В чужой шкуре

В девичьих покоях приятно пахло маслами, но даже их цветочный аромат не мог перебить какой-то собачий запах от шерсти двух лютоволчат, что свернулись в тесный клубок у теплого очага. Чуть более крупная Тень раззявила пасть и, заскулив, длинно зевнула, вытягивая вперёд лапы. А вот красавица Берены только шумно вздохнула и уткнулась носом в шею сестры. Ее волчица всё ещё ходила безымянной, но Берена просто не могла из сотни имен выбрать одно единственное, то самое, что подойдет ее щенку. Только они с Бероном ещё решали. Джон первым назвал своего альбиноса Призраком, Эдвил своего серого забавно окликал Дымком, а Линара свою волчицу — Тенью. Артос, конечно же, отличился и назвал такого же противного, как и он сам, щенка Грамкином. Наслушался сказок старой Нэн. Выдумать такую же глупость Берена явно не хотела, поэтому всё думала… думала… думала… Она улыбнулась и прикрыла на мгновение глаза, когда мамины длинные пальцы ласково прошлись по её распущенным волосам, ото лба к затылку, и погладили золотистые кудри. Мама всегда прикасалась к ней очень бережно. — Уверена, что хочешь, чтобы именно я тебя заплела? — спросила мама, задумчиво перебирая ее локоны, — Нелла сплетет тебе косы намного красивее. — Хочу, — твердо кивнула Берена и тут же заулыбалась, обернувшись и заискивающе заглянув маме в глаза. Выражение в них мгновенно смягчилось при виде её улыбки, — Даже если получится плохо, это всё равно порадует меня, мама. — И каким же образом? — фыркнула она и бережно отвернула голову Берены обратно. Она нетерпеливо поерзала на стуле, уже представляя какое платье наденет. Конечно, не самое нарядное и всё же не самое обычное. Ведь не каждый же день в Винтерфелл приезжают красивые юноши! Берена была слишком юной для замужества — у неё всё ещё не пошла лунная кровь, но помолвку вполне можно было заключить. С подружками они уже обсуждали мальчиков. Ланни слишком стеснялась подобных разговоров, только слушала, алея бледными щеками, пока Джейни вздыхала по Берону. Немного противно по мнению Берены, это ведь её близнец, которого она видела… всяким, но а иначе по кому? Вот Берене было попросту не в кого влюбиться. — Ну, ты ведь уже замужняя женщина, мама! — нетерпеливо объяснила Берена и замерла, когда мама тихо шикнула, чтобы она не дергалась и не мешала, — И вы с папой друг друга любите. Я тоже так хочу. Мамины пальцы на мгновение замерли, но Берена не заметила этого, увлеченная своими размышлениями. Домерик Болтон понравился ей с первого взгляда. Тихий голос, спокойный взгляд светлых глаз. Он чем-то напомнил ей папу. Нед Старк никогда не повышал голоса на своих дочерей. Добрый и терпеливый, он мог не понимать, о чем там ему рассказывала Берена, но всегда выслушивал её до конца. Даже какие-то девичьи глупости. — Хм-м, — задумчиво протянула мама, — Мгм… Да, конечно, милая. Она снова взялась за волосы Берены, отобрав пару прядок ото лба. — А ты сразу полюбила папу, когда вышла за него? — любопытно спросила Берена. Она никогда не сомневалась в любви своих родителей. Папа всегда смотрел на маму не так, как он смотрел на других. Даже на них, на своих детей, он смотрел иначе. Для мамы у него находилось что-то свое, особенное, и это было то, что воспевали барды в своих песнях о принцессах и рыцарях. Берон говорил, что она глупая, если верит в благородство рыцарей, но она считала, что глупый как раз таки брат. Берена верила в то, что не измерить руками, но почувствовать в надежных объятиях папы, когда он ласково прижимал её голову к себе; в свободе и поддержке, которые дарила им мама; в шутливых перебранках с братьями и в тихих разговорах перед сном с младшей сестрой. Берена верила в любовь. Она всегда мечтала, чтобы нашелся кто-то, кто будет смотреть на неё так. Как-будто каждая её крошечная улыбка или смех драгоценны. Мама вздохнула, словно вопрос ей не понравился. — Нет, милая. — Почему? — удивилась Берена, вскинув брови, — Папа же добрый. И красивый. Мама тихо рассмеялась и перешла к другой половине ее макушки, заплетая новые косички. — Нельзя полюбить человека только за его доброту или красоту. Это симпатия, влюбленность, но не любовь. Тогда я совсем не знала твоего отца и поэтому не могла ему доверять, — она говорила медленно и вдумчиво, словно хотела, чтобы Берена запомнила ее слова, — Без доверия нет любви. — Но потом ведь смогла? — Разумеется… — на выдохе ответила мама, но таким тоном, что Берене стало неуютно, — Потом ведь появились вы