Где мерещились сады

— Беременность маточная. Размеры эмбриона соответствуют двенадцати-тринадцати неделям… «Пиздец», — единственное, что подумал Олег. Врач говорил что-то еще — про учет, наблюдение, скрининги, но Олег уже не слушал. На автомате вытерся от геля, забрал заключение, в коридоре тяжело опустился на скамеечку. А ведь он так надеялся, что виной всему тушенка на учениях. Вытащив из кармана телефон, он быстро прогуглил сроки абортов, понадеявшись, что просто память его подводит, и он еще успевает решить проблему быстро и почти безболезненно. Но нет. Совсем чуть-чуть не успел. В голове мелькнула малодушная мысль проехаться животом по ближайшей лестнице — как раз уже в больнице. Отлежится, в контору сообщит, мол, несчастный случай, полы мокрые были. Там наверняка поржут — две командировки у Призрака без единого ранения, разве что поцарапало пару раз, и так позорно навернулся на гражданке. Декрет-то ему вряд ли дадут. Олег тупо посмотрел на заключение в своих руках, попытался хоть что-то рассмотреть на снимке, но черно-белые разводы даже не пытались сложиться в какую-то опознаваемую форму. Там же и нет еще ничего толком, почему уже нельзя прервать? Что ему делать вообще теперь? Наверное, надо было сказать Вадиму. В конце концов, это его рук — точнее, члена — дело. Не сам себя же Олег ебал на протяжении последних двух лет. Хотя лучше бы и дальше оставался девственником. Вон Сережа с детства кривился на любые отношения и живет себе до сих пор прекрасно. С другой стороны, он и залететь не мог — альфа же. Вздохнув, Олег открыл в телефоне приложение полгода назад релизнутого «Вместе», Сережиного детища, ткнул в один из немногочисленных диалогов, написал краткое: «Я подскочу через пару часиков?» Ответ пришел мгновенно: «Жду». Олег лайкнул сообщение, свернул «Вместе», ткнул иконку мессенджера, пару минут посмотрел на переписку с Вадимом. Там они еще беззаботно договаривались о встрече на съемной хате, где обитал Вадим, когда не был в очередной командировке. Золотые времена. Как сообщить ему, Олег так и не придумал. Кое-как сфотографировал заключение с третьего раза — дрожащие руки все время сбивали фокус на мелком тексте — и без подписи отправил его. Еще пару минут Олег смотрел на статус «был (а) в сети недавно» и закрыл приложение. Гадать, каким будет ответ, он не хотел.

***

— Так. И что случилось? — Сережа одарил внимательным взглядом бутылку у Олега в руках — белое полусладкое, одно из самых дешевых что было в магазине. Как бы у них обоих ни рос доход, горе они всегда заливали исключительно сладкой порошочной жижей. — Может, просто соскучился, — Олег выдавил из себя кривую ухмылку, проходя в квартиру. — Когда ты «просто соскучился», абхазское вино ты не тащишь, — скептически ответил Сережа, деловито проходя на кухню. Олег только молчаливо пожал плечами и ушел мыть руки. Когда зашел на кухню, Сережа доставал бокалы. — Один, — хмыкнул Олег, на что Сережа обернулся и смерил его вопросительным взглядом. — Бокал в смысле. Мне нельзя. — Так, — Сережа со стуком поставил оба бокала на кухонный гарнитур и с громким скрипом отодвинул стул у обеденного стола. — Так, — повторил он, усаживаясь напротив Олега. — Это то, о чем я думаю? Естественно, это то, о чем он думает. Отличник в школе, первый на курсе в универе, а теперь восходящее светило айти-индустрии — еще бы он не догадался. Олег сдержанно кивнул. — От Вадима этого твоего? — Сережа поджал губы. Вадим ему категорически не нравился, о чем он не уставал напоминать Олегу каждую их встречу. — От кого же еще, — Олег скривился и отвел взгляд. Почему-то ждал, что Сережа начнет — нет, не осуждать, он его никогда не осуждал — отчитывать как малого ребенка, который забыл про контрацепцию и что от альф иногда бывают дети. Проблема была в