В объятиях судьбы

Март 1991 года. Яков Штольман тяжело спустился со ступеней, опираясь на подаренную доктором Милцем трость. Нога болела и доставляла массу неудобств. Но она была, а это важнее всего прочего. Последствия контузии сказывались головными болями и бессонницей. Но он выжил и пережил тот взрыв. Взрыв, который унёс жизни трёх человек, его друзей. В последний момент какая-то неведомая сила отбросила Якова в сторону. И Штольман знал эту силу и был благодарен. Очнулся он в госпитале. Доктор Милц, маг и волшебник, ученик его отца, буквально по кусочкам собрал Якова. Но приговор был жесток: ближайшие шесть месяцев никаких нагрузок, полный покой и отдых. Ещё в госпитале мужчина понял одну вещь: раз он выжил, то это не зря. Он выжил, чтобы быть с той, о которой запрещал себе думать, но о которой продолжал мечтать. Яков часто вынимал заколку девушки и мысленно вспоминал её образ. Он мог легко, по своим каналам, разыскать Анну. Но мужчина никого не хотел посвящать в свою личную жизнь. Первым делом Яков отправился в университет и с удивлением узнал, что Анна Викторовна Миронова забрала свои документы ещё в конце лета. Узнав домашний адрес девушки, решил навестить её дома. Он долго звонил, но дверь так никто и не открыл. Лишь соседка, божий одуванчик, поведала ему о том, что Мироновы уехали, куда — неизвестно, а вот дочка «ихняя» ещё в конце сентября вышла замуж. Сердце Якова рухнуло вместе с мечтами и надеждами на счастье. Его радужные сны о семье, детях, его мечты, которые согревали в госпитале и помогали выжить, от которых он почти всю сознательную жизнь убегал, — разрушились в один миг. Вернувшись домой, он молча открыл бутылку коньяка и, опрокинув её в рот, стал жадно пить из горлышка. Он вынырнул из недельного забытья, словно из глубокой трясины. Первое, что ударило – это нещадная головная боль, будто кто-то стучал молотком по черепу. Руки дрожали, как у загнанного зверя, а желудок протестовал так громко, что казалось, он вот-вот вывернется наизнанку. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, как старая, выброшенная на берег кошелка. «Всё, хватит. Нужно взять себя в руки, уехать куда-нибудь, чтобы всё забыть», – решил он, чувствуя, как внутри всё сжимается. В этот момент он вспомнил о своем друге, который жил в другом, далеком поселке. Не раздумывая, Яков набрал его номер. Здесь, в этом городе, где всё напоминало о ней – его мечте, его девушке из сна – он больше не мог оставаться. Через два дня он летел на Алтай к своему другу и бывшему однополчанину Игорю. Получив тяжёлое ранение, тот ушёл в отставку, но нашёл своё призвание в работе лесником в лесничестве. Он был рад Якову и его решению провести несколько недель в тишине и покое леса. Да, это был побег от себя и реальности, но это было лучшее решение на тот момент. Штольман, на верной «буханке», добрался до ближайшего к лесничеству села и, пересев на снегоход, ожидавшего его Игоря, отбыл к месту назначения. Стояла первая половина марта. Тайга всё ещё находилась под властью зимы: снег был глубоким и плотным, реки были скованы льдом, а растительность ещё спала под снежным покровом. Деревья стояли без листвы и под слоем снега. Морозы были сильны, хотя температура днём уже начинала повышаться. Дни тянулись медленно. Вдвоём они почти каждый день обходили владения Игоря. Снега к середине марта было ещё много, и работы тоже было много. Они расчищали кормушки, срезали ненужные ветки с деревьев, ремонтировали заборы и загоны. Ходьба, свежий воздух, ежедневная физическая нагрузка, баня – потихоньку излечили тело Якова, но вот душа… Душа по-прежнему болела, пылала огнём. Он пытался не думать о девушке, гнал мысли о ней, но не мог. Не мог запретить видеть её лицо, бездонные глаза, чувствовать вкус её губ. Яков подолгу замирал, задумавшись. Игорь в такие минуты тактично молчал, ни о чём не спрашивая, но по наитию понимая ситуацию. Яков был очень благодарен ему за это. Дух матери давно не беспокоил его. Но в тот вечер, часов в десять, дух неожиданно появился и позвал за собой, повторяя: «Они замерзнут». Яков был один, Игорь ещё с утра уехал в село да так и остался там. Надев лыжи и прицепив к своему поясу легкие санки, поспешил за духом. Через час быстрого хода Яков в свете фонаря увидел двух людей, сидевших скрючившись рядом. Мужчина быстро оценил ситуацию. Он разжег костер и, погрузив одного из пострадавших на санки, отправился в обратный путь. Устроив первого мужчину в доме, он вернулся за вторым. Уже позднее, согревшись и сидя за столом, путники поведали, что их поездка на снегоходах по лесу обернулась настоящей бедой. Внезапно под слоем снега они наткнулись на огромное упавшее дерево. Столкновение было сильным, и оба снегохода разбились. Их выбросило в снег от удара. Хуже того, один из мужчин повредил ногу. Ситуация усугублялась тем, что у них не было ни спичек, ни зажигалки, и холод начал брать свое. Если бы не своевременная помощь, они бы просто замерзли. Так что Штольман спас им жизнь. Мужчины были весьма разными. Молодой, по имени Андрей, всё время суетился и хлопотал около пожилого и весьма ухоженного мужчины. Со стороны Андрей всей своей суетой вызывал брезгливость. Во втором же чувствовалась власть и сила хозяина. Утром из деревни вернулся Игорь с группой спасателей (Яков связался с ними по рации), и пострадавших эвакуировали. Уже уезжая, пожилой «хозяин жизни» (так про себя назвал его Штольман) ещё раз поблагодарил его и пригласил в гости в дом в Подмосковье. Он очень настаивал на этом. В заключение передал свою визитную карточку и просил звонить по личному телефону. Уже после их отъезда Яков прочитал. Золотыми буквами на небольшом картоне было написано: «Председатель холдинга «Заря». Глава коммерческого банка «Удача» Разумовский Кирилл Владимирович». Интуиция Якова молчала.