High Fashion

Никто из них не знал, сколько времени утекло. Но тело уже ныло от неподвижности, от странной близости, от того, что они позволили себе слишком много. — Я тебя ненавижу, сукин сын, Поттер, — бросил Драко, с усилием сдвигая с себя тяжёлое тело «звезды». — Поверь, двуличная гнида, — ухмыльнулся Гарри, поднимаясь, — я ненавижу тебя сильнее. — Проваливай. — Малфой выдохнул, сжимая пальцы в кулак. — Сам разберусь, как на тебя наряд шить. Лишь бы не видеть твою морду. Поттер в одно движение схватил его за скулы, втянув в поцелуй, грубый и торопливый, без малейшего намёка на нежность. Словно ставил отметку — «я был здесь». — Разберёшься, — процедил он сквозь зубы, уже натягивая одежду.

***

Драко не находил себе места. Четыре дня — и каждый из них тянулся мучительно долго. Он почти не спал, едва шевелил иглой, а когда садился за машинку, пальцы предательски дрожали. Всё остальное время он блуждал по мастерской, будто зверь в клетке, грыз себя изнутри за то, что допустил. Ему ведь… понравилось. Хотелось снова. Ощутить этот азарт, бешеный прилив крови к голове, когда сердце колотится так, что гул отдаётся в висках. Хотелось сломать границы — и быть сломанным в ответ. Но вместе с этим он продолжал работать. Упрямо, почти в отчаянии. Зелёная атласная ткань переливалась в свете холодных ламп. Костюм получился почти вызывающе идеальным — созданным под цвет глаз «золотой звезды». Особый шарм добавляла целая композиция, вшитая в пиджак: от ворота по диагонали, огибая плечо и спускаясь вниз, расползались стеклянные цветы, тонкие лепестки, в которые были впаяны изумруды и крошечные лунные камни. Эта роскошь делала образ почти фантастическим. И всякий раз, когда Малфой представлял Поттера в этом, у него перехватывало дыхание.

