В объятиях судьбы

В Москву Яков вернулся только в начале мая. К работе его снова не допустили, предложив временную должность в управлении, отчего он категорически отказался. Перекладывание бумаг — было не для боевого офицера. Отпуск был продолжен. И вот тогда-то он и вспомнил про вручённую визитную карточку. Ещё от Игоря он узнал, что Разумовский владеет фабрикой по изготовлению мебели. Также ему принадлежал небольшой коммерческий банк в Москве. Разумовского считали меценатом и благотворителем. На его звонок ответил тихий мужской голос. Ровно через два дня, ближе к вечеру, Яков въехал в ворота загородного дома Кирилла Владимировича. Особняк, а это был именно он, площадью где-то 500–1000 кв. метров, был расположен на большом участке земли. Явно читалось, что над проектом дома поработал эксклюзивный дизайнер. В его строительстве были использованы самые дорогие материалы. У дверей дома Якова ждал Андрей, тот самый молодой человек, которого он спас в марте. Андрей провёл его в предназначенную комнату, предупредив, что хозяина ещё нет и что ужин в доме в восемь вечера. Устроившись и разложив вещи, Штольман решил прогуляться и осмотреться. Территория была огромная и ухоженная. Вдали виднелась конюшня и хозяйственные постройки. Дойдя до угла дома, Яков замер. Навстречу ему по тропинке от конюшни шла женщина. На ней был костюм жокея: чёрный камзол, белые бриджи, высокие сапоги, а на голове — кепи. Даже в этом одеянии её было невозможно не узнать. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. — Аня, — прошептал он. Девушка подняла голову и вздрогнула. В её больших голубых глазах он успел прочитать всю гамму чувств: недоумение, радость, восторг и страх. — Как твоя прогулка, дорогая? — раздался голос из-за спины Якова. Разумовский подошёл к стоявшей девушке, обнял её и поцеловал. — Позволь познакомить тебя с моим спасителем, Яков Штольман. А это моя жена Анна, Анна Викторовна Разумовская. Ему доставляло огромное удовольствие произносить это. Яков, по-прежнему не отрываясь, смотрел на девушку и понимал, что летит в бездну. Анна первая протянула ему руку и произнесла: — Здравствуйте, Яков, рада познакомиться. Спасибо вам за мужа. Добро пожаловать. Он, как во сне, пожал её руку, боясь надолго задержать её ладонь в своей, и они все вместе пошли к дому. Дальнейшие свои действия Яков помнил плохо. Он механически отвечал на вопросы, пил виски и лишь минут через тридцать взял себя в руки и под предлогом переодевания ретировался. Умывшись ледяной водой, которая смыла с него пелену первого шока, он немного пришёл в себя. Мозг отказывался верить в реальность происходящего. Аня, его Аня (как он считал для себя), жена этого холёного, пожилого человека. Как она могла? Почему? Ну не из-за денег же? Первым его желанием было исчезнуть, испариться, сесть в машину и уехать под любым предлогом. Но, успокоившись и приняв для себя решение, спустился к ужину. Ужинали вчетвером. Андрей Клюев, которого хозяин дома представил как свою правую руку, ужинал с ними. Яков, не привлекая внимания, осторожно рассматривал Аню. Она была так же очаровательна и красива, как в тот первый день, когда он встретил её. Только теперь в этой красоте не было жизни. Она по-прежнему была вежлива и приветлива, но краски ушли, исчезли, испарились. Она дежурно отвечала на вопросы мужа. Тон её голоса был ровен и не окрашен эмоциями. Глаза, всегда наполненные искрами интереса и озорства, были пусты, а взгляд — отстранённым. Но то, что больше всего поразило Якова, это её волосы. Не было больше той толстой косы, той тяжести волос, струящихся по её плечам и спине. Небольшое удлинённое каре делало из неё светскую львицу. После ужина хозяин, извинившись, удалился с помощником в кабинет, оставив их вместе. Молчание было неловким, но никто не решался начать первым. Яков встал и отошёл к окну. Там было темно, лишь фонари во дворе отбрасывали тени. — Ты осуждаешь меня? — раздался тихий голос Ани. — Я не имею на это никакого права. Это твоя жизнь. Ты никому ничего не должна, — произнёс он, не оборачиваясь. Ему было больно и страшно смотреть в её глаза, страшно было увидеть холод и пустоту в них. И опять молчание длилось мучительно долго. Наконец мужчина повернулся и, глядя в глаза девушке, задал вопрос, который мучил его: — Ты счастлива? Анна отвела глаза и произнесла: — Ты спросишь тихо, как мои дела, Я улыбнусь, сказав, что всё в порядке. Ведь жизнь прекрасна при любой раскладке, Какой бы безнадёжной ни была.