с Бероном. Я могла не любить едва знакомого мужчину, но когда он стал отцом моих детей… Это тяжело, а я всегда хотела следовать лёгкому пути. Берена растерянно оглянулась и мама от неожиданности неудобно вывернула руку, чтобы не выпустить еще не заплетенную до конца косицу. — О чем ты? — Давай, я закончу твою прическу и мы нарядим тебя, милая. Скоро ужин. Берена упрямо покачала головой и посмотрела маме в глаза. В её красивые зеленые глаза, в которых она всегда видела свое отражение. И не только отражение девочки с длинными золотыми косичками, но и той девушки, которой Берена станет только, когда пройдут годы. — Не так уж и скоро. Я уже взрослая, мама, ты можешь говорить со мной честно, ты ведь знаешь, я пойму. Я хочу знать, что… ну… Может, ждать меня? — Мой опыт… тебе не грозит, — наконец ответила мама и поджала губы. Казалось, что она смотрела не на Берену, а куда-то сквозь неё — одновременно недовольная и подавленная, — Я уверена, что ты выйдешь за любимого человека, благородного и верного, и тебе не придётся сомневаться в своих чувствах. — Верного? Ты о том, что… Ты о Джоне…? — неуверенно спросила Берена, запутавшись в словах матери. Могло ли случиться такое, что мама в первые годы брака была недовольна папой именно из-за его незаконнорожденного сына, которого тот решил воспитывать вместе со своими законными детьми? Нет, нет, не могло. Мама всегда ласково относилась к Джону, а он всегда в ответ называл её матерью. Даже тогда, когда своего родного отца мог назвать лордом Старком. Мама недоуменно моргнула. — О Джоне? — она переспросила, а затем её глаза понимающе расширились и она поспешно покачала головой, — Нет, конечно, нет. Джон мой ребенок настолько же, насколько и вы. Может, даже более любимый… — забавляясь, она усмехнулась уголками губ, — Он ведь у меня сразу появился, без девяти месяцев страданий, без родов… — Мама! — оскорблено воскликнула Берена и тут же засмеялась, успокоенная заверениями мамы, — Хорошо, я поняла. Но тогда о каком опыте ты говоришь? — Разное случается, Берри, — вздохнула мама, — Боги забавляются, а нам только и остается, что пожинать плоды их шуток… Я не хочу тебе врать, милая, но я не знаю… нужно ли тебе это. Берена подлезла маме под руку, сперва шевельнув головой так, чтобы мягко, но настойчиво намекнуть ей выпустить косичку из пальцев, а затем обняла, обернув руки вокруг талии. Всё ещё сидя, она уперлась подбородком в чужой живот и посмотрела на маму снизу вверх. Выражение на её лице мгновенно смягчилось и она положила свои прохладные ладони на щеки Берены. — Это то, что так мучает тебя, мама? — грустно спросила Берена, пытаясь разглядеть в маминых глазах ответ. Ответа там не было. Свои тайны мама хранила умело, — Мы давно заметили. Дядя Бен даже как-то назвал тебя самой печальной женщиной, которую он когда-либо знал. Мама фыркнула, будто слова Берены её развеселили. — Поверь мне, для таких слов ваш дядя Бен знал слишком мало женщин. У меня есть свои причины для печалей, но я всё ещё жена Хранителя Севера и мать прекрасных детей, — она пробежалась пальцами по лбу Берены, осторожно улыбаясь, — Я не могу быть несчастнее тех женщин, которые провели свои жизни в бессмысленном насилии и жестокости. — Я и не говорю, что ты несчастна, мама, — неуверенно заговорила Берена, — Но ты… бываешь очень… печальной. Если ты поэтому… и если ты хочешь рассказать… я бы выслушала. Мама вздохнула. — Не поэтому. Это… меньшее, — отрезала она как-то поспешно и поджала губы, — Хорошо, я расскажу. Твой отец замечательный. Это он был тем, кого ты знала всю свою жизнь. Но я… я знала другого человека когда-то. И я любила его. Но с тобой такого не случится. Ты выйдешь за того, кого полюбишь, я обещаю тебе, Берри. Мама наклонилась и поцеловала её в лоб, на мгновение задержав свое прикосновение, но Берена почти не обратила на него внимание. Она изумленно распахнула глаза и потерянно уставилась на маму. Вещи о которых та говорила, Берена слышала впервые. И слышать их было действительно… неприятно. Вот почему мама не хотела говорить. Она знала, что Берена не хочет услышать такое. И она правда не хотела. — Ты… уже… когда-то? Мамины слова не должны были так удивлять. В конце концов, они с отцом ничего не должны были друг другу до заключения брака. Папа породил бастарда — пусть этим бастардом и был ее любимый Джон, но он всё ещё не был Старком по имени. А мама всего лишь любила. Когда-то давно, ещё до их рождения, а значит, это не имело