Сквозь время/A Través Del Tiempo

Она вернулась в башню, друзья не стали её ждать, и она всё ещё с трудом принимала неожиданную, но приятную «встречу» со слизеринкой. Ей стало жарко, и она хотела прыгнуть в озеро с ледяной водой. Она была взволнована и немного расстроена. Она должна была всё изменить, но чуть не трахнула Беллатрису из прошлого, которая, кстати, при виде её вблизи выделялась гораздо больше. Она предположила, что её друзья будут ужинать, поэтому подумала о том, чтобы избежать их и найти предлог или солгать – сейчас у неё будет достаточно лжи, чтобы потрогать себя, думая о Белле. Это можно было делать не только в действительно чрезвычайных ситуациях, но она чувствовала непреодолимое желание. Она почти побежала в гостиную Гриффиндора, думая, что никто не помешает её решению. К её несчастью, первым, кого она встретила, оказался её друг, который возвращался с ужина. - Миона, как всё прошло? - спросила избранная. - Я думала, ты будешь с Джинни.... - Рону и ей пришлось уйти. Что-то случилось с её отцом, и Дамблдор предложил им воспользоваться каминной сетью. Как всё прошло? Скажи, ты чего-то добилась. В этот момент Гермиона начала потеть сильнее, чем обычно. Она ничего не сказала, потому что, собираясь что-то сказать, захлебнулась собственной слюной. Понаблюдав за ней некоторое время, Гарри странно посмотрел на нее. - Твои губы фиолетовые, а на шее следы. В этот момент девушка подумала о самоубийстве. Она подумала, что предпочла бы сказать не только прошлой Белле, но и нынешней, что она простая лживая грязнокровка, чтобы та могла убить её собственными руками. Она умрет счастливой, подумала она. - У неё уже были такие случаи, Гарри... она солгала. Она знала, что ей конец, если она расскажет другу что целовалась с убийцей его крёстного, сукой Волдеморта, даже если она еще не была таковой. Брюнет вздохнул, улыбнулся, взял её за плечи и крепко обнял. Я знаю, когда ты лжёшь, ты не такая. Скажи мне правду, я знаю, у тебя есть объяснение. Гриффиндорка не знала, как начать, она хотела сказать, что они друзья, и Гарри был для неё как ещё один друг, когда она рассказывала ему о своих неудачных делах, но это было другое. - Гарри, прости, я ничего не могла сделать, чтобы убедить её, - наконец сказала она. Брюнет начал смеяться, девушка обиженно посмотрела на него, ища объяснений. - Прости, Миона, но, кажется, она тебя убедила. Смех был настоящим, её друг знал, как утешить её и знала, как заставить её забыть о случившемся, даже зная, кто эта женщина. - Гарри серьезно, я хотел что-то сделать, но не смогда, клянусь - её гордость была задета. Парень покачал головой - Я бы тоже с ней переспал, если бы она выбрала меня Миона , но знаешь, это только прошлое, и теперь она мерзкая змея, не извиняйся передо мной, просто расскажи, как все было, - он посмотрел на нее с извращенным лицом, которое заставило её ударить его первым попавшимся предметом. Они были близки, они могли рассказать друг другу каждую деталь, какой бы неприятной она ни была, и они продолжали смеяться и давать друг другу советы, как всегда. Гермиона в итоге рассказала ему все, как будто это была её единственная забота, и в ту ночь так оно и было. Они не спали всю ночь, разговаривая и смеялись, Гарри хотел пойти с ней в следующий раз, когда они пойдут туда, не сказав Рону, они хотели избежать драм Уизли, особенно если он узнает, что произойдет, когда он вернется из Норы. Когда уже начало светать, они попрощались, у них были занятия в 10 с Трелони, и они могли опоздать, если захотят. Гермиона хорошо провела время, избавившись от всех своих забот, но всё ещё была Беллатриса, убивающая людей с медальоном, который был у неё, если только она не раздела её, чтобы проверить, есть ли он у неё, подумала она. Как только она лёгла на кровать, она закрыла глаза, и воспоминания стали яркими: её губы, идеально уложенные локоны, её древесный аромат, смешанный с невероятно дорогими и крепкими духами. Она представила, каково это – быть с нынешней женщиной, на двадцать лет старше, с той самой белой прядью волос, которая так выделяла её в Отделе Тайн. Она представила, что её глаза те же, пронзительные и глубокие, но она изменилась, ей всё-таки двадцать лет, и, конечно же, эта Беллатриса ненавидела грязнокровок и была помешана на Вола-де-морте, или так казалось. Размышляя об этом, она остановилась и подумала о теле ведьмы. Насколько она помнила, когда видела её, у неё была большая грудь и тонкая талия, не говоря уже о её худобе. Азкабан, со всеми этими дементорами, казался не самым гостеприимным местом, так что это было понятно. Но беспокойство вернулось к ней: если однажды разразится война, эта Белла без колебаний убьёт её, а другая, вероятно, будет искать её, чтобы сделать своей. Множество мыслей усыпляли её, и он наконец уснул. Она проснулась от того, что Джинни трясла её, чтобы встать. -Джинни, который час? Что случилось вчера? Гарри рассказал мне о твоем отце. - Он встретил группу Пожирателей Смерти в Норе, и они напали на него, оставили его раненым и чуть не подожгли всё вокруг, - рыжеволосая начала рыдать. Брюнетка просто обняла её и спросила о Роне. - Рон умирает от желания тебя увидеть. Он сказал, что ему нужно тебе кое-что сказать, и, кажется, он хочет признаться тебе в любви, - сказала она уже спокойнее. Спокойствие длилось недолго: после объятия Джинни посмотрела на неё внимательнее и заметила отметины. -Хотя лучше бы я тебе не говорила, - сказала она, указывая на шею.