Она должна нам кучу бабок, прикиньте?!? В зале заседаний повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь тихим, но отчётливым шёпотом. Повелители переглядывались между собой, их губы едва заметно шевелились, выдавая скрытое недовольство. Справа от стола раздавалось приглушённое перешёптывание — два Повелителя склонили головы друг к другу, их глаза сверкали недобрым огнём. Слева слышалось недовольное покашливание, сопровождаемое короткими, осуждающими фразами, которые тонули в общем гуле недовольства. Шёпот становился всё громче, перерастая в нестройный хор осуждения. Кто-то качал головой, выражая неодобрение, другие скрещивали руки на груди, демонстрируя свою позицию. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой. — Невероятно... — доносилось с одного конца стола. — Как она смеет... — вторил другой голос. — Это переходит все границы! — едва слышно возмущался третий. Их голоса сливались в единую мелодию недовольства, отражаясь от стен и создавая эхо осуждения. Некоторые Повелители обменивались многозначительными взглядами, их губы кривились в презрительных усмешках. Даже те, кто молчал, выражали своё неодобрение красноречивым молчанием и красноречивыми жестами. Одетта блуждала глазами по залу. В миг ее взгляд встретился с взглядом Аластора. Он был целиком и полностью погружен в ситуацию, казалось, что радио-демон принимал ее иначе, чем остальные обыватели. Недобро улыбнувшись девушке, но она самодовольно отвернулась. Атмосфера накалялась, и казалось, что ещё немного — и этот шёпот перерастёт в открытое противостояние, в открытое выражение недовольства, которое долго сдерживалось за маской вежливости. Вдруг Вокс поднял руку приказывая всем замолчать. Повелители резко унялись. Экран-лицо Вокса начинало пульсировать неестественным голубым светом, когда его охватыватило раздражение. Красные глаза с голубыми зрачками сузились до тонких щёлочек, а в левом глазу появилась зловещая чёрная спираль. Его губы искривились в язвительной усмешке, обнажая острые голубые зубы, а из уголка рта стекает струйка кровавой субстанции, делая его облик ещё более угрожающим. Его антенны нервно подрагивали, словно улавливая волны недовольства, а всё тело окутывало едва заметное электрическое поле. Тёмно-серая кожа казалась ещё темнее на фоне пульсирующего экрана, а голубые кончики пальцев сжимались в кулаки с такой силой, что можно услышать тихий треск электрических разрядов. — Мисс Кармайн, прошу прощения за дерзость своей протеже, — Вокс начал говорить, и его голос становился глубже, наполняясь металлическими нотками. Он манипулировал звуком, делая его более резким и пронзительным, что только усиливало атмосферу напряжения. — Однако не могу с ней не согласиться. Вы задолжали нам некую сумму денег, но долг уже просрочен, как две недели. Поэтому прежде чем делать такие заявления, разберитесь сначала со своими делами. Я не вижу больше смысла оставаться здесь мне и моей команде. Его смокинг казался натянутым, словно он готов в любой момент взорваться от переполняющих его эмоций. В такие моменты он особенно опасен — его раздражение может перерасти в настоящий энергетический шторм, способный отключить электричество во всём Аду. — Всего доброго, мисс Кармайн. Надеюсь ваши дела поправятся и вы выплатите долг. —На прощание сказал оверлорд, выходя вместе с напарниками из зала. На мгновение тишина объяла комнату. Зизи тоже встала и ушла. Следом за ней, к великому отчаянию Одетты, стали уходить остальные повелители. Аластор, покидая комнату пробормотал: "Любопытно". Лишь Рози хотела было подойти к Кармиле, но почему-то остановилась и как-то двух мысленно подмигнула Одетте. Оверлорд вышла из зала, совершенно забыв свой платок или же нарочно его оставив? Безупречное лицо Кармилы искажается от боли. Маска хладнокровия треснула, словно тонкое стекло, обнажая её истинные чувства. Красные белки глаз Одетты наполнилимь слезами, которые медленно стекают по белым радужкам, оставляя влажные дорожки. Она не могла видеть в таком состоянии маму.