***

День Х начался с хаоса. Драко Малфой едва не опоздал на показ — его зажало в пробке в самом центре Лондона. Он колотил по рулю, срывался на брань, готов был разорвать каждого водителя, мешавшего ему довезти своё творение. Но удача в последний момент вывернула ситуацию — поток машин разошёлся, как вода, и возле галереи нашлось место прямо у входа. Малфой ворвался внутрь и без малейших церемоний влетел в примерочную Поттера. Правила приличия он оставил на улице. И, конечно же, он застал «звезду» в максимально неподходящий момент — Поттер делал разминку прямо в примерочной, в одних только боксерах. — Какие люди, — протянул Гарри без капли злости в голосе, будто так и ждал его. — Чуть не опоздал. Прошу прощения, — отчеканил Драко, упрямо рассматривая стены и пол, но не смея задержать взгляд на предательски красивом теле Поттера. — Ты уж как не родной, — усмехнулся тот и сделал шаг вперёд. — То, что мы по дурости переспали, ещё не значит, что я буду тебя обожать, — Драко парировал и сам шагнул назад. — Хм… — Поттер сделал ещё два шага, как хищник, загоняющий добычу в угол. — А мне кажется, ты очень даже обожаешь. — Кажется, — холодно ответил модельер, отступив ещё на полшага, пока не упёрся ягодицами в подлокотник дивана. — Ммм… — Гарри резко сократил дистанцию, нависая сверху. Его ладонь спустилась ниже, к ширинке Малфоя, и безжалостно придавила предательский бугорок. С губ Драко вырвался короткий, сдавленный выдох. — А я почему-то уверен, что нет, — прошипел Поттер, наслаждаясь моментом. — Будь, твою мать, серьёзнее! У нас через полчаса показ! — рыкнул Драко, но голос сорвался. Гарри наклонился и горячо прошептал прямо в ухо: — Нам и пяти минут хватит. Малфой не выдержал. Вцепился губами в шею Поттера, выцеловывая каждую жилку, выкусывая бледную кожу до красных отметин. Поттер только усмехался, уже привычно стаскивая с него одежду и обдавая ухо горячим дыханием. — Да ты не из робкого десятка, — мурлыкнул Гарри, скользя ладонями ниже. Драко пропустил мимо ушей издёвку и вырвался из цепких рук звезды, сам начав изучать тело напротив. Его поцелуи были рваными, жадными, с перерывами на глубокие глотки воздуха, будто он захлёбывался этим моментом. Он спускался всё ниже, пока не оказался там, где и сам жаждал оказаться. Одним движением приспустил боксёры и обхватил обеими руками налившийся, тяжёлый член. Мгновение заминки — и Поттер, конечно, не удержался: — Сдрейфил, Малфой? Драко поднял глаза, серые, хищные, и в тот миг Гарри почти потерял над собой контроль. Но настоящий удар по его самоуверенности пришёлся позже — когда Малфой взял его в рот. Жадно, до дрожи в коленях. То заглатывал до самого конца, до сиплого выдоха Поттера, то отпускал, играясь с уздечкой языком, вытягивая мучительное удовольствие. Поттер не знал, что происходит с его телом. Он чувствовал не просто оргазм, а ураган страсти, сметающий всё. И когда понял, что вот-вот сорвётся, в ту же секунду резко поднял Малфоя, грубо ухватив за шею, и впился в его рот поцелуем — короткая передышка перед тем, как врезаться в него безжалостно, без остатка. — Ты просто невероятный, — сорвалось у Гарри в порыве, и он сам понял, что сказал лишнее. — Я знаю, — Малфой хитро улыбнулся прямо ему в лицо. Поттер развернул его спиной, вынудив согнуться и упереться локтями в подлокотник. И вошёл резко, до конца — Малфой закричал, звук был громким и пронзительным, но в нём слышалось только наслаждение. Движения Гарри были быстрыми, жёсткими, он будто терял ритм дыхания. Драко стонал в полный голос, с каждым толчком всё глубже прогибаясь в спине, впуская его в себя жаднее. — Ты самый конченый… — Малфой задыхался, срываясь на полустон, полусмех. — Мудила на всём свете… — М-м-м… вот как, — Поттер наклонился и прорычал прямо в ухо. — Но как же ты мне нравишься… — Драко громко взвыл, голос хрипел от волны, захлестнувшей его окончательно. Они рухнули на диван: первым — Гарри, а сверху, обессиленный, улёгся Малфой. — Ты тоже мне нравишься, хитрый ублюдок, — выдохнул Поттер, уже почти на издыхании. Так они пролежали около десяти минут, пока резкий стук в дверь не поднял обоих на ноги. Они вскочили одновременно, спеша одеться, словно школьники, застуканные за запрещённым. — У нас десять минут на подготовку! — прорычал Драко, скорее себе, чем Поттеру. — Тащи костюм, — отрывисто бросил Гарри, — я быстро в душ и сухим шампунем волосы, — и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью маленькой комнатушки. Вскоре послышался шум воды. Выйдя из душа, Гарри чуть не упал — от увиденного наряда у него буквально подкосились ноги. Он… был ослепителен. — Как ты это сделал? — спросил он, шокированно глядя на Драко, будто впервые видел его по-настоящему. — Ты удивишься, но руками, — хмыкнул Малфой, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он помог золотой звезде одеться, зафиксировал детали, ловко проверяя каждую складку, каждый изгиб ткани, и напоследок бросил: — Твоя привычная походка может убить весь шарм. Держись шире и медленнее. Не спеши — пусть тебя рассматривают. Гарри кивал серьёзно, будто вбирал каждое слово. Даже успел пару раз пройтись, словно на репетиции, и под одобрительный прищур Малфоя подстроил шаг. Когда объявили его выход, Поттер обернулся к Драко, прижал его взглядом и, хищно улыбнувшись, склонился к самому уху: — Надеюсь на наше дальнейшее… частое и близкое сотрудничество. Например, у меня дома. После показа. Малфой сузил глаза, будто хотел язвительно отрезать. Но слов не последовало — лишь изучающий, настороженный взгляд: «Посмотрим». И его модель исчезла за кулисами, начиная свою звёздную минуту. Под светом софитов, с той самой Поттеровской харизмой, костюм не просто сиял — он жил. Ткань разливалась десятками солнечных бликов по залу, подсвечивая то старинные полотна ренессанса, то строгие линии артхауса. Казалось, публика ещё чуть-чуть — и высунет языки, заворожённая тем, как идеально этот ублюдок Поттер выглядел в наряде, сшитом