Сквозь время/A Través Del Tiempo

Для Пожирательницы Смерти не было чем-то новым проявлять инициативу в поцелуе; она часто делала это во время их прогулок вокруг озера, заставая Гермиону врасплох, что было для неё уже довольно привычным. Ей нравилось, когда Белла спрашивала разрешения проникнуть языком в её рот. Опыт ведьмы был очевиден: она кусала, лизала и сжимала с идеальной точностью, от которой по спине девушки пробегали мурашки. Опрокинув брюнетку на кровать, она села на неё верхом, продолжая долгий и интенсивный поцелуй. Слегка откинув лицо назад, она начала с каким-то неистовством покусывать и посасывать шею Гермионы, заставив её невольно ахнуть. На этот раз ей не хотелось рвать на ней блузку; она предполагала, что сестра наложит на неё распятие, если она испортит этот несомненно дорогой предмет одежды, поэтому она пригласила гриффиндорку присесть на минутку, чтобы она могла снять её. К счастью для Слизеринки, Гермиона была без бюстгальтера благодаря силе, с которой она прошлой ночью разорвала его кинжалом, за что теперь благодарила Моргану. Этот бюст был самым изящным, какой она когда-либо видела, несмотря на годы заточения в Азкабане. Ей никогда не «повезло» найти телосложение, которое ей подходило, но это было именно то, что ей нужно. Он на мгновение остановился, чтобы полюбоваться видом, и тут заметил, как гриффиндорка склонила голову от стыда. -- Почему ты отворачиваешься от меня? — спросила она своим особым, раздражительным тоном. Она тут же прижала лицо молодой женщины к своим губам, а другой рукой начала ласкать одну из её грудей. От холодного прикосновения её соски напряглись, и, облизнув губы, она опустилась ниже, слегка покусывая их. Живот брюнетки начал сокращаться от спазмов, вызванных языком женщины. Она чувствовала одновременно удовольствие и боль, которые женщина причиняла её соскам. Каждая часть тела, к которой прикасалась ведьма, жаждала всё новых и новых прикосновений, и поцелуев Она опустил губы ниже, оставляя поцелуи на её животе, чтобы успокоить её, пока не добрался до тонкой ткани, которая стояла между его языком и интимностью Гермионы. -- Стоит ли мне это сделать? Тёплое дыхание Беллы начало нарушать любые связные мысли, которые текли в голове гриффиндорки. -- Пожалуйста... — едва слышно прошептала она. Прежде чем она успела продолжить, черноволосая девушка откинула одежду и, не колеблясь, начала жадно лизать клитор девушки. Сразу же после этого комнату наполнил громкий стон.Удовлетворенная ожидаемой реакцией, она продолжила: Она долго была в своей стихии, так долго ждала этого момента, что даже не знала, сколько. Ей нравилось быть с этой девушкой в ​​полном распоряжении, видеть, как каждое её движение вызывает реакцию, которую она с нетерпением ждала. Гермиона же не могла ясно мыслить; всё её мысли были только о Белле. Этого она тоже ждала, даже больше, чем та женщина, которая всё ещё щедро облизывала её, заставляя каждую частичку её тела выгибаться и сжиматься. Она и не думала, что когда-либо испытывала такое удовольствие за свою короткую жизнь, хотя и считала, что это лучшее, что она могла испытать. Она почувствовала, как два длинных пальца этой женщины входят в неё. Беллатриса никогда не испытывала ничего подобного. Вскоре она поняла, что была именно так целомудренна, как ей говорили много лет назад. Она медленно подняла голову, чтобы увидеть реакцию брюнетки, которая, казалось, сходила с ума, желая всё большего и большего. Она увеличила скорость просто потому, что ей нравилось слышать каждый стон и вздох Гриффиндорки, но она не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось. Но это её не удовлетворяло; она хотела, чтобы её получатель сошёл с ума от удовольствия. Крики были её любимыми, будь то крики от боли или удовольствия; ей нравилось слышать их ещё больше, когда они исходили от Гермионы. Затем она внезапно остановилась, оставив девушку в растерянности, и перевернула её, поставив на четвереньки и, восстановив контроль, снова вставила оба пальца, а другой рукой начала шлёпать и царапать спину брюнетки. В этой позе интенсивность ощущалась гораздо сильнее; каждый стон подогревал неистовое стремление Беллы, пока влага не начала хлынуть через край. Именно тогда она поняла, что её задача почти выполнена. Она ещё больше увеличила скорость, на этот раз потирая клитор другой рукой, заставляя молодую женщину крепче вцепиться в простыни. Вскоре после этого электрический ток начал сотрясать гриффиндорку через каждую часть её тела, вызывая самый отчаянный стон в её жизни. Она достигла кульминации благодаря каждому движению. Всё ещё дрожа от мощного толчка, она села, ища губы Пожырательницу Смерти. Без сомнения, у неё была лучшая ночь в жизни. Белла стала спокойнее разделась; каждая снятая ею одежда была зрелищем, все ее бледное и стройное тело было произведением искусства, которое заслуживало восхищения. -- Не думай, что я хочу, чтобы ты это делала, милая, — с улыбкой пояснила Слизеринка. -- Обычно я сплю голышом, чтобы чувствовать простыни рядом. Думаю, у нас будет время позже, но сейчас тебе лучше уйти. Моя сестра, наверное, удивляется, почему тебя нет в комнате. Удивительно, но тон Беллы был спокойным; не было никаких подъемов и падений или каких-либо признаков безумия. ​— Белла... ты думаешь, я смогу поспать сегодня с тобой? ​— О, это? Знаешь, я давно ни с кем не спала? Обычно они убегают после того, как видят, что я ложусь спать, но если хочешь, просто подойди и ложись. ​Она пригласила шатенку, указав рукой рядом с собой. Та прижалась к ней, видя грудь ведьмы совсем близко. Это, несомненно, было очень соблазнительно, но она погрузилась в мысленный спор о том, стоит ли ей это делать. Когда она, наконец, решилась, то посмотрела на совершенно расслабленное и спящее лицо Беллатрикс, широко улыбнулась и снова прижалась к ней; она не хотела испортить этот момент. Настолько спокойное лицо ведьмы заставило её подумать, что только во сне она может быть в покое хотя бы несколько часов, и она не хотела это нарушать. Она закрыла глаза и, обнимая её, уснула. ​Посреди ночи она услышала стоны, исходящие от брюнетки. Проснувшись, она ясно увидела, что Белла страдала от кошмара. Она попыталась мягко разбудить её, но это не подействовало. Через 5 минут Слизеринка проснулась, почти плача. ​— Оставь меня! — крикнула она, испугавшись. ​— Белла, посмотри на меня, это я, всё в порядке, ты со мной. Пожирательница Смерти потянулась ещё немного и поняла, что это был всего лишь дурной сон, что девочка всё ещё с ней, несмотря на то, что видела её спящей, и что ей нужна ласка. Гермиона распахнула объятия, предлагая Белле широкие объятия, которые она приняла. Поглаживая её кудрявые волосы, она убаюкивала Беллу. Взволнованная, брюнетка продолжала движение рукой, пока не услышала тихий храп. Белла снова уснула. Веря, что это больше не повторится, она тоже уснула. Она знала, что осталось всего несколько часов до нового рассвета, полного вопросов, но сейчас это не имело для неё значения. После стольких лет она была в объятиях женщины, которая сводила её с ума, и это было то, по чему она не собиралась скучать.