Паутина змей

      Когда Нагайна спускалась по верхней лестнице, старые половицы дома негромко скрипели под чёрными каблучками её сапожек. Двигаться бесшумно удавалось лишь там, где пол устилал тёмно-синий или красный с зелёными узорами ковёр, а таких изделий из шёлка в особняке Реддлов осталось не так много. И этому нашлось объяснение.       Иногда Пожиратели Смерти использовали их в качестве кокона для пленников. Один раз Нагайна видела, как в богато расшитый ковёр завернули мёртвое тело мужчины. Она отчетливо и хорошо запомнила его перекошенное от заклятия выражение лица. Помнила, как багровая и тягучая кровь волшебника стекала со лба неровными линиями на пол, как голову быстро обернули в потемневший от крови шёлковый свёрток, словно завернули багет с ветчиной и положили в пакет.       Нагайна подмечала такие детали, когда у неё было скверное настроение. Неприятные воспоминания сами накатывали, будто непогода во время прилива, затягивая петлю на шее. Даже думать не хотелось о том, как избавились от тела. Сожгли, а может, выбросили в реку?.. Был ли этот человек весомой фигурой на шахматной доске Тома? Или случайный бедолага, которому не повезло забрести на территорию около барьера тёмных волшебников? Но потом Нагайна увидела жетон и палочку в руке у одного из Пожирателей, и всё встало на свои места.       Членов Ордена Феникса истребляли, как крыс. Одних сведений Волдеморту не всегда было достаточно. Унизить, оскорбить светлую сторону, показав, как тщетны их попытки бороться с тьмой. Растоптать и опустить на самое дно. Так работала преступная, волшебная и самая жестокая организация, созданная Волдемортом.       Нагайна множество раз видела, как он сам вершил правосудие над волшебниками. Важных пленников долго пытали, те до последнего не сознавались, и тогда применялись непростительные заклинания, ломающие человека как морально, так и физически. Чаще всего это были упрямые и несгибаемые борцы и твердолобы светлой стороны, как говорила одна из Пожирательниц, красивая и опасная Дорея Блэк. И только после этим людям позволяли умереть. Достойной смертью такие издевательства не назовёшь.       Конечно, Нагайна знала, чем занимаются приспешники Тёмного Лорда. Не стебельки цветам выдергивают, да муравьишек давят на опушке. Девушку не грызла совесть. Навидавшись за свою долгую жизнь ужасов до встречи с Томом, все последующие события будущего казались песчинкой в чаше предательства с дёгтем, что ложкой удалось с лихвой черпнуть Нагайне.       Она не поощряла насилия, предпочитая быть затворницей. Но вина в её бездействии со стороны светлых сил была очевидна и доказана. Орден Феникса знал о существовании Нагайны, как о самой близкой соратнице Волдеморта. О том, какими способностями обладала тёмная волшебница — до конца аврорату известно не было. И это Тому удалось хорошо утаить.       Нагайна повернула за угол и прошла по длинному коридору направо. Между двумя комнатами был пробит пол и потолок. Только одна уцелевшая стена и окно с белой полуоторванной занавеской колыхалось на ветру.       Из-за гнева Волдеморта этот островок пристройки был самым опасным и мог развалить весь особняк, увести кирпичи под землю в любую минуту. Словно молния ударила, и дом буквально чуть не раскололся надвое. Но каким-то образом продолжал стоять, удерживать многовековую крышу. Такова была разрушительная сила тёмной магии Тёмного Лорда.       «В этом месте холоднее всего», — посмотрела Нагайна в окно, увидев сквозь предрассветную пелену дыма живую изгородь и пару кустов синих гиацинтов. Щёки девушки приобрели розовый оттенок. Потерев ладони друг о друга, закутавшись в тёмно-фиолетовый плащ плотнее, она пошла дальше.       Несмотря на то, что на улице уже поднималось солнце, в доме всё ещё было темно.       «Это место повидало столько смертей», — подумала Нагайна, рассматривая уцелевшие портреты на стенах. Некоторые были уничтожены и представляли собой лишь тёмные пятна с обугленными от времени рамками. — Вся моя семья — это Том, как и я для него. А что было у его родителей? Предательство, боль, неравная и обманчивая любовь. Друзья, родные, династия. И где они теперь? Всё исчезло, словно пролетело на пленке. Человеческая жизнь недолговечна, но прекрасна в своей краткости».             Пройдя два коридора и обогнув широкие перила, девушка спустилась по лестнице, соединяющей второй и первый этаж.       Наконец Нагайна оказалась в том самом крыле, где должно было начаться собрание Пожирателей Смерти. Едва сойдя со ступенек, она услышала какие-то странные звуки.       — А-ах, — донесся чей-то всхлип или полустон.       По мере приближения шагов Нагайны звуки становились сильнее.       — Чёрт! О-ох, Мерлин! О-ода, да, дорогая! Да!       