Малфоем. Изумрудные цветы с каплями росы из опалов сливались с глазами модели так, будто наряд был соткан из самого взгляда. И именно в этот миг Драко поймал себя на том, что… любуется. Не костюмом. Не своим творением. Поттером. Он смотрел на него как одержимый, как влюблённый мальчишка, жадно глотая каждый шаг, каждый изгиб плеча, каждое движение. И — самое ужасное — не хотел, чтобы это прекращалось. Ему нравилась эта новая, жгучая реальность. Та, что пахла опасностью и полным крушением всех границ. Хотелось ещё. Хотелось предать собственные правила, раздавить былые убеждения, как Поттер раздавил их в ту самую ночь. И Драко уже знал — поедет к нему. Куда угодно. Не потому что стал послушной игрушкой или собачкой на привязи, готовой бежать за кинутою костью. Нет. А потому что рядом с Гарри Поттером он впервые ощутил то, что искал всю жизнь. Свободу. И нашёл её. Гарри Поттер, золотая звезда модного мира, вышагивал по подиуму с чистейшим наслаждением. Он наслаждался собой, вниманием зала, тем, что наконец заполучил недоступного модельера в своё владение. Каждый шаг по ярко освещённой дорожке отдавался эхом где-то внутри, разливаясь тёплой дрожью по всему телу. Шоу закончилось громкими овациями и требованием зрителей увидеть талантливого модельера. Но Драко Малфой не вышел. У него были другие планы. Он сидел за кулисами, в комнате Поттера, и ждал. Его не интересовала вся эта медийная мишура. Ему не нужна была слава, не нужно было всеобщее признание. Драко было достаточно одного — возможности создавать. И рядом того, кто будет носить его творения. — Эй, толпа жаждет тебя, Мистер Важное Лицо, — дверь скрипнула, и в проёме появился Поттер. — Пусть жаждет. Я не выйду к ним, — холодно бросил Драко, оборачиваясь. — А если в моей компании? — Лучше сдохнуть. Гарри рассмеялся, расстегнул ворот рубашки и подошёл ближе. Положил руку на плечо Малфоя и тихо, почти шёпотом, спросил: — Ты ведь будешь ещё шить для меня? — Буду, — так же тихо ответил Драко, будто это было признанием, которое нельзя произносить вслух. — Значит, я победил, — Поттер самодовольно усмехнулся и впервые позволил себе вольность — заключить модельера в объятия. — Посмотрим, — уголки губ Драко предательски дрогнули, складываясь в небрежную улыбку. Гарри чуть отстранился, но взгляд остался — щенячий, умоляющий, обезоруживающий даже ледяного Малфоя. — Мы можем посмотреть у меня в квартире? Драко закатил глаза, но томный выдох выдал его больше слов. — Веди, звезда. Ночной Лондон на выходе из галереи встретил их влажным ветром с реки. Шум улицы, машины, редкие крики — всё казалось неважным, пока Гарри шёл рядом, чуть впереди, к своему чёрному глянцевому porsche 911 turbo, который переливался в свете огней от синего до бордового оттенков. Поттер открыл перед ним дверь, прислуживая. — Садись, — буднично бросил он, но голос был пропитан хищным довольством собой. Драко сел, стараясь не показывать раздражение, хотя оно сковывало каждую клетку тела. Всё в нём сопротивлялось тому факту, что он едет к Поттеру домой. Но вместе с тем тело уже предательски помнило каждое прикосновение, каждую дрожь и будто само просилось вопреки здравому смыслу туда, где комфортно. По дороге они почти не разговаривали. Гарри рвано гнал машину, скользя по нему взглядом только на редких светофорах, будто смаковуя сам факт, что он добился самого Малфоя и что тот сейчас сидит на соседнем кресле машины. Квартира Поттера встретила их полумраком и запахом дорогого парфюма, перемешанного с лёгким ароматом белого вина. Гарри щёлкнул выключателем, и мягкий тёплый свет разлился по просторной гостиной с панорамными окнами. — Чувствуй себя как дома, — мягко улыбнулся он и скинул пиджак на кресло. — Если бы я чувствовал себя как дома, я бы вышвырнул тебя за дверь, — парировал привычной язвительностью Драко, но всё же прошёл вперёд, оглядываясь по сторонам, словно оценивая жилище на свой личный вкус. Гарри усмехнулся, прошёл к своему небольшому бару и достал оттуда, прямо из маленького специального холодильника для алкоголя, бутылку явно дорогого вина. — Выпьешь? — Если это поможет не убить тебя в первые же пять минут — с удовольствием. Поттер налил два бокала наполовину, протянул один Малфою и чокнулся, смотря в упор в серые, чарующие его, глаза. — Тебе идёт твоя язвительность, знаешь? — тихо сказал он. — Но мне больше нравится, когда ты хрипло стонешь и приказываешь. Драко сделал глоток, пытаясь скрыть реакцию, но прохладный алкоголь только подчеркнул дрожь в горле. Он резко поставил бокал на стол и обернулся к Поттеру: — Ты серьёзно думаешь, что всё это — игра по твоим правилам? Гарри не ответил словами. Он сделал шаг. Потом ещё один. И уже почти касался Малфоя. Его дыхание скользнуло по щеке Драко. — Думаю, мы оба давно перестали следовать собственным правилам. В его глазах — огонь, в улыбке — жадность. Драко чувствовал, как глубокого в груди всё сжимается от предвкушения, но вместе с этим росло что-то другое — тревога, жгучая и непрошеная. Он не мог позволить себе остаться просто игрушкой для этой золотой звезды. Не мог допустить возможности быть каким-то достижением. Когда Гарри почти коснулся его, Малфой остановил его лёгким нажимом ладони в грудь и, прищурившись, выдохнул: — А что дальше? Что в конце концов, Поттер? Поиграемся и разойдёмся? Вопрос вырвался резким шипением, будто Драко хотел пробить броню самодовольной харизмы модели и добраться до того, что там на самом деле. На миг Поттер будто остолбенел. Но затем его губы тронула улыбка. Но не привычная дерзкая, а какая-то откровенная, до дрожи искренняя. Он склонился ближе, почти касаясь своим лбом лба Драко, и горячо прошептал: — А в конце только мы и навсегда, мой мерзкий ледяной модельер. Драко едва успел вдохнуть — и Поттер сомкнул расстояние, целуя его так, будто не оставлял Малфою ни малейшего сомнения: никакой игры, никакой случайности. Только они двое и то пламя, в котором им суждено было сгореть вместе.