том, что Олег не забывал. Разве что пару раз. Но он из-за службы и так каждый цикл жрал подавители, с чего бы ему залетать из-за единожды забытого гондона? — И что делать будешь? — Как будто у меня выбор есть, — Олег сполз на стуле пониже, все еще не решаясь поднять взгляд на Сережу. — Вообще-то есть. Или ты решил внять пропаганде о том, раз омега, то надо обязательно… — Да я все сроки просрал! — перебил его Олег. Он не планировал повышать голос, но крик вышел сам собой. — Прости, я… — с усилием он заставил себя поднять взгляд, и от сочувствия в Сережином взгляде едва не замутило. Хотелось попросить его лучше наорать, пошутить или хотя бы не смотреть вот так своими невозможно голубыми глазами. — Я два месяца в командировке проторчал, потом не вылезал с учений этих сраных. Думал, желудок на пайке подводит, только сейчас дошел до врача… — он осекся, сам не зная, зачем начал оправдываться. Потом подумал, лишь бы Сережа не выдал сочувственное «мне жаль». Он не переживет, если Сережа начнет его жалеть. — А Вадим твой что? — вместо этого спросил он, поджимая губы. — Не знаю, скинул ему фотку заключения. Пока молчит. — Очень по-взрослому, Олеж, — съязвил Сережа, и от его тона Олегу будто немного полегчало. — Еще скажи, что последние два часа не проверял сообщения, чтобы не видеть его ответ. — И как ты только узнал? — фыркнул Олег. — Я тебе смешного волка скинул, а ты не ответил, — Сережа надул губы в притворной обиде. — А ты всегда на мои сообщения сразу отвечаешь, если по полигонам и командировкам своим не кукуешь. От упоминаний полигонов и командировок Олег снова сник. Вот и пошел против стереотипов, из-за которых упрямо поперся в военку, лишь бы доказать, что омежья природа не обязывает его рожать, варить борщи и сидеть на бухгалтерской должности между декретами. Теперь придется учиться варить те самые борщи, потому что из конторы его выпрут как пить дать. В лучшем случае он успеет придумать достойную отмазку и тихо уволится сам. В худшем получит пинка под зад и напоследок послушает сплетни о том, как отличник боевой подготовки, которому было обещано большое будущее, просрал все из-за случайного подзалета в двадцать четыре года. Это если никто не узнает, что залетел он от Вадима — он-то не последнее лицо в конторе. Может, все-таки с лестницы навернуться? Не избавится от беременности, так шею сразу сломает. Не обречет ни себя на позор, ни ребенка на то, чтобы прийти в этот мир нежеланным и нелюбимым. На плечо легла узкая теплая ладонь. — Олеж, Волч, ну ты чего? Олег моргнул и только сейчас почувствовал, что щеки были мокрыми от слез. Захотелось утереться, сбежать в ванную, из квартиры, из города, может, даже из страны. А потом на щеки легли Сережины пальцы, стерли влажные дорожки с кожи. — Я все просрал, — прохрипел он, глядя Сереже в глаза. Тот смотрел так… Олег не знал, как именно, но от его взгляда почувствовал себя так, будто его укутали в одеяло и спрятали от всего мира, к которому он не знал, как теперь подступиться. Сережа не стал его переубеждать или обещать несбыточное, молча притянул к себе, позволяя уткнуться лицом в живот, сжать в объятиях, утонуть в запахе свежескошенной травы и полевых цветов. Тогда Олег позволил себе и всхлипнуть, и разрыдаться в полную силу. Сережа так ничего и не сказал, только невесомо гладил по волосам, пока Олег не успокоился. — Что делать-то будешь? — мягко спросил он, когда Олег осторожно разомкнул объятия и сползал в ванную, чтобы умыть опухшее и покрасневшее лицо. Олег в очередной раз пожал плечами, открыл мессенджер на телефоне и не увидел в списке диалогов переписки с Вадимом. Пару раз пролистнул, перезашел в мессенджер, повторил раза три. Диалог был удален для обоих пользователей. — Не знаю, Серый, — сипло прошептал Олег. — Правда, не знаю.