совершенно никакого значения. Но почему тогда Берена чувствовала себя так, словно это её предали? Мама всего лишь задумчиво дернула плечами, не ответив, но Берене нужно было услышать. — И ты всё ещё…? — Послушай, Берри, — мама качнула головой, словно раздумывала над ответом, над которым по мнению Берены раздумывать не следовало. Он либо был, либо его не было, — Какие-то люди оставляют такой след в твоей жизни, что просто убрать их из памяти ты не можешь. И не хочешь. Это был хороший человек. Он знал меня настоящую. Ту меня, которую больше никто не… Не важно. Я не думаю, что ты поймешь сейчас. Я бы не поняла. Но я люблю саму память о том человеке. Берена действительно не поняла. Берон назвал бы её глупой и был бы прав. Но он всегда был прав, поэтому какая разница? — Он мертв? — прямо спросила она, больно закусив щеку изнутри. — Надеюсь, нет. Но для меня — да, — мама слабо улыбнулась. Тоска в её глазах вдруг сделалась острой, практически ощутимой, словно тяжесть, разом упавшая на плечи, и мама закрыла глаза, кривя губы в ухмылке. А когда открыла, Берена увидела в зелени глаз знакомое принятие, с которым мама жила всю сознательную жизнь Берены, — Во всяком случае это не имеет значения. Он никогда не появится в наших жизнях. Что бы сейчас сделал Берон? Наверняка, сказал что-то заботливое, а потом обнял маму, чтобы она не расстраивалась. Лучше бы мама рассказала о другом своем мужчине Берону. Он нашел бы слова. Он, возможно, и не удивился бы, а принял как должное. Брат всегда был лучше. Она медленно отвернулась, слегка поджимая плечи. Мама не возразила. Подняла со стола свернувшуюся змеей шелковую ленту и принялась доплетать её золотистые косы. — Этот мальчик, Домерик, показался мне милым, — заговорила мама спустя несколько долгих и неуклюжих мгновений тишины, не выдержав молчания, — Он старше, конечно, но в будущем эта разница перестанет быть такой ощутимой. О нём хорошо отзываются. — Он красивый, — неуверенно ответила Берена. Домерик Болтон действительно был красивым юношей, но после слов мамы это показалось таким незначительным, что Берена устыдилась самой себе. Она должна была смотреть куда глубже красоты. Но он правда-правда был красивым! Его блестящие, как воронье крыло волосы, спокойная улыбка, светлые-светлые глаза, похожие на две льдинки… — У вас будет время познакомиться, — поспешила сказать мама, поправляя торчащие волоски, — Если вы понравитесь друг другу… Наконец она убрала руки. Берена опустила голову, взглянув на свои ладони, лежащие на коленях. На мягкой коже, не видевшей работы, прослеживалась лишь пара незаметных шрамов, которые Берена получила ещё в детстве. Она почесала один из них, тот, что прятался у большого пальца, и повернулась к маме. Она хотела сказать что-то, но открыв рот, не нашла правильных слов. Но мама всё равно улыбнулась. — Вставай, Берри, будем наряжать тебя. — Встаю!

***

Отец отправил Домерика в Винтерфелл с одной целью — понравиться старшей девочке Старков, чтобы заключить между их семьями брачный союз. Но Рику вдруг вспомнился не их последний разговор, полный напутствий и напоминаний, а разговор с матерью за день до того, как он с небольшим отрядом людей отправился в путь. — Всё зависит от тебя, мой мальчик, — сказала матушка и голос её был пусть и тихим, но серьезным. Она сжала ладони Домерика в своих, — Леди Серсея никогда не отдаст свою дочь мужчине, который не придется ей по душе. — Ей или её дочери? — улыбнулся Домерик, вскидывая две брови сразу, но мать только устало вздохнула и погладила его по тыльной стороне ладони, словно он был глупым взбалмошным мальчишкой. Уже даже пошутить нельзя. — Её дочери, — ответила она терпеливо и Домерик притих, — Твой отец ведь уже обсудил с тобой, как полезен будет Болтонам брак со Старками? — Разумеется. Я и сам это понимаю, — выдохнул Домерик. Разговоры с отцом выматывали. Его тихий голос, заковыристые вопросы, на которые приходилось судорожно искать ответы. Рик три года прослужил оруженосцем у лорда Хортона Редфорта и общение с ним, пожалуй, было куда легче. — Хорошо. Я, конечно же, согласна с ним, но не только как леди Болтон, но и как твоя мама, Домерик. Если маленькая леди Старк хоть немного похожа на свою мать… Нам лучше держаться Старков, — она приподняла подбородок, окинув Домерика внимательным взглядом. Вокруг рта и глаз матери собрались морщинки, а в густую каштановую косу давно уже скользнула седина, но она всё оставалась красивой женщиной, — Будь