Мужской голос заставил ведьму замереть возле резных двухстворчатых дверей. Стёкла не пропускали того, что творилось в большой зале собраний, но вот просвет незакрытых дверей оставил тонкую полоску ярко жёлтого света, отскакивающего от камина и свечей.       Взгляд девушки неосознанно скользнул в эту щёлочку, и перед Нагини предстала не предназначенная для посторонних глаз сцена: на обитом кожей зелёном диване, накрытым жёлто-бежевой шкурой, Нагайна застала два пылающих тела, слившихся воедино. Они тяжело дышали и целовались, сбивая друг другу дыхание. Кусались и царапались не хуже уличных кошек. Перед чёрными глазами Нагайны были два Пожирателя Смерти, чья дуэль, похоже, перешла в новую игру, приняв иные правила.       Нагайна узнала обоих. Чарли Нотт, волшебник с тёмно-рыжими кудрями, в полурасстегнутой рубашке, впивался мозолистыми ладонями в светло-молочные бёдра Дореи Блэк, волшебницы, чьи чёрные локоны спадали на её упругую и полуоткрытую грудь. Чарли двигался под девушкой, наращивая темп, дыша в женскую шею всё порочнее, в такт чужим движениям. Оседлавшая его Дорея то выпрямлялась, положив ладонь на горло Пожирателю, будто душила его, то набрасывалась с неистовыми поцелуями, касаясь пальцами мужского подбородка.       Тёмное платье девушки задралось до немыслимых пределов.       — Заткнись, — вдруг прошипела Дорея в самые пухлые губы Чарли, сжав его покрасневшие от страсти щёки, надавив на них своим острым маникюром. Затем, сильнее оттянув нижнюю губу Нотта на себя, Дорея встретила ответный жаркий стон Пожирателя с ухмылкой.       — Ты так стонешь, будто тебя лишают девственности, — слегка поморщилась волшебница.       Подцепив с низкого столика две виноградины, Дорея ловко закинула одну себе в рот.       — Я заставлю тебя признать мою власть над тобой. Опредёленно, — она продолжила двигаться на Пожирателе, покачиваясь и слегка откинув голову назад, вырисовывая бёдрами неописуемые узоры на лежавшем под ней мужском теле. Чарли не сводил с полуобнажённой ведьмы своих ольховых, затуманенных похотью глаз, расслабленно придерживая ту за талию.       — Дешевые словечки для знатной леди, — ехидно ухмыльнулся на её слова Нотт, перехватывая руку Дореи, кладя вторую спелую ягоду с её пальцев себе в рот. — А теперь, дорогая, послушаем, как кричишь ты. В моих руках.       Дорея не успела подавить свой протест криком, как Пожиратель взял инициативу на себя и резко перевернул ведьму, оказавшись сверху. Коренастое тело Чарли просвечивалось под рубашкой. Пылающие свечи создали для Нагайны атмосферу театральной постановки, от которой нельзя было оторвать глаз. Ей казалось, что она будто находится за кулисами основного действа и ждёт, когда начнётся антракт.       Между тем Нотт припал к бледной шее Блэк, заведя обе руки девушки себе за спину, и принялся страстно оплетать её кожу глубокими поцелуями, вбиваясь в неё своей плотью снова и снова.       Всё это не могло не вызвать внутри у Нагайны тот самый жар. Увидев двух любовников вместе, она ощутила во всём теле нарастающую истому — сладкую волну, которая постепенно растекалась внизу живота, грозя расцвести от неминуемого желания.       Близость с Тёмным Лордом… Эта фраза не поддавалась логическому объяснению. У них было мало ночей, чтобы по-настоящему побыть вместе. А после её ухода и возвращения они не касались темы чувств. Хотел ли её Том так сильно, чтобы забыться? Возможно, мимолётно сегодня что-то могло произойти, но он слишком занят, а она слишком горда, чтобы предпринять попытку именно сейчас, когда в доме полно Пожирателей.       Том.       Увидев эту сцену, она подумала о нём.       Какие слова шептал ей Тёмный Лорд, стоило им обоим поддаться страсти. Оставшись наедине, укрывшись от всего мира в мягкой постели на двухместной широкой кровати из тёмного дерева...       Она давно не ощущала себя с ним единым целым. И её попытки оттолкнуть его, кажется, увенчались успехом.       Чужие вздохи и стоны пропитывали Нагайну посторонними мыслями и дымкой воспоминаний. Её нечеловеческое начало ощущало эти инфернальные и нет запахи: пот, кровь, кожу, горящую страстью и пороком плоть. Дым и вино, исходившие от двух людей, не боявшихся внезапного вторжения посторонних, вызывали тошноту и трепет одновременно. Слишком осязаемо, чтобы продолжать стоять тут и наблюдать.       Оставаться было неуместно. Кто-нибудь в любой момент мог войти. Даже сам Тёмный Лорд в любую минуту мог появится перед дверьми! Для Пожирателей Смерти подобное может и случалось в порядке вещей, но Нагайна не хотела уподобляться странным привычкам встречать своего Лорда вот так.       Уже отойдя от двери и делая два добрых шага назад, она почувствовала позади какое-то движение.       — Не знал, что змеи любят подглядывать, — позади возник Барти Крауч-младший и усмехнулся Нагайне, снимая шляпу и одаривая её рядом белых передних зубов. — Теряешь хватку, Наги-сан.