Губы Кормилы дрожат, а голос, обычно твёрдый и властный, срывается на хриплый шёпот. — Оставьте меня... Кармила отвернулась от всех, пряча своё отчаяние за маской. Её плечи дрожали, а дыхание стало прерывистым. Она пыталась собраться с силами, но каждая попытка давалась ей с огромным трудом. В её душе бушевала буря эмоций, которую она не могла контролировать. В такие моменты становится ясно, что за маской железной леди скрывается ранимая душа, готовая на всё ради защиты своих близких. Её отчаяние — это крик раненой души, которая боится потерять самое дорогое, что у неё есть. Зестиал и Клара пытались не успокоить, а Одетта стояла, как выкопанная. Она не могла вымолвить ни слова. Мысли крутились в ее голове неясным хороводом. Она могла договориться с повелителями, могла рассказать обо всем Кларе и вместе с ней найти решение, могла поговорить с мамой. Могла, но не сделала. Её руки, обычно уверенные и сильные, висели вдоль тела. Чёрное платье с белыми пуговицами казалось слишком тяжёлым для её хрупкой фигуры. Она сжимала и разжимала пальцы, словно пытаясь ухватиться за ускользающую надежду. В этот момент она выглядела такой уязвимой, какой её никто никогда не видел. Одетта не могла больше смотреть на эту картину. — Мадам Рози оставила свой платок... Нужно вернуть — Еле слышно шептала девушка и сжала в руке белоснежный платок с черным пятнышком по середине. Никто не заметил, не обратил внимание, поэтому Одетта без лишних вопросов отправилась на поиски Рози. Как только девушка вышла в коридор она сразу увидела Рози, что явно ожидала ее. К великому своему сожалению, повелительница была в сопровождении радио - демона. Однако Одетта была настолько сломлена и разбита, что уже никак не отреагировала на его присутствие. —Madame, вы обронили ваш платок, — дрожащим голосом сказала Одетта, передавая аккуратно сложенный платок. — Полагаю, что вы сделали это не просто так? — Все верно моя милая, благодарю за внимательность, — ответила Рози, убирая платок в сумку. — Видишь ли, твоя мать очень гордый человек. Понимаешь я искренне хочу помочь тебе и твоей семье, но у Кармилы свои принципы и... — Кармайн не принимают милыстни, — тихо, но твёрдо, перебила оверлорда Одетта. — Именно! — Рози щёлкнула пальцами в знак одобрения. — Словно с языка сняла! Я кажется знаю, кто может тебе помочь.Но так вот, хочу представить тебе своего дорогого друга. Одетта, это Аластор. Аластор, это Одетта. Аластор сделал шаг вперёд, его вечная улыбка стала чуть шире, придавая моменту особую театральность. Он поднял руку к моноклю, слегка касаясь его кончиками пальцев, и медленно отвёл взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями перед важным представлением. Плавным, почти танцевальным движением он склонился в глубоком поклоне. Микрофон в руке оверлорда описал изящную дугу в воздухе, словно продолжая линию поклона. Красные глаза поблескивали в полумраке, а тени от ресниц ложились на щёки идеальными линиями. Когда он выпрямляться, его движения остались такими же выверенными и точными. Аластор расправил плечи, и на его лице появляется та самая улыбка — одновременно вежливая и хищная. Он сделал шаг назад, чуть приподнимая монокль, чтобы окинуть присутствующих оценивающим взглядом. В этот момент Одетте стало ясно: поклон был не просто жестом вежливости, а целым представлением. — Как прекрасно, что у образа наконец-то появилось имя. — насмешливо сказал повелитель. — Очень приятно познакомиться! Одетта замирала на мгновение, её нежные щёки окрасились в розовый цвет, олнце их своим светом. Глаза опустились, ресницы трепетали, а пальцы нервно сплелись в замок — так она пыталась скрыть своё смятение. Девушка искренне не понимала мотивов радио-демона. Это ее заинтриговало, но в тоже время страх шептал Одетте свою мелодию. — Прошу прощения, но я спешу, — Нервно сказала девушка. — Если вы готовы со мной разговаривать, то рекомендую сделать вам это сейчас. В противном случае всего хорошего, надеюсь, что как-нибудь в другой раз мы сможем встретиться, будучи свободными от обстоятельств. Несмотря на то, что Одетта была явно не в том положении, чтобы выступать, но уронить свою гордость перед этим грешником она явно хотела в последнюю очередь. Тем более, что она действительно спешила. — О, дорогуша, я не займу много времени, как насчёт прогуляться? — Тоном, что не потерпит отказа, "предложил" Аластор, оперевшись на трость, продолжая сверлить Одетту хищным взглядом.