***

— Вадим Саныч не появлялся? — поинтересовался Олег у Шуры, которого чудом застал в офисе. — С чего бы ему появляться? Он же в отпуске, — пожал плечами Шура. — Да и у тебя еще две недели. Или не терпится обратно? Олег покачал головой. Об отпуске он не знал, думал, Вадим по делам конторы в Питер собирался. Поэтому и снял себе скромную квартирку в апарт-отеле, чтобы не сидеть у Сережи на голове. — Да просто дело к нему есть. Забей. Шура выспрашивать дальше не стал, в конторе Олег с Вадимом и так слыли друзьями-братанами-не-разлей-вода. В общем, так оно и было — Вадим лично притащил Олега в Компанию пять лет назад, пристально следил за тем, как Олега гоняли в учебном лагере, даже в поле вечно был где-то в поле зрения в первые Олеговы командировки. Олег тогда нарадоваться не мог — взрослый прожженный мужик, альфа, опытный военный разглядел в нем потенциал, дал возможность проявить себя. После того, как в военкомате Олег едва ли не умолял взять его на службу, он наконец чувствовал себя нужным где-то кроме кухни и детской, которую ему постоянно указывали как его место в приюте. Сережа, конечно, его радость не разделял. Они тогда часто и громко ругались. Сережа раз за разом повторял, что работой на частную военную компанию Олег никому и ничего не докажет, только погибнет почем зря, что реализоваться и отстаивать честь своего вторичного пола можно и в других сферах, что одобрение одного мутного мужика не стоит такого риска. Олег огрызался, переходил на крик, пытался доказать, что здесь-то у него все получается, здесь он один из лучших. Очередная ссора закончилась первой и единственной пощечиной, обрушившейся на Олегову щеку. Олег не помнил, что ляпнул, чтобы ее заслужить — кажется, что-то про альф и видовую конкуренцию — но помнил, что ушел, громко хлопнув дверью, и не звонил Сереже до следующего отпуска. Его тогда посекло осколками под Пальмирой и, пытаясь перемотать кровоточащую руку непослушным жгутом, Олег подумал, что будет тупо помереть, разосравшись с единственным и лучшим другом, роднее которого у него после попадания в детдом не было никого. Потому и приполз мириться. Сережа на пороге квартиры его обнял так крепко, что громкая и бестолковая ссора забылась, и большую часть отпуска Олег провел на диване в его квартире. Так и происходило каждый Олегов отпуск. Он заваливался к Сереже, спал у него на диване, пытался сготовить что-то на обед или ужин — чаще всего безуспешно — к вечеру вытаскивал Сережу из-за компа и тащил гулять по Питеру. Сережа затаскивал его в музеи, парки, какие-то модные выставки и много говорил, пока Олег молчаливо слушал, чувствуя, как раскаленные пески выпускают его из своих тисков. Пару раз он задумывался — а может, они друг другу больше, чем друзья детства? Один раз попытался заговорить об отношениях в целом, но Сережа так резко заявил, что ни отношения, ни секс его не интересуют, что Олег почти что испуганно осекся и больше тему не поднимал. А потом его отпуск совпал с отпуском Вадима. Вадим первым позвал его посидеть в баре. Они тогда первый раз разговорились о чем-то кроме работы. Вадим рассказал, что родился в Беларуси, что мелким перебрался с родителями в Москву. Что закончил истфак открытого педагогического университета. Успел отслужить и вернуться в родной университет, даже кандидатскую степень получил. Тему кандидатской Олег даже не пытался запомнить — что-то о православной церкви на Ближнем Востоке. Да ему, признаться, и не было интересно. А вот сам Вадим