Сквозь время/A Través Del Tiempo

Время вышло, и они вернулись в астрономическую башню. Никто из троих не произнес ни слова, они смотрели друг на друга, как будто это был сон, единственная, кто буквально кипела, была Гермиона, что не так с этой сумасшедшей женщиной? Она никогда не встречалась с ней, и меньше чем через 5 минут она поцеловала её, у нее была внутренняя борьба, её мозг обычно обрабатывал большой объем информации, но на этот раз все полушария были заблокированы, её сердце билось тысячу раз, её руки вспотели, и еще одна часть её тела начала мокреть без всякой причины, в которой она бы призналась. - КАК ЭТОЙ БЕЗУМНОЙ ВЗЯЛОСЬ ПОЦЕЛОВАТЬ ТЕБЯ?! - наконец крикнул Рон, явно ревнуя не только потому, что эта женщина целовала её больше, чем друга, но и потому, что он сам хотел бы поцеловать вышеупомянутую сумасшедшую. Гарри рассмеялся от нервозности, которую вызвала у него эта сцена, он лишь упомянул «она сумасшедшая» и предложил пойти спать или поужинать, сказав, что завтра будет ещё одна возможность попытаться выкинуть из головы безумные идеи Беллы. Брюнетка была шокирована словом «возможность». - Рон, успокойся, теперь мы знаем, что она и раньше была сумасшедшей, верно? - сказал его друг. Это был всего лишь поцелуй. -Она поцеловала Гермиону! Как ты хочешь, чтобы я так не реагировал? Миона, скажи что-нибудь! У парня была сцена ревности к той, которая никогда не была его девушкой из-за ее ужасного образа поведения, несмотря на то, что он был гриффиндорцем, он начал часто дышать и потеть. - Рон, успокойся, хорошо? - наконец его друг смог что-то сказать. - Я тоже не ожидал этого от неё... Давай просто пойдем спать, или ты поешь что-нибудь, ты, должно быть, голоден и все путаешь. Гарри просто рассмеялся над этой сценой, он знал, что Рон всегда был влюблен в нее, но он никогда не осмеливался ничего сказать, и когда он наконец хотел это сделать (что было признанием в любви, которое он планировал несколько дней назад), сумасшедшая молодая женщина целует его почти девушку. Шатен настоял на том, чтобы Рон пошел на ужин, Гермиона не была голодна в тот вечер, она просто хотела принять душ и почитать что-нибудь, что заставило бы её забыть об инциденте. Она пошла в общую комнату своего дома, она увидела Джинни, разговаривающую с Лавандой Браун, девушкой, которая давно хотела чего-то с Уизли, раньше встреча с ней вызывала у Гермионы лишь легкую ревность, теперь же она чувствовала, что может помочь ей приготовить любовное зелье, чтобы они могли остаться вместе. Она просто поприветствовала их обеих, они обе странно посмотрели друг на друга, брюнетка, казалось, левитировала, Джинни бросила в нее подушку, которую держала в руках. -Скажи мне, что мой брат наконец-то признался тебе в любви, Миона, это лицо полно любви! -Что? - Она снова вышла из транса. - Это не из-за него, Джинни, успокойся, - она ​​пожелала спокойной ночи обеим девушкам, которые были еще больше удивлены. Она пошла в душ, разделась и позволила теплой воде успокоить её. Она не знала, как себя чувствовать. Это был её первый опыт с женщиной, и она не была против. Что её не устраивало, так это мысль о том, что женщина, которая дала ей это, была той, кто убивала всех, кто попадался ей на пути, сумасшедшей женщиной, которая убьет ее семью ради этого бледного, лысого мужчины. Она чувствовала себя возбужденной по какой-то странной причине. В голове постоянно всплывали сцены с той молодой Беллатрисой, и ей начинала нравиться эта идея, но разум всегда заполонял её мысли. Она решила сменить воду на холодную, и это чувство ушло. Она оделась и легла в постель. Она больше не могла уснуть, но того немногого, что ей снилось, было достаточно, чтобы проснуться на следующий день странно счастливой. Во сне они обе были там. Гермиона наблюдала за бледной девушкой-подростком, полностью обнажённой в постели, пока та уговаривала её присоединиться к ней на матрасе. Они начали целоваться, сначала медленно, а затем это стало обретать форму: покусывания и языки, ласки и укусы, ощупывания и облизывания. Всё было так странно для неё, чувствовала себя так, это был первый раз, когда у неё были такие мокрые сны, первый раз, когда её привлекала женщина, первый раз, когда она чувствовала, что снова хочет увидеть Беллатрису, которая хотя в настоящем и не была Афродитой, потому что её лицо было очень измождённым и худым, зубы жёлтыми, а волосы — птичьим гнездом, её прошлое было для неё особенно идеальным, она никогда не думала о прототипе женщины для себя, но была уверена, что если бы она подумала об этом раньше, это была бы Белла во всём её великолепии.