Паутина змей

      Том крепче сжал женскую бледную руку. Желание вырвать из губ Нагайны упоминание об отце граничило с одержимостью привязать девушку к себе сильнее. Чтобы та почувствовала через его грудную клетку, где хранится жестокое сердце, как необходима ему. Он едва мог дышать, пока единственного понимающего его существа не было рядом много лет. Волдеморту хотелось, чтобы Нагайна нуждалась в нём так же, как и он в ней. Как если человек не может жить без воздуха в лёгких.       Поэтому сейчас в алеющих глазах плескалось холодное пламя. Желание выбить кости какому-нибудь мракоборцу, гниющему в подвале дома, вместо того, чтобы объясняться, для чего всё это делается, заманчиво мелькало перед Волдемортом, как спасительный свет над грозовым морем.       Змеи славились своим хладнокровием. Том не мальчишка, чтобы позволять себе срываться вот так. Но весь его вид был полон нетерпения. Тёмный Лорд мог сотворить любые чары. Наложить Империо и Нагайна не задаст больше глупых вопросов. Идеальная соратница. Прекрасная кукла-марионетка. Поломанная, верная, молчаливая.       Думал ли Том об этом много лет назад? Волшебники, носящие проклятье крови, маледиктусы, не подчиняются непростительным заклятьям. К тому же пустая оболочка быстро наскучит и будет не интересна. Куда сложнее наблюдать за тем, кто может думать по-другому, при этом оставаясь рядом. Не всегда чужое мнение должно совпадать с собственным. И тем не менее Волдеморт не был этому рад.       — Хочешь сказать, с него довольно мучений?! — буквально прорычал Том, удерживая с Нагайной зрительный контакт. — Этот выродок не рассказал, где находится моя вещь! Если я пожелаю, то буду возвращать его призрак из преисподней столько, сколько потребуется. И моя тёмная ипостась будет ликовать от того, что этот человек корчится в адских муках! У меня власть над живыми и мёртвыми! Я достигну всего, чего меня лишили с рождения! Он не более чем незначительное препятствие на моём пути.       Тонкая рука Нагайны онемела от хватки Тёмного Лорда. Ей было больно, ведь гнев туманил волшебнику разум.       — В мире столько вещей, а ты всё больше пытаешься привязать себя к этому месту! — ни один мускул не дрогнул на её красивом лице. — Скажи, что это не так?! Почему целью является именно… ты так зациклен на этом.       Она отвернулась от него, опустив голову.       — Зациклен?       Глаза Тёмного Лорда слегка округлились. Отпустив женское запястье, он отошёл на несколько шагов к кровати, украшенной лиловым балдахином.       — Что я по твоему делаю? — голос стал ледяным. Волдеморт сверлил стену, обитую кремовыми обоями у изголовья старинной кровати. Руки крепко сжались в кулаках. — Мы уже обсуждали много раз. Я не повторяю дважды своих намерений и желаний. Я привожу их в действие. А эта жертва — необходимость. Фамильные вещи должны быть рядом с хозяином. Эта маггловская недоразвитая вошь понятия не имела, что за редкий медальон продала старьёвщику, чья личность мне до сих пор неизвестна.       — А как насчет моих желаний?! — подняла голову Нагайна, припечатывая к груди свою ладонь, растопырив пальцы. Взгляд её чёрных глаз изучал широкую спину Волдеморта.       — Ты знаешь, как только меня перестанет подпитывать твоё могущество, я больше не смогу быть человеком.       Неприятный ком, словно набитый гвоздями, застрял в горле Нагайны, грозя сердцу расправой. Когда тишина озарила комнату, девушке показалось, будто воздух стал тяжелее от молчания Тома. Даже проглотить слюну стало невыносимо громко.       Эта была общая боль. И всё же вечно откладывать её в тёмный ящик Нагайна не могла. Она не боялась гнева Волдеморта. Она не хотела причинять страдания Тому. Когда-то давно она исчезла, чтобы не мешать ему осуществить всё, о чём юный ученик Слизерина в Хогвартсе говорил с ней. Но тёмный волшебник сам отыскал к ней дорогу. Вернул и пригрел у себя на плече.       Несколько лет, проведённых вместе в разных обстоятельствах и ситуациях, научили обоих многому. Они не просто уживались друг с другом, мерились характерами, возможно, любили. Испытывали сильные чувства, не смотря на то, что их тёмные проклятья природой запрещали это.       У них возникло, — почти возникло взаимопонимание. Оно достигалось постепенно, поступая через незримую и необъяснимую между обоими связь.       