* Они продолжали молча смотреть друг на друга. Взгляды притягивались как магнит, затягивали обоих в крутой водоворот. Первой в себя пришла Анна. — Хочешь осмотреть дом? — голос стал теплее. Штольман кивнул. Следующие минут пятнадцать Анна показывала дом: кинотеатр, бассейн, сауна и другие излишества богатых людей. — А какое твоё самое любимое место в доме? — спросил Штольман. — Библиотека, — она улыбнулась, и впервые он увидел живой блеск в её глазах. Библиотека оказалась действительно довольно тёплым и интересным местом в доме. Стеллажи с книгами и рукописями, небольшой рабочий стол со старой настольной лампой с абажуром и большое старинное кресло. От этого места веяло жизнью и Аней. — Это всё ты устроила? — улыбнувшись, спросил Яков. — Нравится? — озорно переспросила девушка. — Здесь так уютно и хорошо. Я часто бываю здесь, читаю, записываю, отдыхаю. Ты знаешь, — задумчиво продолжила она, — когда-нибудь эта страница моей жизни закроется. А сейчас главное для меня — не сойти с ума от того, что творится в моей душе. — А что в ней? — спросил мужчина, но девушка промолчала. — А помнишь, — повернувшись к ней и глядя в глаза, сказал Яков, — мы так хорошо проводили время вместе, что это создавало у меня смутную иллюзию. — Какую иллюзию? — уточнила Аня. — Связи, — ответил он и снова посмотрел ей в глаза. — Всякая душа потёмки, Яков. Всякая, даже моя, — не отведя взгляда, ответила она. — А меня иногда неудержимо тянет в темноту, — ответил Яков, не отрывая глаз. Анна вздохнула, отвела взгляд и отвернулась. Их разговор был прерван появлением Разумовского. — Ах, вот вы где? Надеюсь, Яков, ты не скучал в компании моей жены? — он подошел к ней, обнял за талию и что-то тихо прошептал на ухо. Анна побледнела, кивнула и, попрощавшись, вышла из комнаты. Разговор с хозяином дома не клеился. Яков слушал его, но мыслями был ещё в том разговоре с девушкой. Вопросы мучали его. Уснуть он не мог, дух матери постоянно твердил об опасности и о том, чтобы он немедленно покинул дом. Но как он мог это сделать без дорогой ему женщины? Промучившись пол-ночи, он спустился в кухню за водой. Кирилл Владимирович, в домашнем халате, сидел за столом и с аппетитом ел бутерброды с чёрной икрой. Яков кивнул. — Что, не спится? — услышал он. — Я вижу, вам тоже, — парировал Яков. — Иметь молодую жену приятно, но сложно. Приходится соответствовать её возрасту, — он плотоядно улыбнулся. — Анна красивая, желанная женщина. Жаль, что досталась мне не невинной. Я немного рассчитывал на другое. И когда она успела? Да и в постели весьма холодная. Но мне она нужна для статуса и рождения наследника. Дочери у меня уже есть. И для страсти есть другие. Надеюсь, ты как-нибудь составишь мне компанию в лёгком приключении? — Вынужден отказаться. Это не для меня, — мотнул головой Яков. — Жаль. Жить надо здесь и сейчас, — улыбнулся Разумовский и вышел. Злость, ревность и беспомощность рвали душу и сердце Штольмана, особенно представляя, что он делает с девушкой в спальне. Весь следующий день Яков провёл в компании Кирилла Владимировича и Андрея. Он не видел Анну с утра. Она уехала по делам благотворительности, и её ожидали только к ужину. Так же к ужину ждали двух партнёров по бизнесу хозяина дома. Вечером все собрались в столовой. Разговоры велись вокруг бизнеса и сделок. Аня была бледна, но так же хороша. То, что она несчастлива, у Якова не вызывало никаких сомнений. Но на вопрос: «Зачем?» — ответить могла только она сама. После ужина они вновь остались одни, и Штольман рассчитывал на разговор. Но девушка, извинившись и сославшись на усталость, поспешила к себе. Догоняв её в коридоре, произнёс: — Аня, людям не всегда в этой жизни нужны советы и психологические беседы. Иногда им просто нужна рука, которая поддержит, ухо, которое выслушает, и сердце, которое всё поймёт. Он взял девушку за руку, перевернул её ладонью вверх и поцеловал. Не отвечая, Анна вынула свою руку и молча пошла в свою комнату. *Автор стихотворения: Элиза Райнис