после пары литров пива начал казаться очень даже интересным, и Олег больше думал, как его огромные накачанные ручищи ощущались бы на его талии. Сам Олег был на голову ниже и едва ли не вдвое уже в плечах — он бы списал это на омежью природу, но с Сережей они были примерно одинакового роста и телосложения — но в совместных спаррингах с Вадимом Олег довольно часто выходил победителем. Пусть шкафом он и не был, зато был крепким и проворным. Самое то, чтобы мужиков Вадимовых габаритов заваливать. Наверное, это слишком ярко отразилось тогда на его лице, потому что вместо еще одной кружки пива Вадим потащил его на съемную квартиру и прямо в прихожей поцеловал так крепко и властно, что у Олега задрожали колени. Тем же вечером Олег узнал, что эти огромные накачанные ручищи отлично ощущаются что на талии, что на бедрах, что на заднице, когда Вадим размашистыми и частыми толчками втрахивал его в матрас. И Олегу было до того хорошо, что не смущали даже перепачканные собственной смазкой бедра. Олег остался до утра, и следующий день начался с секса уже на трезвую голову. Вадим закинул его ноги на плечи и неторопливо брал, рассказывая, как давно Олег ему приглянулся. Какой он красивый и сексуальный, хоть сам этого и не осознает, какой ловкий и смертоносный на поле боя и какой нежный и отзывчивый в постели. И ни слова о том, что омега — Олега это подкупило. А еще подкупил запах еловых веток, окутавший Олега теплым коконом. Так, кажется, пахло дома под Новый год, когда еще отец и бабушка были живы, и так пахло в лесу рядом с приютом, куда он время от времени сбегал вместе с Сережей, чтобы побыть в тишине вдвоем. До конца того отпуска они встретились еще пару раз и оба раза не вылезали из постели. Когда обоих командировали в Сирию, Вадим взял привычку под покровом ночи пробираться в Олегову палатку, чтобы передернуть друг другу. Олег не возражал — здорово отвлекало от дневных боев и мыслей о вывороченных кишках и оторванных головах. Когда везло оказаться в регионе поспокойнее или разжиться более-менее приемлемым жильем, Вадим оказывался в Олеговой односпальной койке, и Олег снова не возражал. Однажды предложил провести в Питере отпуск вместе — снять хату с нормальной кроватью и любиться две недели напролет. Олег согласился. Олег не мог сказать, что влюбился, но привязался к Вадиму. До этого в его жизни была только одна константа — Сережа, а теперь будто появилась еще одна. Вадим казался ему надежным, напоминал своими медвежьими объятиями подзабытое с детства ощущение уюта и дома, намек на которое Олег мог поймать лишь ночуя на диване в Сережиной квартирке на Ваське. Вадим был нежным, Вадим был внимательным, Вадим дорожил Олегом — у него и на секунду сомнения не возникало. Может, однажды бы у них получилось что-то более стабильное, чем случайные встречи в лагерях и редкие совместные отпуска в Питере. Когда он рассказывал об этом, Сережа смотрел на него с какой-то невыразимой тоской во взгляде, и Олег опять задумывался — может, он несколько лет назад все не так понял? Но спрашивать не решался, и жизнь возвращалась на круги своя — короткий отпуск с Сережей, встречи с Вадимом на съемной хате, новая командировка, Сирия, Ливия, ЦАР, лагерь под Краснодаром, Вадим в палатке, Вадим в гостиничном номере, Вадим в темной комнатушке в выделенном им в местной деревушке доме и снова отпуск. Так все и продолжалось, пока Олега не вывернуло при попытке приготовить банальную яичницу на завтрак, потом от запаха супа из