добр и улыбчив. Покори её. — Я всегда добр и улыбчив, — шутливо улыбнулся Домерик и послушно прислонился к материнскому плечу, когда она слабо вздохнула, а затем обхватила его плечи руками и притянула к себе. Давно минули те времена, когда он был ниже матушки и мог спрятаться в её объятиях. Теперь это она вдруг сделалась маленькой и беспомощной, устало уложившей подбородок на его плечо. Покорить маленькую леди Старк было делом нетрудным — даже без особых стараний с его стороны она почти неотрывно следила за ним, распахивая глаза чуть шире необходимого, будто боялась потерять его из виду. Немного странно, пожалуй, но девочка была совсем маленькой, не старше двенадцати лет, а оттого вела себя немного наивно. Но у Домерика, несмотря на нравоучения отца и матери, была собственная голова на плечах. Ему и самому хотелось присмотреться к Берене Старк, чтобы понять с какой девушкой в будущем он свяжет свою жизнь. Она была хорошенькой. Милые косички, перевязанные шелковой лентой, под цвет малахитовых глаз, аккуратное платьице, изящные манеры, которые девочка явно подсмотрела у своей матери. Домерик не мог сказать большего. Берена Старк не была девушкой или женщиной, которых мужчины могли обсуждать за чашей вина или кружкой эля. Она была девочкой с веселым блеском в глазах и по-детски округлыми щеками. И хотя Домерик не считал, что мать говорила о внешности, но леди Берена всё же была очень похожа на Серсею Старк. В будущем она непременно вырастет в очень красивую девушку, от которой сложно будет отвести взгляд. Возможно, она превзойдет собственную мать. Но до того времени было ещё много лет, а милое лицо было далеко не первым, что Домерик хотел бы видеть в своей жене. Таким образом они и заговорили о книгах. — Не знаю, кто любит скучные трактаты о географии или законах, кроме мейстеров и моего брата, — улыбнулась леди Берена, совсем не смутившись направления, к которому свернул их разговор, — Хотя мне, как сестре, кажется, что Берон просто притворяется, чтобы выглядеть умнее. Он такое любит. — Тогда какие книги вы читаете? — поинтересовался Домерик, пока они шли меж мрачных деревьев богорощи, освещенных тепло-оранжевыми фонарями. На Севере темнело рано. Они не были одни, но защитники леди Берены шли на небольшом расстоянии — достаточном для того, чтобы казалось, будто беседу не подслушивают. — Не скучные, — хихикнула девочка, отбросив кончиком сапога, выглянувшим из-под платья, комок снега, — Например, исторические труды! Их тоже пишут очень унылым языком, так, что даже драконы могут показаться не интересными, но всё равно захватывает. Знаете, как та книга… не помню названия, но неважно! Там один мейстер предполагает, что Иные из сказок на самом деле были всего лишь одним из племен Первых людей. — «Заблуждения древних», — вспомнил Домерик и кивнул засиявшей девочке, — Да, мне тоже понравился этот трактат. Заставляет задуматься о том, всё ли на самом деле так, как мы привыкли думать. — Ага! А вам что больше нравится? — закинув голову, она посмотрела на него блестящими зелеными глазами, — Только не говорите, что какие-нибудь унылые книги о великих и малых домах! — Что ж, — посмеялся Домерик, — Я не придирчив и с удовольствием читаю и «скучные», и увлекательные книги. — Тогда вам понравится у нас, — важно заметила леди Берена, — В библиотеке Винтерфелла собрано очень-очень-очень много книг! Дядя Тирион почти поселился в библиотечной башне, когда гостил у нас в прошлый раз. Он тоже совсем не придирчив к книгам. Пожалуй, разговаривать с этой девочкой было легко. Домерик умел общаться с детьми, хотя у него самого, кроме… Рамси, не было младших братьев или сестер. Все они умирали еще в своих колыбелях. Мысль о братьях, с которыми им так и не суждено было стать братьями, коротко, но больно уколола, но Домерик заставил себя вернуться обратно к разговору с леди Береной. Она была сущим ребёнком, улыбчивым и болтливым, но Рик словил себя на мысли, что ему не приходилось раздумывать над своими словами, чтобы как-то упростить их. Они говорили о том, что нравилось не только леди Берене, но и ему, и недостатка в общих темах, на удивление, не нашлось. И внезапно Домерик уже согласился сыграть завтра на высокой арфе, и отправиться с леди Береной и её братьями на конную прогулку, и даже прочитать её любимую книгу о королеве Нимерии, хотя то была скорее романтическая, чем историческая история. И когда она только успела разузнать, что он умеет играть на арфе..?