Но что творилось теперь? Том снова делал выбор без неё. Не давая возможности вылечить, хотел привязать к себе сильнее. Нагайна видела это в злых словах, резких поступках. Противилась, заявляя об этом, думая, что он по-прежнему законченный эгоист. И всё же в глубине души хотелось верить, что сейчас опять прислушается к ней.       — Никто не знает тебя так, как я, — прошептала она в темноту.       Нагайна была такой же собственницей. Она любила его великолепные глаза, бледное лицо и его редкую улыбку, больше переходящую в раздражённый оскал. Те знаки внимания, которыми Волдеморт одаривал её, были слишком заметны невооруженным глазом, заманчивы и льстили. Только слепец мог не заметить, как Тёмный Лорд на самом деле относится к ней.       — Рядом с тобой я в безопасности, — ответил Том, обернувшись. Его глаза сверкнули в полумраке спальни. — В большей, чем можешь себе представить.       Тёмный волшебник вновь оказался рядом с девушкой, обхватил её лицо руками, сокращая расстояние. Их дыхание вот-вот грозилось изваляться и смешаться в чём-то диком.       — Я вижу, что с тобой делает столько крестражей, — пересиливая себя, произнесла Нагайна. Собственная кровь шумно стучала в висках. Девушка смотрела на губы Тёмного Лорда из под полуопущенных ресниц, удерживаемая его крепкими объятьями. — Остановись, Том. Не слушай эту ведьму.       Он посмеялся, словно был глух к её мольбам.       Коснувшись языком нижней губы Нагайны, слегка поддразнивая, Волдеморт мягко, но властно поцеловал её. Вобрал в себя белую и сочную кожу. Задевая языком зубы и розовую плоть внутри.        С появлением первого крестража изменения в теле тёмного волшебника ощущались интенсивнее. Чем больше крестраж забирал его душу, тем больше Том Реддл стремился отобрать её у других.       Для Нагайны, знавшей Тома почти с юношеских лет, такие изменения не стали потрясением. Его характер почти не изменился, но поступки и резкие перепады настроения, как температура в градуснике, давали о себе знать. Это чертовски сбивало с той темы, к которой Нагайна решила сейчас не возвращаться.       — Хватит, — отстранилась она и подошла к окну.        Тому нравилось разглядывать её профиль. Тёмное гипюровое платье в форме футляра, растекающегося по бедрам, посеребренное драгоценными нитями, словно паутиной, украшало её стройную и грациозную фигуру. Эти рукава, расходящиеся веерами, вносили некое "ба" в мрачный уклад небогатой жизни.       Противники правил. Скромные, притворяющиеся людьми высшего сорта. Лишь немногие вокруг Тома знали об его истинном происхождении.       Тёмный Лорд на мгновение задумался, оглядывая комнату. Благодаря записям из дневников матери он узнал, что когда Меропа жила здесь, то эта спальня принадлежала ей. И эта синяя комната действительно была королевской. Единственной в этом крыле уцелевшей, что Волдеморт не трогал основательно. Вещей матери, конечно, здесь не сохранилось, но вот тёмная шкатулка, подаренная Нагайне раньше, принадлежала Меропе. Он хорошо знал это, потому что в приюте после смерти ему оставили немного её вещей.       — Мне не нравится, что ты пользуешься этой магией так часто. Это кольцо шепчет отвратительные мысли.       Спокойный голос Нагайны вырвал его из цепей воспоминаний.       — Я терпелив, дорогая. И поэтому не буду затевать с тобой поединок утром. Отложим нашу маленькую войну на ужин. Сегодня ты отправишься на миссию с Пожирателями. Мне нужно, чтобы ты кое-что украла для меня. Заодно посмотрела на наших соратников со стороны.       — Почему не сделаешь это сам? — Нагайна вздёрнула подбородок, посмотрев на Волдеморта. — Или твоим псам необходима дрессировка? Я что-то не горю желанием стать для них укротительницей.       — Даже если они моя свита, ты единственная, кому я доверяю свою жизнь.       «Вокруг лишь маски», — вспомнила Нагайна, и первая встреча с Пожирателями Смерти возникла перед ней, как и много лет назад. Страх давно ушёл в пятки, а при виде центральной маски в центре хрустальной залы у полыхающего зелёным пламенем камина, появился сам Тёмный Лорд.       Волдеморт снял бездушное металлическое лицо с зашитым ртом и ехидно улыбнулся Нагайне.       — Добро пожаловать!       А затем тела облепили девушку со всех сторон, и алая вспышка ударила росчерком пера, приводя в сознание.       — Даже если они моя свита, ты — единственная, кому я доверяю свою жизнь.