доставки, потом от вытащенных из морозилки пельменей, которых он едва успел съесть пару штук. Несколько дней Олег протянул на бульонах и сухарях из все той же доставки, но, когда тошнить не перестало, а только добавилась тянущая боль в низу живота, пришлось тащить себя ко врачу. И как-то так Олег обнаружил себя на узи. Теперь же Олег стоял перед дверью квартиры, которая была, со слов Вадима, оплачена еще на полгода вперед и не мог войти внутрь — ключи не подходили. Может, сообщить забыл? Олег, было, потянулся к дверному звонку, но в этот момент ему открыла незнакомая светловолосая женщина. — Вы к кому? — К Вадиму, — оторопело ответил Олег. — Нет тут таких, — нахмурилась женщина. Повисла неловкая пауза. — Подождите, или Вы о хозяине квартиры? — В смысле? — Он тоже Вадим… Фамилии не помню. Такой светловолосый и очень высокий, — женщина махнула рукой, видимо, обозначая Вадимов рост. — Да, он, — кивнул Олег. — Давно его видели? — С полгода назад, когда договор аренды оформляли. Он сказал, что его долго в стране не будет, и… — Я понял, — прервал ее Олег. Его снова начало мутить. — Спасибо, я пойду тогда. — Может, передать ему что-то, если заедет? Олег мотнул головой, чувствуя, как в горлу подступает желчь, и поспешил уйти. На улице он подошел к ближайшему кусту и тяжело упал на колени ровно в тот момент, как его вывернуло в траву скудным содержимым желудка. Зачем пиздел, что хата съемная, если это его хата? О чем еще напиздел? Где его искать вообще? Утерев губы тыльной стороной ладони, Олег с трудом поднялся на ноги, потянулся за телефоном, скинул в пустой теперь чат с Вадимом «поговорить надо». Сообщение он прочитал сразу, но отвечать не спешил. Олег сжал телефон в руке, перебрался на лавочку, стоящую у подъезда — сил идти куда-то не было. По привычке сунул в зубы сигарету, но, прежде чем в голове мелькнула мысль, что курить ему теперь не стоит, от запаха табака начало в очередной раз мутить. Сигарета полетела на землю, легла к кучке пожелтевших бычков у поребрика. В этот же момент завибрировал телефон в руке. Олег без особой надежды глянул на уведомление. Вадим прислал адрес и попросил подъехать через полтора-два часа, никак не раньше. По картам выходило ехать минут сорок, если взять такси. Час, если добираться на транспорте — автобус до метро, проехать три станции, еще один автобус. От мысли об автобусах Олега замутило еще сильнее, чем от сигареты, поэтому он бездумно открыл приложение такси. Приедет пораньше, пошляется на свежем воздухе — по адресу значился обычный жилой дом в спальнике. Ему полезно гулять, в конце концов. Выйдя из такси по адресу, Олег замер. Подумал — хорошо, что попросил остановить чуть поодаль. Как раз увидел, как Вадим выходить из подъезда. Не один. Под руку с ним из подъезда вышел парень. Высокий, стройный, с лоснящимися черными волосами до лопаток, одетый в строгий черный костюм. Что-то в нем так и говорило, что вот это образцовый омега, не чета заросшему щетиной Олегу в помятой куртке. Вадим открыл перед парнем дверь автомобиля, но, прежде чем дать сесть за руль притянул к себе за талию, что-то с широкой улыбкой сказал и нежно поцеловал в губы. У Олега внутри будто что-то оборвалось. Его Вадим так же обнимал, так же целовал, с такой же улыбкой называл волчонком. Нет, Олег не питал иллюзий, что однажды они оба сложат оружие, построят крепкую семью и состарятся вместе, но все же верил, что для Вадима он был единственным любовником. А этот кем ему был? Еще одним любовником? Мужем? Олег собрался развернуться и уйти, но Вадим заметил его раньше. Нагнал за десяток Олеговых шагов. — Олег, давай поговорим. — О чем? — огрызнулся Олег. Снова замутило. Было бы, наверное, неплохо блевануть Вадиму под ноги. Он ускорил шаг, но Вадим схватил его за руку, рывком остановил и развернул лицом к себе. На безымянном пальце блеснуло золотом кольцо. Олег ухватил Вадима за запястье. — Это хочешь обсудить? — Олег оттолкнул руку Вадима. — Или о чудодействующих подавителях еще раз расскажешь? Олег все-таки вспомнил, когда они облажались с защитой. Тянуло врезать Вадиму по его самодовольной роже, а заодно припомнить тот день в Латакии, когда он выцепил Олега в его выходной и потащил в гостиницу. Напиздел, что гондонов не нашел, но подавители, на которых сидит Олег, и так снижают фертильность, считай, почти противозачаточное, а Олег, которому от ставшего слишком сильным Вадимова запаха гормоны ударили в голову, в моменте поверил, а потом долго скулил в подушку, сжимаясь на растягивающем его задницу узле, и слабо вскрикнул, когда Вадим вцепился зубами в его шею, оставляя глубокую метку. Уже потом Олег подумал об экстренной контрацепции, да только в полуразрушенной стране, где обычный обезбол был в дефиците, волшебную таблетку достать было нереально. Понадеялся, что пронесет. Не пронесло. — Олег, я все оплачу. — Что оплатишь? Хату, которую ты другим людям сдал? Неустойку конторе? Врачей на полгода вперед?! — с каждым словом Олег повышал голос, сжимая руки в кулаки. Хотелось все-таки врезать. — Олег, тише, — прошипел Вадим, коротко оглядываясь по сторонам. — Схуяли тише?! — не выдержав, Олег толкнул его в грудь, хотя хотелось повалить на землю и съездить кулаком по лицу. — Ты бумажку видел, я уже нихуя сделать не могу! — Олежек, давай-ка сядем, — Вадим потянул его к ближайшей лавочке, и Олег, почувствовавший себя после вспышки злости совершенно опустошенным, подчинился. — Ну, сели, что дальше? — спросил Олег, изучая асфальт у мысков своих берцев. — Я все оплачу. Хату, неустойку, врачей. Могу подкинуть контакты, если хочешь… Решить эту проблему раз и навсегда. Олег скривился. Даже вслух не решился произнести. — Да можешь сам меня с лестницы скинуть, чего мелочиться. — Волчик, ну ты чего? — на Олегову спину легла широкая ладонь, и впервые за все время их знакомства Олегу захотелось отстраниться. — Я ведь тебя не брошу… — Да? А этому своему, — Олег мотнул головой в сторону подъезда, — что скажешь? Кто он тебе вообще? Нелюбимая жена или еще один любовник? — Муж. — Любимый, да? — Олег дернул плечом, сбрасывая с себя Вадимову руку. Чего он вообще ждал? Что Вадим сейчас все бросит и побежит обустраивать его жизнь? — Или статус развестись не позволяет? — Первое. Олега передернуло. — Чего налево тогда гуляешь, раз любимый? — Волчик, так и ты тоже любимый. «Тоже». Любимый любовник, как же. Или полиаморные отношения, о которых одни Олег был не в курсе. Куда ни глянь — все равно хуйня. — Знаешь что, Вад, — Олег тяжело поднялся на ноги, все еще борясь с желанием блевануть прямо на Вадима, — оплачивай неустойку и катись к хуям. С хатой и врачами он уж как-нибудь сам разберется. Денег достаточно навоевал. — Дай я хоть такси тебе вызову, — Вадим подскочил на ноги, снова положил ладонь Олегу на спину. — Катись к хуям, говорю, — огрызнулся Олег, ускоряя шаг. — Муженьку своему вызывай. Быстрым шагом Олег поспешил уйти из двора, чтобы дождаться такси подальше от Вадима. Только потом осознал — он за ним и не шел.